Пятая сила, мудрость, естественным образом возникает из практики первых четырёх усилий. Чтобы понять мудрость, можно разделить её на два аспекта, относительный и абсолютный. Вместе они создают истинную мудрость, но важно понять характеристики каждого аспекта с помощью прямого восприятия и умозаключений.
На относительном уровне ты непосредственно воспринимаешь объекты посредством органов чувств - зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания. Это и понятно. Когда мы думаем об объектах, мы применяем умозаключения, создающие образы бытия. Это аспекты относительной мудрости. Внимательно изучая явления, мы видим, что их существование иллюзорно подобно миражу, сновидению или отражению луны в воде. Понимание и Осознание иллюзорной природы явлений — это абсолютная мудрость. Мы можем использовать логические умозаключения, чтобы понять относительную природу явлений, но рассуждения не могут охватить абсолютную природу. Рассуждения о пустоте могут приблизить к абсолютной истине, но для того, чтобы осознать её необходимо непосредственное восприятие, поскольку истинная природа превосходит двойственное мышление. Мудрость — это понимание относительной и абсолютной истин и осознание их отличий, а также того, что их объединяет.
Между тем, чтобы лучше понять эти пять сил, полезно взглянуть на их противоположности. Противоположность преданности — это отсутствие интереса к духовной практике и ясного мышления о ней. Люди, которым не хватает преданности, видят только обычные объекты, которые находятся прямо перед ними; их видение более глубоких уровней реальности омрачено. Будда Шакьямуни учил, что преданность открывает дверь к чистому видению. Будущий Будда, Бодхисаттва Майтрейя, сказал, что люди без преданности подобны сгоревшим семенам. Также как сгоревшие семена не могут вырасти и принести плодов, так и человек без преданности идее не может продвигаться по духовному пути.
Противоположность радости — это меланхолия, лень или ощущение отупения и тяжести. Существуют разные формы меланхолии. Одна из форм: ты интересуешься практикой, но чувствуешь, что у тебя сейчас нет времени и ты сделаешь её позже. Ты просто откладываешь свою реализацию. Другая форма меланхолии: ты слишком сурово к себе относишься и игнорируешь свои хорошие качества, считая, что не годишься для того, чтобы практиковать. Третий тип меланхолии: обычное следование старым привычкам и отказ от попыток измениться, например: ты предпочитаешь не вставать рано и остаёшься в постели, где тебе так удобно и уютно. Отказ обдумывать новые мысли или действовать по-другому — это тоже меланхолия.
Противоположность внимательности — это забывчивость. Забывчивость возникает, потому что биохимические процессы в мозге происходят очень быстро. Мозг можно сравнить с фильтром, который фильтрует, но не может удержать налитую в него воду. Как только одна мысль уходит, другая занимает её место. В результате люди тратят недостаточно времени на ясное обдумывание того, что действительно важно, и поэтому пренебрегают вещами, которые действительно хотят сделать. Практикующим медитацию учения Экаяны необходимо приучить свой мозг работать под контролем Разума, это положение действительно важно. Логика, анализ и интуиция – вот инструмент для подчинения своего мозга разумному началу. Возьми себе за основу, то, что при разговоре о дхарме или наставлениях по медитации, осознание смысла услышанного, возможно только многократным повторением. Так при осознании сути понятий уйдёт забывчивость.
Противоположность концентрации — это отвлечение. Будда Шакьямуни упоминал несколько типов отвлечения, но два чаще всего встречающихся — это внешнее отвлечение и внутреннее отвлечение. Внешние отвлечения — это объекты пяти чувств, которые вызывают чувства притяжения и отвращения. Внутренние отвлечения — это объекты нашего воображения, которые вызывают привязанность и гнев, надежду и страх. У любого возникают отвлекающие мысли; это вполне обычная вещь. Проблема не в том, что во время медитации возникают мысли, а в том, что ты взращиваешь их и потакаешь им. Ты должен принять твёрдое решение и приложить все усилия, чтобы преодолеть отвлечения во время практики медитации. Хорошая концентрация удаляет эмоции, так что тебя перестают отвлекать твои чувства. Тогда ум может оставаться в полностью уравновешенном состоянии и фокусироваться в одном направлении.
Противоположность мудрости — это неведение. Неведение — это корень сансары, процесса бесконечных рождений, смертей и перерождений. Неведение подобно тьме, которая возникает от отсутствия света. Однако неведение — это не материя, это отсутствие материи и её основы. Да, она основа иллюзии, которая исчезает, когда её пронзает осознание причинности причин. После удаления неведения начинает сиять мудрость и пустотность пустоты становится явно очевидной.
Поскольку пустота свободна от любой двойственности, она является высшим состоянием спокойствия, в котором нет ни разделения, ни конфликтов. Это состояние полной открытости, в котором всё сияет и отражается. В Сердечной Сутре Будда Шакьямуни учил: “Форма — это пустота; пустота — это форма”. Формы, которые мы воспринимаем с помощью своих чувств, неотделимы от пустоты; это сущность изначальной природы.
У каждого из нас есть очень сильная склонность чувствовать себя отдельным от других. Цепляясь за ощущение, что у нас есть эго, мы также создаём эго других и развиваем двойственное мышление. Мы различными способами отделяем себя от других, свои интересы от чужих интересов и делим других существ на друзей и врагов. Так мы создаём двойственный мир. Но с точки зрения пустоты у двойственного мышления нет реальной основы; ни у меня, ни у тебя, ни у других, нет истинно существующего “я”. Идея об отдельном “я” — это временное творение наших обманутых умов, и эта мысль неведения создаёт цепляние и привязанность. Неведение — это незнание пустоты, то есть истинной природы вещей. Когда мудрость пустоты удаляет неведение, удаляется корень всех человеческих проблем, тогда ты переживаешь великое спокойствие и достигаешь нирваны.
На этом пожалуй остановимся. Я гляжу ты уже «поплыл». Это признак переполненности сознания неустоявшейся, не переосознанной информацией. Иди Алексей, а мне ещё надо помедитировать на предмет действий по деинициации ведьмы.
На «автопилоте» я добрёл до своей «киндейки». На дворе была ночь. Первая мысль была завалиться немедленно спать, но я себя, волевым усилием, остановил. Надо было немедленно опробовать медитацию, которую так тщательно мне втолковывал мастер Ли. Заняв более или менее удобную позицию на топчане, я стал представлять «снежинку серебристого цвета», но в голову лезли только дурные мысли из серии «сиськи-письки-сяськи-масяськи». Наконец средоточие дало свой результат и огромная снежинка, размером с кулак Николая Валуева, легла мне наголову. Правда таять она ни как не хотела, я просто ощутил её тяжесть, сначала на шее, а потом целиком на спине. Вспомнил, что спину надо держать прямой и скорректировал своё положение. Снежинка уменьшилась в размере и стала подтаивать. На «сокровенную влагу» это ни как не походило, но от напряжения я весь вспотел. Опять вспомнил, что напрягаться не надо и расслабившись стал впитывать в себя толи пот, толи воду от растаивающей снежинки. Тут всё «завьюжило» и как в немом кино стали пробегать кадры. Сначала это были виды незнакомой мне природы предгорий Тяньшаня или Тибета. Затем был «полёт орла» над бескрайней степью Монголии. Полёт стал превращаться в падение с огромной высоты без парашюта, так что внутри органы собрались в тугой узел. Сердце защемило от страха падения и удара о землю. Я вздрогнул всем телом, но попытался не выходить из состояния медитации. О чудо! Падения не случилось. Произошло плавное скольжение на «бреющем полёте». Вот уже я словно бы еду на автомобиле, только в позе лотоса и без автомобиля. Впереди меня огромная скала с ровной площадкой, на которой стоит тибетский дацан. У его дверей десяток монахов, ждущих неведомую делегацию. Все они в праздничных нарядах и с монастырскими штандартами. Отдельно стоят музыканты с тибетскими большими горнами канглинг и бронзовыми тарелками сильен. Я замедляю ход и спускаюсь на скалу, вставая рядом с настоятелем монастыря. Он отстраняется от меня и, в тоже время, приветственно кланяется мне. Говорит показывая в даль на горную дорогу. Я не понимаю его языка, но киваю головой в ответ. Через мгновение на дороге показываются всадники на низеньких тибетских лошадях и по мере приближения становятся узнаваемы. Это русские белые офицеры, измученные долгой дорогой и высокогорной болезнью. Прибыв они спешиваются, звеня саблями и орденами за заслуги перед отечеством. Офицеры приветственно кланяются в соответствии с буддистскими обычаями. Старший, в чине генерал-лейтенанта, представился просто:
- Я, барон Унгерн, аватара Жамсаран. Эти люди мои последователи и ученики. Мы кланяемся вам и просим аудиенции по обоюдовыгодным соглашениям на предмет защиты веры и сохранения существующих царств.
- Саджа-лама Ньингма-па приветствует тебя! Мы готовы выслушать твои предложения и оказать содействие в сохранении устоев нашей веры.
После приветственных и хвалебных гимнов, под звуки тибетских музыкантов, главные представители сторон прошли в церемониальный зал монастыря и продолжили беседу, смысл которой сводился к пополнению Азиатской конной дивизии воинами из числа воинствующих монахов, защитников многочисленных монастырей в Тибете. Они неплохо владели рукопашным боем и холодным оружием. Взамен казачий атаман предлагал сделать Саджа-ламу верховным правителем всего Тибета, а партию ньингма-па сделать основной для последователей буддизма в Тибете.
[justify]Удовлетворённый переговорами и изрядно выпивший тибетского хмельного пива чанг, барон Унгерн вышел на свежий воздух. Тут его и застал мой медитативный
