Доказав, господарь, смирение!
Цепеш (подписывая, спешно и легко).
С именем Бога, благослови,
Я подтверждаю, я – господарь.
Я принимаю соглашение…
Какое по счёту? А условия все как встарь.
Каждый остаётся при своём,
Доказано мечом, войною и огнём!
Подписав, кивнув Писарям, которые тут же подхватывают листы и даже не одарив взглядом Гонцов, поднявшихся в знак заключения мира, Цепеш уходит прочь из залы.
Сцена 6.3 «Темнота».
Покои Цепеша. Пыльновато, душно.
Цепеш в долгожданной тишине. У него снова болит голова, но это его уже не тревожит так как раньше.
Цепеш.
Всё на благо, всегда на него,
Для будущего, для земель.
Я не жалею никого,
Я не считаю потерь.
Я не знаю что дальше будет,
Через год, десять, или век.
Я знаю одно: осудят,
За то, что я – человек.
Цепеш прибирает разбросанные на столе свои же бумаги. Он не разбирает их, а просто сгребает в кучку.
Я правитель, я – господарь.
И силой то держу, что не сдержать.
И для этого крови не жаль,
Я знаю верно: кровь – печать.
Я выгадываю мир,
Я земли собираю.
Пока хватает сил,
Пока я их пугаю.
Стоит у большой карты своих земель в лёгком полумраке комнаты. На улице уже день и свет через окно пробивается.
Они – вечный клубок всех змей,
И будет много потерь,
Когда расплетётся клубок.
Одни на запад, другие на восток…
всё на благо, на него,
Не жалеть никогда, никого!
Отступает от карты, не зная, нравится ему границы его территорий или нет. Потом приближается, пальцами обводя уже новые, признавшие его власть территории.
Разве только то, что слаба вся суть,
Не увидеть будущий мне путь.
Верить, не зная,
Кто продолжит дело.
Жить, медленно умирая,
Но до исхода быть смелым.
Отступает от карты, подходит к окну. Ему душно и пыльно.
Всё на благо, на него –
В силе нет снисхождения.
Я не жалел себя! Не жалел никого…
Распахивает окно, впуская свежесть и утро.
Я верю, что ждёт темнота, но не забвение!
Утренний свет затапливает комнату, фигура Цепеша скрывается в нём.
Конец шестого действия.
Конец пьесы.
