слушают ученики. Марк ее узнал – солистка «Ace of Bace». Покачивая головой в такт, она исполняла любимую песенку Тиффани «Все, что она хочет». Видимо, пульт был запрограммирован все программы начинать именно с нее.
Музыка – качественное стерео, сюжет клипа – разговор в баре, и создавался эффект присутствия там. Марк обвел глазами комнату, колонок не нашел. Вероятно, они хорошо спрятаны в интерьере - в масках или предметах мебели. Но почему Тиффани завела музыку именно сейчас, когда он собрался открыть кое-какую информацию?
Разве их подслушивают?
Все может быть, имеем дело с мафией…
Спрашивать не стал – ей виднее.
Приподнялся на локтях, подтянулся, сел спиной к стене, подсунув подушку для удобства. Стена приятно холодила, и Марк почувствовал - голова проясняется. Когда девушка вернулась, показал ей место рядом.
- Нет, - возразила. – У нас серьезный разговор. Хочу, чтоб мы смотрели друг на друга.
Интересно – как она собирается сесть?
А вот как: раздвинула его ноги, положила между голенями подушку и уселась с вытянутыми ногами поверх его - почти Кама Сутра получилась. Но не до того сейчас. Чтобы голые тела не отвлекали, прикрыла пледом себя и Марка, спрятав руки внизу.
- Вот, теперь можем разговаривать. На чем мы остановились?
- Тиффани, можно задать личный вопрос?
- Можешь спрашивать все, что угодно. Секретов от тебя нет.
- Только не обижайся, ладно? Я не из праздного любопытства, а по делу.
- Задавай, не бойся. Имеешь право знать все, что знаю я.
- Откуда у тебя этот дом? Он стоит около миллиона, если не ошибаюсь. Когда нашел твой адрес по чипу, не поверил.
- Понимаю. И объясняю. Живу здесь временно и бесплатно. Дом принадлежит Роберту, стоит девятьсот восемьдесят тысяч вместе с холмом. Он предлагал оформить его на мое имя, как подарок, но я не согласилась. Мне ничего от него не нужно. Сама заработаю. И себе и бабушке.
Мы раньше в Комптоне жили. Потом Мелани захворала. Потребовался постоянный присмотр и медицинская помощь. Я оформила ее в «Подсолнечник» - комплекс для ветеранов и членов их семей, она имеет право как вдова. Получает субсидию на лечение, но ее не хватает, я доплачиваю. Кстати, вон тот закат, - показала на фотографию в рамке на столе, - я сделала, когда бабушка туда переехала. Это был мой первый одинокий вечер…
- Маленькая моя. – Марк провел ладонью по ее щеке. – Ты больше никогда не будешь одна. А закат очень красивый.
- Да. Одинокий закат на одиноком берегу… Он был моим лучшим другом, и я не хотела, чтобы он заканчивался. Домой в тот вечер не пошла, ночевала у подруги. Одной жить в комптонском доме было страшно. Он в неблагополучном районе.
Постоянные разборки между бандами латинос и африканцев. Перестрелки каждую ночь. Я с работы поздно возвращаюсь. Вернее – рано. Ну, в общем, когда темно. Один раз меня ограбили и чуть не убили. Правда, денег мало было, телефон взяли, дешевый браслет. Вещей не жалко. Я перепугалась до смерти, когда нож к горлу приставили.
Рассказала Роберту. Не собиралась о помощи просить, только поделилась. Он предложил в это бунгало переехать. Давно купил его - не для житья, а в качестве вложения капитала. Домик мне понравился. Выглядит как сказочная избушка, построен из экологически чистых материалов. Обставила его по своему вкусу, немножко в примитивном стиле, без современных выкрутасов. Конечно, есть необходимые предметы комфорта, но они не бросаются в глаза.
Я зарегистрирована здесь как наниматель – чтобы почту получать и другое. И это правда. Подарки предполагают ответные обязательства, а я не хочу от Роберта зависеть. Свобода дороже. Чтобы в любой момент могла съехать без объяснения причин.
- Возможно, придется сделать это прямо сегодня.
- Сегодня? – Глаза ее округлились.
- Я обещал рассказать правду о твоем родственнике. Она жестокая. Готова ли услышать ее или лучше не ворошить прошлое? Решай сама, только потом не обижайся, что не просветил.
От его слов Тиффани в голос вздохнула, будто всхлипнула, и стала быстро-быстро перебирать руками, высвобождая их из-под пледа. Закрылась ладонями и застыла, Марк подумал - собралась заплакать.
Не успел он растеряться или пожалеть о том, что начал разговор, девушка пошевелилась, растерла щеки, положила слабые руки перед собой на плед. Подняла взгляд – глаза сухие.
- Я в порядке, - дрогнувшим голосом сказала и сама почувствовала, что звучала неубедительно. Громко сглотнула и повторила тверже: - Я в порядке. Рассказывай.
5.
Закончилась композиция все той же поп-группы о таинственном знаке, и комнату наполнила тишина, показавшаяся настороженной. Марк глянул на телевизор, ожидая продолжения, и тот не заставил долго ждать. На экране появилась горящая свеча на черном фоне. Марк подумал - возможно, музыкальная часть программы завершена, и плазма снова перешла на показ пламени.
Ошибся. Буквально через пару секунд из невидимых колонок послышался ритмический звук, типичный для вступления во всех песнях «Ace of Bace». Мужской голос пропел неразборчивую скороговорку, и та же самая блондинка-солистка запела о мифической «Счастливой нации». Голос у нее хороший, а внешность не впечатляющая - слишком холодная, как у Снежной Королевы...
Повернулся к Тиффани.
- Сегодня вечером я искал в компьютере материалы по убийству твоих родителей. На официальных сайтах ничего нового найти не удалось, только то, что ты уже знаешь. Решил проверить по другим каналам. У меня есть код доступа к закрытому полицейскому сайту…
- Здорово! Хотела бы я там покопаться. Как тебе удалось его заполучить?
- Через знакомого детектива. Мне по профессии необходимо быть в курсе имеющейся у них информации по делам, которыми занимается наша контора.
Вот что я открыл. В полиции знали, что преступление совершил профессионал по кличке Левша, бывший на службе у итальянской мафии. К сожалению, доказательств или свидетелей не нашлось, дело спустили на тормозах. Его подозревали, основываясь лишь на «почерке киллера». Фото я тоже видел...
- Ты видел его фото? – выкрикнула Тиффани и подалась вперед.
- Да. Угадай с одного раза, кто это.
Со всего размаха она стукнула кулаком по собственной коленке.
- Так и знала! Чувствовала... Подозревала... Подонок. Ненавижу! – На каждом слове она молотила по колену, ожесточенно и безжалостно, будто заколачивала гвозди в гроб дяди. Потом напряженные плечи ее опустились, руки устало легли на плед. - Эх, была бы моя воля... Как я могла… С убийцей, в постели.. И почему я его тогда в спальне не застрелила? Держала пистолет и нажимала на курок. Жалко, он стоял на предохранителе. - Она подняла глаза, в них безумие и решительность - так называемое «состояние аффекта», в котором самые миролюбивые люди совершают самые кровавые поступки. Состояние, которое в суде считается смягчающим обстоятельством, но от срока не избавляет.
Аффекту не должен поддаваться Марк. Закипание противопоказано его многострадальная голове - должна оставаться холодной, способной работать на благо двоих. Он схватил руки девушки и держал их крепко, чтобы она не вздумала бежать убивать родственника прямо сейчас – голая, босиком, ночью.
Ее расплывчатый, немигающий взгляд блуждал по зарослям бамбука на стене, девушка соображала и прикидывала. Сморгнула, резко выпрямила спину.
– Я совершила ошибку и хочу ее исправить, иначе не смогу дальше жить, - сказала тоном человека, решившегося на крайнюю меру. - Пожалуйста, научи меня обращаться с оружием. Как снимать предохранитель, куда смотреть, прицеливаясь. Не бойся, я не сумасшедшая. Не побегу к Роберту, размахивая пистолетом. Подожду подходящего момента и…
Марк тряхнул ее руки.
- Тиффани, успокойся. Не грызи себя, ты ни в чем не виновата. Была юная, доверчивая и беззащитная. Он воспользовался, обманом приручил. Негодяй – это его характер. Ты боялась, не знала, с кем посоветоваться, где искать выход. Теперь все по-другому. Теперь мы вместе. Будем сами определять нашу судьбу. Ничего не бойся. Положись на меня. Я знаю, что делать.
В момент нервного срыва для человека важны не столько слова, сколько интонация. Ни в коем случае нельзя орать в ответ на истерику. Негромкий, уверенный голос Марка отрезвляюще подействовал на Тиффани. Напряжение во взгляде и во всей позе ее смягчилось и постепенно уплыло в небытие. Она наклонила голову, а когда подняла – выражение лица было умиротворенным.
- Хочу, чтобы он умер, - проговорила без нажима и совершенно спокойно, вроде выражала невинное желание «хочу, чтобы он уехал в отпуск». - Просто взял и умер. Самостоятельно. Без причины. Внезапно, такое случается. Остановка сердца или закупорка сосуда. Или чтобы он под машину попал. Хотя нет, под машину попасть не удастся, он пешком не ходит. Путь в бассейне утопится! Или ночью заснет и не проснется. От чего – неважно. Человеческий суд его не покарал, пусть покарает суд Божий. Газеты выйдут с сенсационными заголовками: «Неуловимого киллера настигло небесное возмездие». Полиция в причинах смерти разбираться не будет. Родственники тоже. Кроме меня и Мелани, их нет.
В свидетельстве о смерти я бы написала «умер от угрызений совести». Как убийца, на счету которого десятки жертв, в том числе родной брат и его жена. И их не родившийся ребенок. Двумя выстрелами погубил три жизни. Мама была на шестом месяце, когда погибла…
- Знаю. Не надо, дорогая.
- Вот чего я не понимаю - разве приятно убивать? Природой человек запрограммирован на хорошее. Если бы мы не имели внутреннего барьера, давно перебили бы друг друга. Киллеры – кто они? Кто угодно, только не люди. Какой-то отдельный сорт. Изгои. Или человеческий брак. У них мозги неправильно вставлены. Разве не приходит по ночам мысль, что судьба могла бы сложиться по-другому? Разве не мучает раскаяние? А душа? Есть ли она у них? Неужели ей легче гореть огнем ненависти, чем сиять лучами любви? – вопросила Тиффани и строго посмотрела на Марка.
Он не ответил - все и так ясно. Протянул руки.
- Иди ко мне.
Она послушно сползла с подушки и легла ему на грудь – слушать мерное биение его сердца. Оно успокаивало и убаюкивало ее как колыбельная песня. Но чтобы впадать в сон – о том не могло быть и речи.
- Не бойся за меня, - сказала она вполголоса. - Не собираюсь устраивать истерики или совершать необдуманные шаги. Ты подтвердил мои подозрения, и сейчас мне, как ни странно, легче. Хотелось бы так ненавидеть Роберта, чтобы моя ненависть его испепелила, но это не вернет родителей. – Вздохнула, помолчала. – Мне хорошо с тобой, Марк.
Он крепко обнимал ее, и внутри его рук девушка чувствовала себя уютно и защищенно. Марк наклонился, послушал дыхание – оно было едва ощутимое, ровное, несмотря на недавнюю возмущенную тираду. Он лизнул ее щеку теплым, влажным языком, поцеловал легонько, одними губами.
Свечи потрескивали и таяли, превращаясь в лужи воска. Огоньки их дрожали, пытаясь разогнать мрак. Кругом так тихо и мирно, что мысли об опасности казались почти смешными.
Но она существует, и нельзя дать себя убаюкать. Когда свечи догорят, наступит рассвет, надо будет спешить. Пусть Тиффани отдохнет - полежит на нем, отогреется, забудется. Подремлет минут пять. Потом он ее разбудит и…
- Давай его убьем, -
