Подавленные, но живые Гонцы возвращаются обратно. Впереди них бредут уцелевшие местные жители, отпущенные Цепешом. Лагерь Цепеша сворачивается. Сам Цепеш уже на коне. Блез наблюдает за всем, качает головой – как и его хозяин он понимает всю недолговечность мира, бесполезность последнего остерёга.
Блез.
Почти мир, почти друзья –
Среди этих слов нет успокоения.
Они лгут, им верить нельзя –
Вытребованному усмирению…
Гонцы отдаляются от лагеря Цепеша, им удалось выхватить кусок перемирия. За это время они снова соберут силы, и…
Гонцы.
Почти мир… он будет недолог,
Обманка и словоблуда.
Смерть свой распростёрла полог,
Время выиграть – уже за чудо!
Блез (взбираясь на своего коня).
Почти мир, почти победа –
Заслуженно! Но грядёт обман.
И новая кровь для света,
И сходящий кровавый туман…
Цепеш уже в пути. Держась чуть впереди, он и сам знает, что так легко всё не закончится. Никогда не заканчивается, но дурная слава липнет к нему, и будущее для него всё также сокрыто.
Цепеш.
Почти мир, почти успокоение.
Перемирия – жалости угода.
Врага надо добить…
Мир строится на устранении,
На том, что другим жестоко,
Иначе земле не жить!
Цепеш со своими солдатами движется в свой замок…
Конец третьего действия.
Действие четвёртое.
Сцена 4.1 «Сны, тяжёлые сны…»
Замок Цепеша. Раннее утро, но Цепеш уже не спит. Кажется, он только что пробудился, и пробудился в явном мучении – метание и переживание, всё те же неотпускающие мысли, настигли его и ночью.
Цепеш.
Снова тяжёлые сны, кошмары,
Когда не щадят ни вино, ни отвары,
Когда грядущее творящего страшней,
Когда в опоре не видишь ты детей…
Цепеш останавливается. Мысль о собственных детях пугает его. Он знает то, что тяжело признать ему как правителю, и как родителю.
Старание в благо, старание в меру,
Но что там дальше? что грянет?
Кто удержит власть и веру,
Во главе земель моих встанет?
Кто прочтёт в поступках моих
Не упрямую жажду наживы?
Кто увидит, что не жалея чужих,
Я укреплял наши силы?
Он идёт к окну. Ему нужен воздух. Ему нужен утренний рассвет.
Кто продолжит мой путь,
Не спутав меня со злом?
И в поступках увидит истины суть?
Мои кошмары… они о том.
Открывает окно резким движением.
Власть увидит, увидит тирана,
Без помыслов поступь узрят!
Будут считать восходы кровавых туманов,
Пошедшие в дело меч, пламя и яд…
За окном нет будущего – утренний туман застилает природу. Цепеш с отвращением закрывает его.
Сцена 4.2 «Кровь не для крови…»
Зала Цепеша. Его ближайшее окружение – знатные семьи, военачальники здесь. Большая часть пришедших, кажется, и вовсе не понимает зачем нужен был этот сбор, да ещё и заметно в ранний час. Но, зная характер Господаря, молчат и покоряются. Цепеш делится с ними своими мыслями, ищет в них поддержку и подтверждение.
Цепеш.
Внимайте мне,
Господарю на этой земле –
Поймите поступь воли:
Кровь не для крови!
Она для опоры.
Собравшиеся удивлены, но изумление быстро проходит. Они внимают.
Нет духа, что сильнее времён,
Страхом союзник скован,
А тот, кто во зло – обречён!
Собравшиеся (явно не понимая Цепеша, но исполнительно и послушно).
Кровь не для крови…
Цепеш (воодушевлённее).
Не уйдёт на поругание,
Не падёт под таяньем времён,
Тот, кто над шеей знает волю,
Кто отнял всякое метание –
Кто в бою не был сражён!
Собравшиеся (послушно).
Она для опоры.
Цепеш (видя исполнительность, но не находя того самого понимания).
Слова закрепляют, но
В ваших глазах темно.
Мир недоступно скован!
Скажешь так – закрепил,
И стоит забыться,
Как шепчут: «происки слабых сил»
И злу надо следом на миг покориться…
Устав от исполнительности, но отсутствия понимания, Цепеш жестом отпускает всех. Собравшиеся расходятся, так ничего и не поняв. Цепеш остаётся в зале. Блез выступает из тени.
Блез.
Блез.
Не гневись, господарь,
Они не знают!
Выша сила для них – вот хмарь,
Они боятся, вот и угождают.
Не от зла ты ищешь, но от веры,
И крепости устоят твои.
Отсюда беспощадные меры,
Да алые дни!
Цепеш потирает виски, у него снова болит голова – не от разочарования, не то от одиночества, которое не оставляет его. Блез подаёт ему стакан, он не удивлён состоянием хозяина, и это тоже говорит о том, что состояние такого рода Блезу уже привычно.
Сцена 4.3 «Та ведовка…»
Цепеш скоро нарушает молчание. Отняв руки от лица, отпив из стакана, он некоторое время ещё размышляет, затем решает спросить у Блеза, поддаваясь на тень слабости и сомнения.
Цепеш.
Та ведовка…
Блез смотрит на него, не делая вид, что забыл или что ему нужно уточнение.
Та, что мне обещала
Схождение в ничто и позабвенья плен…
Где она? Что с нею стало?
Ответь, не спрашивай зачем.
Блез не удивляется.
Блез.
Спрашивать не стану, мне и ни к чему.
А ответить могу – она ушла.
Ты сам, господарь…
Цепеш морщится – он помнит! Блез спохватывается.
Если надо – найду.
Цепеш раздумывает. Головная боль и сомнение отпускают его. Ведовка ошибается, не может быть она права!
Цепеш.
Нет, не надо. Пусть ищут ветра,
Пусть мой безответен вопрос.
Что будет с землёй и народом…
В ответах её плетение грёз,
Да забытые сети свободы.
Цепеш усмехается. Нужно снова решаться на войну. На войну не для крови, а для того, что он сам считает важным для будущего.
Сцена 4.4 «Проходит слабость…»
Цепеш берёт листы и чернила, на этот раз пишет сам. Блез держится рядом, ненавязчиво, тихо.
Цепешем овладевает ледяная ярость.
Цепеш.
Нет, не надо искать.
Враги прознают, на пользу возьмут.
Обернут! Станут слухи распускать,
Их мрачен бессовестный суд.
От мыслей разыскать ведовку Цепеш отказывается, но мысль о войне – войне кровавой, закрепляющей его позиции, не отступает.
Все грехи, что дали мне разговоры,
Станут слухи службой мне одной.
Под жестокостью моей да будет скован,
Мир подвластный, мир людской!
Не поднимут мечей,
Не пойдут войной…
Зная, что я не жалею людей,
Что приду я в каждый дом чужой.
Цепеш отвлекается от письма, обращается к Блезу, который должен хотя бы в своём лице подтвердить мысли самого Цепеша.
[i]
