[/ul]
но… как бы сказать… один дух. Что-то в них есть общее. Угрюмые, глаза бегают. Да и одежда на них... будто в одном месте шьют. Тусклая, мешковатая, но без лохмотьев. Как нарочно грязная, а не от нужды.
- Этих людей вы как-то отметили?
- Угу. Я своих предупредил — запоминать. Мы, конечно, не инквизиторы, но глаза у нас есть. Не дураки.
Кассиан оперся на стену, глядя на гаснущее небо над крышами.
- Женщин, скорее всего, вывозят из города. И скорее всего — этим фургоном. Это объясняет, почему следы всегда
обрываются. Их не убивают. Их забирают.
Сержант промолчал, кашлянул и вытер губы ладонью.
- Уж не знаю, к чему это все, но давно мне не было так тревожно. Раньше только слухами пугали. А теперь — будто
что-то изнутри гложет. Нехорошее.
Кассиан поблагодарил его, оставил одного с его ножами и мыслями. Возвращаясь к остальным, он уже знал, куда поведет их следующий след.
9
Вечер опустился на город, воздух был густ и тяжел, словно сам предчувствовал неладное. Кассиан возвращался к остальным, когда кольцо на пальце снова ожило. Теплый металл запульсировал, и в его голове заструился голос, тягучий, будто стекающий мед, но с привкусом гнили.
- Чу-у-у-вствуешь, инквизитор-р-р? — прошипел демон, — мясцо пахнет… свежее, кровавое. Ты не подумал, не
человеченку ли возит твой староста? А? Хе-хе… бесперебойное производство, сладкое, неже-е-е-е-е-ное мясо… прямо из утроб-и-и-и…
Губы Кассиана побледнели, сердце забилось чаще. Горло пересохло, к нутру подкатил мутный ком тошноты. Его чуть не вывернуло прямо на мостовую. Он с силой сжал кулак, стиснув зубы.
- Никогда больше не прикоснусь к мясу, — прошептал он. — Ни к какому.
Но демон продолжал, мягко, будто уговаривая ребенка:
- Ну зачем так категорично… возьми кусочек. Чуточку. Из лавки, что на углу… никто не заметит. Одну полосочку. Или ты
боишься? Хе-хе-хе… Инквизитор-р-р… и боится… мяса?
Кассиан остановился, вглядываясь в тени переулков. Мимо прошел торговец с корзиной яблок. Где-то смеялся ребенок. Все казалось слишком нормальным — как раз до той степени, когда знаешь, что что-то не так.
Он тряхнул головой, стараясь вытолкнуть из себя голос, запах крови и этот липкий, скользкий шепот. Сжал кулак до хруста костяшек.
- Замолчи, — тихо сказал он. — Или я найду способ вырвать тебя из кольца. И сжечь.
Демон лишь усмехнулся. Шепот стих, но ощущение липкой грязи внутри осталось.
10
Ветреным утром, когда облака все еще цеплялись за пики предгорий, отряд Кассиана покинул город, направляясь в деревню, что приютилась у подножья скал. Они шли молча, напряженные и собранные, каждый погруженный в свои мысли, но не одинокий — их объединяло братство и долг. И каждый из них был не просто воином — за их спинами стояли ордены с давней историей, и каждый нес с собой знание, отточенное на грани тьмы и света.
Кассиан по-обыкновению возглавлял отряд. Высокий, с проницательным взглядом.
Молотобоец Эрн из Ордо Артифакторум — широкоплечий, будто сам высечен из железа. Его борода густая, опаленная у подбородка — следы неудачного эксперимента с древним жезлом. Эрн носил за спиной зачехленный артефакт — нечто, что он называл бивнем древней машины, хотя никто толком не понимал, что это значит. Он говорил редко, в основном о механизмах и «энергетических узорах», в остальном же был надежной каменной глыбой рядом.
Копьеносец Сеймур из Ордо Терминус — жилистый, резкий, с выбритым затылком. Его лицо всегда насторожено, взгляд колюч, а манеры лаконичны. Он не знал усталости и почти не спал — говорил, что каждый час отдыха — это шанс для тьмы пробраться. Умел молча вырезать цель в полной темноте, и к Кассиану относился как к равному.
Риальд из Ордо Библиарум — с аккуратной тетрадью, привязанной к наплечнику. Он записывал все — от поведения местных животных до точных слов, сказанных крестьянами. На вид — ученый, но в бою меткий и быстрый.
Далрен из Ордо Монсторум — мрачный, с заплечной сетью, полой трубой на поясе и глазами охотника. Его доспех испачкан в шрамах и кусках шкуры неведомых тварей. Далрен редко говорил, но всегда подмечал то, что другие упускали — запах, клочок шерсти, направление ветра. Он первый подметил следы в доме пропавшей женщины.
Санат из Ордо Малефикарум — высокий, срезанным носом и голосом, как у змеи. Его манера речи была насмешливо-холодной, а лицо — постоянно напряжено, как будто он всегда прислушивался к чему-то внутри себя. Новобранец в отряде Истребления, приписанный скриптором Тайланом. Именно он, в дороге к деревне, нарушил тишину:
- Это культ, братья, — сказал он, почти шепотом. — Я чую это в воздухе. Проклятые ритуалы, неведомые боги...
Беременные женщины — не просто жертвы. Их использовали… возможно, ради вынашивания чего-то иного. И я боюсь… боюсь, что даже мы содрогнемся, узнав истину.
Лаэр из Ордо Демонорум — молчалив, как будто сам был тенью. Его взгляд — будто прожигающий сквозь кожу. Иногда на его лице играла тень насмешки, но чаще — отрешенность.
- Не сталкивался я с ложами, но говорят сахаргелиты практикуют вспарывания утробы и поедание плоти с питьем
крови. Так, они считают, им передается жизненная сила ребенка и матери. Такая жертва вдвойне ценна для твари Бездны. Двойная жизнь, двойная энергия, страх, боль.
- Считается, что мать перед смертью передает остаток своей жизненной силы ребенку, что делает его вдвойне
лакомым сосудом для демонов, - дополнил Риальд
Так они и шли — семеро, каждый с грузом своих знаний, умений и подозрений, вглубь предгорий, где за обычной деревушкой начинала развертываться завеса нового кошмара.
11
Кони шли по старой, изъеденной временем дороге, петляющей меж холмов и прогретых солнцем лугов. По обе стороны отряда расстилались поляны с высокой весенней травой, где ветер играл лепестками цветов и шуршал в редких кронах деревьев. День стоял ясный, воздух пах молодой зеленью и теплой пылью — казалось бы, идиллия, если бы не тени, скользящие за плечами каждого из них.
- Слишком тихо, — заметил Сеймур, поправляя копье в кожаных ремнях на спине. — Даже птицы притихли. Что-то это
мне не нравится.
- Или тебе просто скучно, терминус, — усмехнулся Эрн, не поворачивая головы. — Природа слишком мирная, а ты все
мечтаешь наткнуться на логово чудища.
- Лучше уж чудище, чем очередной крестьянский самосуд, — пробормотал Риальд, перечеркивая в тетради что-то,
только ему понятное.
- Скажите лучше, — подал голос Санат, насмешливо вытянув слова, — кто из вас готов заглянуть в глаза тому, кто жрет
нерожденных детей? Нет, правда. Нас ведь ждет именно это, братья.
- А ты всегда добавляешь перца к каше?, — хмыкнул Эрн, переваливаясь в седле. Его голос, глухой, будто катящийся по
камню, звучал почти весело. — Хотя... пахнет тут и впрямь тухловатой магией.
Где-то глубоко внутри кольца, что сжимал палец Кассиана, шевельнулось нечто. Тень, голос, шепот. Теплый, маслянистый, будто скользящий по коже:
- Инквизитор-р-р… может, Санат и прав, хе-хе-хе… Старые морские божки, помнишь таких? Из сгинувшего мира,
покрытого тиной и песком. Они все еще живы, о да… где-то в болотной глуши, в трясинах, в жижах. Им нужны дары… хорошие дары… нерожденная душа — мммм, сочная, как спелая слива…
Голос замер, будто облизываясь. Причмокнул. Грязно, с наслаждением.
- Хватит! Заткнись! — огрызнулся Кассиан вслух, с такой яростью, что его конь фыркнул и затанцевал на месте.
Остальные замолчали. Лаэр чуть прищурился.
- Снова твой демон нашептывает?
Кассиан лишь мотнул головой.
- Он шепчет всегда. Даже когда спит.
- Хороший попутчик, — пробормотал Санат. — Главное, чтобы не начал петь.
Эрн заржал и, для вида, стукнул кулаком по металлической части своего седла.
- Не хватало еще, чтобы демон в кольце стал бардом!
Кассиан лишь ухмыльнулся. Но тень легла на их разговор, как всегда бывает, когда напоминают: все это — не шутки.
А легкие шорохи травы по дороге стали вдруг казаться чуть громче.
12
Дорога, некогда широкая и утоптанная, с каждым шагом все сильнее врастала в лес. Деревья сближались, вытягивая над головами мрачные своды из сучьев и листвы. Свет тускнел, день словно мерк — не от облаков, но от тяжелого, почти осязаемого присутствия древнего леса. Ветер здесь стих. Воздух стал плотнее, пахнул сыростью, плесенью и чем-то… старым.
Библиарий Риальд ехал чуть впереди, поводья его коня почти не двигались. Он говорил тихо, глядя вперед, будто читал вслух строки, что всплывали в его памяти:
[ul]
