задумчивостью.
- Спасибо, - поблагодарил Боря. – А этот аварийный выход – он же, наверно, всегда открыт?
- Он изнутри открывается, - проворчал доктор. Снаружи – нет.
- Спасибо ещё раз, - Боря кивнул, как будто бы сам себе, удовлетворенно. – И не обижайтесь. Если б задача была поскорей кого-нибудь арестовать, не исключено, что вы бы сейчас на шконке чалились.
- Из отделения я ушёл в шесть двадцать, - сухо сообщил доктор. – Ровно в шесть двадцать. Это легко можно проверить. На дачу Параева мы приехали около восьми. Он подтвердит.
Ещё он хотел добавить, что специализируется на травмах спортсменов и не мог отказать своему другу хотя бы поэтому. И что уже защитил кандидатскую диссертацию и собирает материал для докторской. Но решил смолчать, потому что это выглядело бы либо как хвастовство, либо как оправдание. Хвастался доктор редко, а оправдываться ему было не в чем. Не перед этим самонадеянным сопляком – это уж всяко.
7
Боря ещё раз кивнул доктору на прощанье и отошёл на несколько шагов назад, к посту дежурной сестры, откуда, из небольшого квадратного холла, коридор просматривался полностью.
- Я его видела, - свистящим шёпотом сообщила сестра.
- Подождите, - Боря, не повернув головы, поднял ладонь, будто защищаясь от шёпота.
И только когда в конце коридора открылась и закрылась за доктором дверь, повернулся к сестре и улыбнулся – не как улыбался раньше, скривив губы, а по-настоящему, дружелюбно и приветливо.
Она была похожа на школьницу, решившую поиграть в больницу. Вместо привычной куцей белой шапочки, на голове у неё красовалось что-то похожее на головной убор монашки. Видимо, под круглую шапочку её пышные волосы не помещались. Выбивавшаяся сбоку прядь сигнализировала: светло-русые волосы. И светло-серые глаза с лёгким голубым оттенком.
- Вы дежурили в четверг вечером? – спросил Боря.
Девушка кивнула:
- Пришла в половине седьмого, потому что Людка попросила прийти пораньше, у неё дочка простудилась.
- Ну да, - кивнул Боря, - с её-то мужем…
Он давно усвоил: с незнакомыми надо говорить так, будто давно их знаешь. Бросишь необязательную фразу, а содержанием они сами её наполнят.
- Я ей говорила, что так будет, - сердито сообщила девушка. – Она не слушала. А теперь мучается. А ей помогай.
- Мне нужны ваше имя, фамилия, телефон и адрес, - Боря решил, что надо не охмурять медсестру, а вернуться к работе.
Девушка не дала ему это сделать.
- У меня уже есть парень, - она рассердилась ещё больше, чем из-за своей подружки Людки.
Боря хрюкнул, прикрыв рот ладонью. Просто чтобы не засмеяться громко и не обидеть ребёнка.
- Я вас арестую за дачу ложных показаний, - пригрозил.
- Ну, - девушка заметно покраснела, - я всем так говорю. Ко мне пристают всё время.
- Я их осуждаю, но понять могу, - кивнул Боря. – Давайте вернёмся к делу. Ваши данные я могу узнать в отделе кадров. Так что и кого вы видели? И когда. Желательно по минутам.
Медсестра моментально посерьёзнела и сказала свистящим шёпотом, от которого у Бори защекотало в ухе:
- Виктора Ильича. Без двадцати семь. Он вышел из своего кабинета, зашёл к тому, которого задушили, а через пять минут вернулся.
- Как вы могли его разглядеть отсюда? Или он сюда подходил?
Девушка замотала головой так, что её монашеская панама чуть не слетела с головы. Она поправила её и объяснила:
- Он из своего кабинета вышел. А узнала я его по пузу, - она фыркнула и тоже, как делал только что Боря, прикрыла рот ладонью. – Такого пуза ни у кого тут больше нет. Есть один пузатый больной, но он почти не встаёт. Или только с костылями.
- А почему у вас пост здесь, а не в том холле, в середине?
Девушка осмотрелась, будто хотела убедиться, что никто не подслушивает, и сообщила шёпотом:
- Из-за лекарств. Я их тут караулю. У нас морфин есть. В том сейфе, - она показала пальцем на сейф, выкрашенный белой краской и с нарисованным красным крестом на дверце.
- Понятно, - кивнул Боря. – Можно мне от вас позвонить?
- Если в город, то через девятку, - она развернула и подвинула на край стола телефон.
8
- Вадя? – успел спросить Боря и тут же отодвинул трубку от уха, потому что она взорвалась восторженным ором.
- Боря, ты гений! Откуда ты знал?!
- Не ори, пожалуйста, - попросил Боря. – Нашёл его?
- Нашёл! – сотрясаясь, заорала трубка.
- Не ори, - ещё раз попросил Боря. – Ты его видел?
- Видел, - трубка заговорила чуть потише, хотя внутри там что-то явно бурлило и рвалось наружу.
- Какого он роста?
- До метра семидесяти не дотягивает. Коренастый. В армии был танкистом. Я всё про него…
- Пузо у него большое? Выпирает? – перебил Боря.
- Пузо? – удивилась трубка. – Нормальное, ничего выдающегося.
- Он тебя не вычислил?
- Не-е-е, - проблеяла трубка. – Я под работягу косил. В спецовке обляпанной. И вообще к нему не приближался.
- Пора приблизиться, - Боря вздохнул. – Лучше, чтоб Анатолий Андреич постановление на обыск подписал. Отважился бы. А то потом бочку на тебя покатит, если что не так пойдёт. Наряд с собой возьми, только не полных кретинов, пусть толковых отправят. Что искать, сам знаешь. И если какие опилки остались, все соберите.
Трубка что-то неразборчивое проворчала.
- Неважно, - Боря поморщился. – С пылью, с грязью, хоть с говном – всё собирайте. Пусть в экспертизе разбираются, это не наше дело. Если Андреич заартачится, то хрен с ним, заполни все бумажки сам. Потом додавим. И побыстрей давай. Я тут, похоже, задержусь. И пошли мне сюда Антона. Скажи ему – дверь и перила. На отпечатки, да. Два пролёта. Может, ещё что-нибудь, пока не знаю. Пусть бланки постановлений захватит, чтоб мне туда-сюда не носиться. Все. Всякие.
- Он же там уже был. С Колей Никоновым.
- Коля Никонов – болван, - оборвал Боря. – У него всё было под носом. Безнадёжный кретин. Геморрой будет глазными каплями лечить, потому в глаз попасть проще, чем в задницу. Ладно, начинай беготню. Сначала к Тоше спустись и насильно его сюда гони. Если просто позвонишь, он полчаса проваландается. Потом иди к Андреичу. Может, вечером встретимся, обкашляем. Или завтра утром. Но только так, чтоб к вечеру твой танкист в камере парился.
Он повесил трубку, прикрыл глаза и простоял так не меньше минуты. Потом медленно открыл и тут же наткнулся взглядом на взгляд медсестры.
- Вы грубый, - сказала она. – И ещё на ящера похожи. Ящеры моргать не могут, они только глаза закрывают, чтобы никого не видеть. И, наверно, думают, что спрятались.
- Вы должны были видеть кого-то из ходячих больных, - Боре было не до извинений и не до ухаживаний. – Кто-нибудь выходил из палаты?
- Да, - девушка брезгливо поморщилась. – Тот пьяница, который с аппаратом Илизарова. В туалет ходил.
- А дверь в туалет где?
- В конце коридора направо, но вам лучше…
- Мне не надо, - оборвал Боря. – Не сейчас, во всяком случае, но спасибо. Вы видели, как он туда заходил? Направо.
Девушка отрицательно помотала головой:
- Я к экзамену готовилась. У меня с зимней сессии один экзамен не сдан. Знаете, сколько у нас после Нового года увечных? Некогда было готовиться. А сейчас спокойно, и…
- А когда он из туалета вышел, видели? – снова оборвал её Боря.
- Не-а, - она снова помотала головой.
- А когда у вас бельё меняют?
- А при чём тут?.. – начала девушка, но Боря снова прервал её.
- Просто ответьте.
- Вообще-то, в субботу утром. Но из-за этого, ну, убийства, до сих пор не сменили. Нам работать спокойно не давали. Сестра-хозяйка рассердилась и ушла домой.
- Отлично, - кивнул Боря. – Идите немедленно и поменяйте подушку больному с аппаратом Илизарова. Его подушку принесите мне. Ни в коем случае не говорите, что вас следователь просил. Придумайте что-нибудь, чтоб он волноваться не начал. Принесите ему две подушки, скажите, что доктор ему велел спать головой повыше. Три возьмите – одну пускай под ногу подкладывает. Так убедительней получится. А то он может сбежать сразу, вместе с аппаратом Илизарова.
- Вы… - задохнулась от возмущения девушка. – Вы просто звероящер какой-то. Хотите, чтоб я людей обманывала.
- Вы их и так всё время обманываете, - напомнил Боря. – Кто, кстати, ваш парень? Не придумали ещё?
Если встать и пойти можно возмущённо, то именно так она и сделала. Сердито поцокала каблуками к белому хозяйственному шкафу, в глубину холла, выложенного чёрной и белой плиткой. Как одинокая пешка на шахматной доске. Одинокая пешка, ставшая одинокой королевой.
9
На то, чтобы отнести три подушки и принести одну, у девушки ушло минут десять. Всё это время Боря был погружён в навязчивые рассуждения, насколько рассуждения могут быть не вербальными, о превосходстве её задницы над остальной реальностью. И это под халатом. А если без? А если без ничего?
Возвращалась она улыбаясь – и в улыбке этой читалось знание о себе. О неоспоримом превосходстве своей задницы над остальными организмами и природными явлениями, включая цунами, извержения вулканов, пожары, наводнения, землетрясения.
Она отдала ему подушку в мятой и довольно грязной наволочке и посмотрела как будто бы вопросительно, но на самом деле требовательно.
Боря внимательно осмотрел подушку, скривил губы и удовлетворенно кивнул:
- Отлично. Наверняка то самое.
- Что – то самое? – девушка требовала внимания к себе, но Боре было не до того.
Набирая номер прокурора, он рассеянно объяснил:
- Орудие убийства.
И приник к трубке.
- Анатолий Андреевич, это Маевский. Я в третьей больнице, у меня в руках подушка, которой, похоже, задушили Упорова. Никонов не там искал. Нужны Антон, наряд и постановление об аресте. Ладно, задержании. Имя сейчас скажу.
Он вопросительно посмотрел на девушку, и та, забыв о преимуществах своих филейных частей, немедленно оказалась у себя за столом и повела пальцем по стеклу, под которым лежал список пациентов.
- Стоев, - сказала она. – Валерий Иванович.
- Стоев, - повторил в трубку Боря. – Валерий Иванович.
- Сорок два года, - добавила девушка.
- Сорок два года, - продублировал Боря.
Послушал сердитое ворчание в трубке и кивнул, будто соглашаясь:
- Я заполню на месте. Вы правы в том смысле, что проще арестовать вдову и заставить её признаться. Задержать, пускай. Ей будет безопасней признаться, чем сказать правду, она наверняка это понимает. Стоев – нет, он не убийца, он пособник. И он же наш главный свидетель, так что правду споёт обязательно, иначе на пять лет уедет, в лучшем случае, а там не больно-то водки попьёшь. С врачами согласую. Если нельзя, пусть его тут сторожат. Коля Никонов – конченый болван. А как его называть? У него всё под носом было, он всё прокакал. Да. Ваде нужно постановление на обыск. Задержит, да. Возбуждать незамедлительно. По подозрению в убийстве, да. В двух убийствах, точнее. У Вади всё есть, он сейчас к вам должен зайти. С вашей подписью будет убедительней. Он сам расскажет. И наряд ему тоже нужен. Толковый. Нет, сюда можно бестолковый, тут не опасно. Да. Сам отвечу, да. Спасибо. Нет, мне нужно дождаться Антона и всё ему объяснить. И ещё пару деталей выяснить, так что я тут задержусь. Спасибо. Буду, да. Обещаю. Ни шагу без ваших указаний.
Он положил трубку, хотя ему сильно хотелось швырнуть её посильнее, а потом и телефонный аппарат грохнуть об пол. Боря давно не чувствовал такого раздражения, почти бешенства, притом из-за пустяка, дежурного, обыденного, привычного.
Понравилось