кто ещё мог бы так называться. В умилительно маленьких когтях обнаруживаются совершенно не милые шипастые цепи, норовящие хлестнуть по ногам, но куда более опысными кажутся не тычки, а то насколько прилипчивым, насколько противоестественно заразительным оказывается их инфернальный гогот. Внутри селилось ощущение схожее с щекоткой, вырывающее клочья воздуха навстречу всполохам высоких звуков.
Наученный горьким опытом, Персиваль разрывает дистанцию, вновь закрывая Ахану собой, в то время как его пальцы взвешивают в руках потрёпанный пилум. Метательное копьё летит по короткой прямой и прежде чем я вижу последствия его приземления глаза застилает последняя взрывная волна, достигая теперь и меня. Спина встречается с пещерной стеной, скользкая прохлада мгновенно унимает вспыхнувший от удара жар заставляя застыть всегу в полуметре от обрыва, чудом избежав участи Персиваля. Сверзившись вниз, юноша беснуется от невозможности отвести душу на коварном противнике, пальцы парня врезаются в глинистую почву и он словно медведь рывком забрасывает себя обратно, так и не долетев до дна оврага. Набрав скорость, он силится вложить инерцию в удар отчего челюсть ближайшего зубоскала встречается с яблоком клинка вытягиваемого из ножен. Отвратительный хруст. Удар который едва ли погнул мои рёбра раскалывает череп словно орех, вот только вместо крови или посмертного хрипа из трещин вырывается нестерпимый, обволакивающий вал хохота, от которого тело стремится скрутиться как от тошноты. Мне не показалось, было нечто такое проклинающее во взоре Бабау - пальцы юноши на рукояти слабо подрагивает. Сам он рвётся дальше, но клинок волочится вслед за ним, будто бы обзавёлся лишним центнером тяжести.
Из-за строения вырываются огненные снаряды и багряные вспышки, выдавая мне укрытие Клариссы. Пока я отслеживаю их движение, когти Акаши располосовывают ещё одно крошечное создание, не оставляя ничего кроме клочьев плоти и звука вынуждающего собрать внутренности в кулак и не расхохотаться. Следующий удар достаётся Ильтеру. Неожиданно для самого эльфа, багровые канаты мускулов выстраиваются в линию, обрушивая на него ребро когтистой длани. Как жаль, что я не знаю где его глаза, иначе обязательно увидел бы искры. От соприкосновения Акаши с защищающей мерзавца завесой меня настигает боль, которую пантера стремилась подарить нашему обидчику. Крики боли нарастают, Акаша рвёт и мечет и я успеваю одёрнуть её за какое-то мгновение до потери сознания, едва не захлебнувшись от навалившейся агонии, врывающейся в тело с криками неведомых мучеников. Отвратительная магия. Ухватившись астральной лапой за край башни, я буквально отшвыриваю себя подальше, облокачиваясь лбом о пористые кирпичи. Надеюсь Ему также больно.
От первого удара голова эльфа неестественно отклонилась. Пока он приходит в себя, Ахана умудряется ускользнуть от ещё нескольких демонят и выхватить из одеревеневших пальцев треклятую рапиру, скрывшись с ней во мраке пещеры. Следом за частыми шагами чрезчур быстрой жрицы стелется шлейф грибных спор, почти таких же синих как её кожа.
Я пытаюсь вскрикнуть, но боюсь вместо этого вывернуться наизнанку. Лязг. Грохот. Ускоренный теми же спорами, из-за башни выскакивает Персиваль. Преодолев существенную дистанцию с впечатляющей быстротой он умудряется нанести оглушённому эльфу удар синхронно с Принцем Дерендилом, долго карабкавшимся на площадку после первой ударной волны. Я пытаюсь вскрикнуть, предупредить их, но едва умудряюсь вместо этого не вывернуться наизнанку. Поле битвы плывёт. Лицо юноши искажает гримаса. Сжимая зубы в едкой, болезненной пародии на гнев, он через боль пытается ещё раз расколоть защитный барьер, двигаясь подобно его любимым шахматным фигурам, как будто просто не способен отложить попытки “съесть” свою цель.
После жёсткой трёпки, тело Ильтера искажается, толком не уверенное где ему положено быть повреждённым. Приходя в себя, побледневший негодяй концентрируется. Вытягивая ладонь, он являет окружающим собственный глаз, плавающий в пустоте словно карп в кристалльно-чистом прудике. Око трясётся, оборачиваясь на Персиваля. Бормотание заполняет всё поле битвы, надломленный, зловредный, гадкий звук. Водная нить между нами вздрагивает, натягивается жалостливо, сиротливо, отчаянно, ещё немного и единственное удерживающее меня в сознании оно точно порвётся.
Молнии расчерчивая небеса, сбрасывая с обрыва несколько обугленных демонов. Это хорошо - Тенебрис и Кларисса живы и сражаются. Через миг наблюдение подтверждает и сама волшебница, спеша мне навстречу. Мимика её дуэргарского амплуа прекрасно передаёт панику, но помочь ей я не могу - там где закончились мои силы, пространство “Я” замещал рёв Акаши и необходимо было закончить всё быстро, пока сознание не рухнуло в пучину кровожадного беспамятства. Где-то по ту сторону происходит каскад хохочущих взрывов - то хитроумная кошка заставляет демонов лопаться одного за другим. А через миг я едва ли не слепну.
Ахана явила подлинное чудо. Упираясь в землю посохом доставшимся ей от отца, девушка делилась со всем миром чувством возвращения рассвета, неизменно являющим обжигающий лик следом за самыми тёмными из ночей. Все эти хихиканье и звуки скребущиеся в темноте попросту исчезают, да и сама темнота впервые за долгое время умирает без остатка. Я вижу его и мечтаю быть сильнее инстинкта самосохранение и не зажмуриваться, пока в Подземье рождаётся крохотное солнце. Тёплое, радостное, ласковое светило в миниатюре.
Готовясь к рывку я отстакиваю на грибную полянку. Акаша упирается в землю этими огромными когтистыми кулаками усеянными пульсирующими венами, надёжно фиксируя моё тело. Шумно вдыхая, я втягиваю ноздрями вообще весь воздух. Но споры подпитывают не только меня — целых три копья несутся к эльфу приземляясь почти одновременно. Новая вереница доппельгангеров едва успевает заменять собой заклинателя, исчезая с гулкими взрывами. Первые всплески силы расшвыривают моих друзей по округе, едва те подобрались ближе.
Издав короткий возглас, Персиваль оседает на землю. Уже когда я несусь к нему, становится видно насколько раскалился его доспех под влиянием демонической магии. Точёные грани доспеха прежде чёрного как кофе обратились рыжеватыми рубцами, эффектно подчёркивая золотистые локоны воителя, вот только мне было не до красоты. Длани Акаши удлиняются. Им плевать на жар и стужу, а я настойчиво прошу подругу только об аккуратности. Сабли когтей вспахивают землю оставляя борозды, на том месте где лежал мой друг, аккуратно подтягивая тело, ставшее теперь ещё тяжелее. Лапы заимствованные, а вот плечи мои — вытаскивая драгоценный груз я чувствую нарастающий жар за метр, вопреки грибному ускорению преодолевая метры медленно и с натугой. Пальцы шарят позади, выуживая вязанку дротиков примотанных сбоку. Пытаясь повторить атаку Персиваля, я швыряю их один за другим, надеясь дезориентировать врага количеством. Сил почти не осталось, мне так всё это надоело, а демоническое наитие обещает сделать бросок до смертельного элементарным и я поддаюсь. Тело трясёт, иглы вырываются из руки унаследовав эту дрожь, отклоняясь в полёте. Поддаваясь влиянию скверны они выстраиваются в линию - первый поражает иллюзию и отскакивает, а второй летит дальше, прошибая грудь эльфа. Сквозная рана щедро брызжет кровью вдоль груди, шеи, живота, ноги, смещаясь и неустанно изгибаясь пока Ильтер опускается на землю невнятной грудой конечностей. Бой почти окончен.
Не в силах сорваться с места я нелепо застываю, оставляя одну из ног Персиваля, вздыматься навстречу потусторонней длани. Оборачиваясь назад, я мечтаю о том, чтобы крохотное солнце давало ещё и тепло. Электричество срывается с пальцев Тенебрис, заполняя собой лужи ихора. Жестоко, едва ли не садистски долго автоматон удерживает напряжение, заставляя содрогающиеся туши монстров чернеть. В паре с Аханой они сражаются просто потрясающе. Едва только туманная эгида сходит с тела столь же низкорослой жрицы, металлическая кошка подскакивает к ней и задорно восклицает:
— Хэй, Ахана! Смотри, я могу лучше!
Девушку окутывает защитный контур, очертания её платья оплывают перламутровыми узорами, под действием снопа искр. Девчушка инстинктивно отшатывается от крохотных звёздочек бросившихся в лицо, но тут же машинально кивает и несётся к нам. Мне хочется помочь ей, но стопы проскальзывают в собравшейся под ногами смеси земли, крови, грибов и чёрной демонической эссенции. Уже на подступах целебное присутствие морской эльфийки возвращает здоровый румянец лицу, обрамлённому золотистой шевелюрой. Взмах посоха увенчанного светящимся шаром посылает миниатюрную волну в сторону последнего Бабау, от тяжёлого дыхания грудь девушки при этом болезненно вздымается и опадает, словно у загнанного зайца. С недовольным шипением доспех парня начинает гаснуть. Юноша поднимается, покачиваясь. Опираясь на меня, долговязая фигура вытягивается и отталкивается как от стены, руки Акаши напружиниваются, ещё глубже увязая в земле, а Персиваль совершает один неимоверно длинный, разрушительный прыжок. Всем своим весом он обрушивается на насолившего ему демона, рассекая его от рога до паха отчего две едва соединённые половины разлетаются на землю частично обратившись в чёрные брызги. По закону подлости, только теперь к нам поспевают наши друзья, опоздав как на битву, так и на брутальную демонстрацию её завершения.
Насмешкой над павшими демонами Сарит проступает из темноты до этого ничем себя не выдав. Каким-то образом ему удалось переправить через расселину Арчи, недовольно поводящего рогами после восхождения на холм. Опасность миновала и только тогда я облегчённо откидываюсь назад. Длани моей кровавой попутчицы обращаются наклонными сваями, позволяя накренившемуся телу лежать, пока я даю волю отчаянному чувству, царапавшему меня изнутри доводя до изнеможения. Наружу вырывается хохот, гомерический, злой, отвратительный. Я боюсь собственного голоса, рваными лающими нотами недовольны кажется даже стены, отталкивая звук многократно отражённым, покрывая всё вокруг. Персиваль облокачивается на башню, сползает вдоль выветренной кладки принимаясь хохотать следом за мной, до корчей, до потери дыхания до слёз, оставляющих на пыльном лице широкие борозды. Мы смотрим друг на друга, он окликает меня по имени, пытается
