Разобравшись с пожитками, я вспоминаю давнюю авантюру и приближаюсь к Тенебрис, возобновляя разговор месячной давности с того самого момента где он прекратился. В небольшом кожаном кошеле у меня были медь и серебро, мел и уголь - нехитрые ингредиенты, коими я хотел воспользоваться для рисования. Обзаведясь чудесным голем-котлом, механическая кошка была главной претенденткой для изготовления цветных мелков и по совместительству единственной. Немного привыкнув к моему назойливому присутствию, гордая изобретательница проявила неожиданный энтузиазм, сходу предложив мне сделать нечто более значимое — нестабильные, светящиеся, оскорбительные, особенно липкие и даже ядовитые мелки, но это было далеко за пределами моих планов. В конце концов коварная отравительница соглашается сохранять мирный тон затеи и принимается мастерить, используя остатки синего ликёра, капельки меди и даже немного ржавчины. Перетирая составляющие, тонкие металлические пальцы начинают создавать одной Тенебрис понятную химическую палитру, замешанную на спирте из парфюмерного флакончика. Когда спутница замечает что я пялюсь, то между делом замечает на какие жертвы идёт вместо по-настоящему полезных занятий, вроде охоты. Вот уж сомневаюсь, но сама идея казалась дельной, а оставаться наедине с мыслями не хотелось. Памятуя насколько полезные занятия помогают отвлечься от боли ещё одному моему знакомому я беру на вылазку тёмного эльфа.
Охота даётся нам замечательно. Сарит умудряется приметить стайку ящериц и всего двум-трём из полудюжины удаётся скрыться. Подвижные и приземистые, бледные ящерки казались самой знакомой и естественной добычей попадавшейся нам в Подземье за всё время. Указывая на длинные языки, на вид обычные и блеклые пятна чешуек, Сарит заверял, что они не ядовиты. Лихо закидывая себе на спину одну из них и уступая мне право тащить на плечах двух оставшихся, дроу бодро зашагал в сторону лагеря, а я на секунду замялся охваченный думами. Что-то было не так… ящерицы? Трещины в стенах? Тот деформированный гриб со светящейся сетчатой юбочкой? Чувство несоответствия мешало сойти с места, пока я наконец не понял — Сарит улыбался. Чем дальше наш группка беглецов бороздила пещеры, чем дольше мы общались и воевали плечом к плечу, тем более открытым, эмоциональным и участливым становился этот пепельнокожий сын Ллос. Лёгкая улыбка казалась атавизмом для которого лицо дроу попросту не приспособлено.
Возвращаясь, я наблюдаю как голем-котёл расхаживает по пещере — срывает незамеченные нами грибы, обдирает и соскабливает половником разнообразные субстанции со стен и пола, сосредоточенно закидывая их под крышку. Периодически он вертится, как если бы оглядывался — центральная часть Котлуши обращается в сторону автоматона и продолжает своё развлечение только убедившись, что Тенебрис никуда не ушла и даже приглядывает за ним. Его хозяйка давно справилась с тривиальной задачкой и от скуки перешивала мой кошель на манер чехла для мелков. Презентуя ей добычу, я вознаграждаюсь довольным урчанием, с которым изобретательница оттяпывает от одной из ящериц крупный, исходящийся паром филейный кусок и просит передать дальнейшую мороку с мясом жрице Истишиа.
Ахана, не без гордости, восседала в центре полукруга из мисок, щедро распределяя по ним порции вкусной, благоухающей еды. При виде добытых ящериц она солнечно улыбается — благодаря нашей запасливости проблем с пищей не наблюдалось, но эй — разве может быть на пути через Подземье слишком много провианта? К тому же, теперь у неё был чудесный дуэргарский сундучок. Изобретение мрачных дварфов занимало девчушку и прежде чем сложить мясо она то и дело опускала и откидывала крышку, демонстрируя как наружу выскакивает морозная дымка. Я и сам пару раз одёрнул себя, в надежде податься вперёд и успеть запустить внутрь руку и понять как эта ерунда работает. Вместо этого я усаживаюсь рядом, подкладывая под себя ноги и сверлю взглядом крайнюю миску, в ожидании когда та наполнится. Последняя — значит моя. Ахана не торопится, глубокая ложка застывает недонеся содержимое до посудины, в то время как эльфийка размышляет о превратностях судьбы. Это случалось со всеми нами — когда минимальная частичка уюта внезапно напоминала о мире оставленном позади, настраивая на ностальгический лад не хуже пинты свежего яблочного сидра в жаркий июльский день. Так, например, Ахана всегда любила провожать рассветы, выходить рано утром к морю и глядеть на тончайшую нить горизонта накалившуюся подступающим солнцем. А здесь не только рассвета, но и утра никакого не было — ты просто блуждаешь, бежишь спотыкаясь, карабкаешься и скатываешься по насыпям, пока не устанешь, а как умаешься зовёшь это ночью. Слишком знакомо.-
Когда еда достигает моей плошки, а я достигаю еды, стараясь не быть поспешным я делюсь дуализмом восприятия, ведь в детстве, задолго до прибытия в эту юдоль мрака и безнадёги мне больше всего нравилось время после заката. Ночь окутывала бескрайние просторы заманчивым тусклым светом, слегка фиолетовым, пустыня принимала меня подобно тому же океану — осыпаются волны дюн, барханы текут неспешно и любое движение неспешного моря вместо рыб выдает местоположение крохотных жучков или хищников покрупнее. И пускай юное синее личико поначалу кажется скептичным, по мере рассказа большие жёлтые глаза заволакиваются мечтательной дымкой, когда эльфийка глядит на эти картины куда-то мимо меня. Быть может когда-нибудь она действительно забредёт так далеко на юг, туда где застывшие волны и море света. Возвращаясь из царства мыслей, Ахана улыбается и машет остальным, тем самым ещё больше разбрасывая вокруг тёплые запахи еды, а голем котёл в очередной раз останавливается и потешно машет ей в ответ.
***
Изредка отвлекаясь на жизнь лагеря, Персиваль задумчиво сидит поодаль. Все его чувства напряжены. Заветный момент всё ближе и ближе, но параллельно предвкушению встречи с сестрой, юноша ощущает страх. Раньше было так легко искать правды и очертя голову бросаться в пекло, туда где новые ответы и новые шрамы и только он один. Прежде в это уравнение вклинивался только Морган, но теперь целая толпа друзей ожидала от него решительных действий, а чёртова прорва демонов собиралась им навредить. Постоянные неурядицы и хоть бы одна из них прошла без новых травм и осложнений, отдаляющих от спасения. Отдаляющих от поверхности. Последний припадок Холта переполнил чашу, заставляя осознание водопадами оседать на внутренние равнины эмоций и судьбоносных битв. Мысли копошатся, носятся из угла в угол, а хочется всего и сразу — спастись, добиться успеха, вызволить сестру, помочь друзьям и быть причастным к каждому из этих миров.
В голове неуёмно воскресали воспоминания, оставленные в далёком детстве. В ту пору, когда он был ещё совсем юн, а Агата и того меньше, они взахлёб читали книги о приключениях Морганты и похождениях сэра Персиваля, а когда родители гнали их на улицу, подальше от книг, дети продолжали истории сами, распределяя между собой роли Морганты и Персиваля. Но кто был Минервой?
Двор доблестного сэра Персиваля был славен и велик, становясь пристанищем множеству рыцарей. Нашлось там место даже для таинственного волшебника, всячески помогающего герою, оставаясь при этом незаметным и неузнанным. Вот только… таинственный сподвижник оказался не единственным при дворе, владеющим магией. Морганта, сестра сэра Персиваля обнаружила собственную силу — забытую, запретную магию. Погружённая в нелёгкие размышления, девушка мрачнела день ото дня опасаясь собственного дара, а если точнее, осуждения со стороны придворных. И не зря, ведь стоило доблестному рыцарю герою услышать о тёмном колдовстве, как он тут же изгнал сестру, вынудив ту скитаться в одиночестве. А принесла нелёгкую весть любимая прислужница властителя. Минерва.
Минерва была служанкой при дворе и всем сердцем горячо любила сэра Персиваля. Понятно, что между королём и простой фрейлиной не могло идти речи о серьёзных отношениях, однако мужчина пылко отвечал ей взаимностью и союз этот выдержал не одно испытание, со временем становясь лишь крепче. До последнего часа Минерва оставалась ему не только верной подругой, но и ценной советницей. Да, она выдала секрет Морганты, но только из любви к сэру Персивалю. Вот только… кому сейчас могла подойти подобная роль в затянувшейся и уже совсем не детской игре? Возможно Агата решила это сама?
Картинка не складывалась. Отсутствие ответов зудело в мозгу, а нервы подкидывали неприятные мысли, заполняющие тело раздражающим зудом. Заедая недовольство едой и почти не чувствуя её вкуса, рыжеволосый воитель пытается переплавить мысли в гомогенную горячую пустоту, молча глядя на огонь. Тени танцуют на лицах собравшихся спутников. Прорехи между островками темноты подкрашиваются медным, распадаясь и снова сходясь воедино, сплетаясь в подобие фигуры рыцаря, рассекающего клинком одну из теней. Привиделось? Нет уж, как бы не так, теперь всё будет ясным и естественным. Алый рыцарь будет рядом. Вместе наш отряд отправится Туда, избавив мир от его тайн и секретов — решим на месте как поступить, а после — продолжим путь. Все. Живые и целые. Нужно просто в очередной раз сделать всё возможное. Мысли легко и охотно укладываются кирпичик к кирпичику, жесты перестают быть скованными, а думы тягостными. Пальцами он вытягивает кусочек мяса из тарелки, ароматного, сочного, хорошенько растушенного. Подсаживается поближе к остальным, хвалит стряпню Аханы, поддакивает беседам окружающих и на короткий, но от этого ещё более ценный миг, растворяется в отдыхе.
***
Протестировать качество работы Тенебрис я решаюсь не сразу. Только как следует наевшись во второй раз (Ахану кажется смущает моя прожорливость), я отсаживаюсь в сторону и начинаю тыкать мелками в пергамент. Провернув честную бартерную сделку я не прогадал, но результат стоивший чудесного куска свежего сырого мяса несколько превосходил мои ожидания. Первый мелок пах костром, запах был насыщенный и надолго задерживался на подушечках пальцев. Второй светился. Третий был длиннее остальных и издавал назойливый свист при каждой попыткой воспользоваться им. Последний, казавшийся самым нормальным из четырёх не делал решительно ничего пока я рисовал, но после, стоило закончить, он на добрую минуту
