его Тиффани отдается мужчине, целуя и теряя сознание от экстаза. С Робертом она сознания не теряла, отворачивалась от его губ. Взяло зло. За что она его так ненавидит и наказывает? Разве не исполнял ее капризы по первому требованию? Разве не относился с почтением - как к королеве? Разве не удовлетворял в постели как мужчина?
Больно наблюдать.
И не в силах оторваться.
Его будто парализовало. С тоской смотрел он на счастливую Тиффани и понимал, что никогда ее таковой не сделает, ни в спальне, ни за ее пределами. Его время прошло, в прямом смысле. Так что теперь - смириться и безропотно отдать девушку сопернику? Выдать за него замуж, самолично проводив к алтарю?
Ни за что! Смешно даже думать. Он не представляет ее чужой женой и не отпустит.
Лучше возьмет с собой...
Тут Тиффани громко застонала, подняла голову и, глядя прямо ему в глаза, показала неприличный жест: «пошел на...». Роберт понял. Она знала про камеру и специально ждала момента. Чтобы унизить. Добить.
Он замешкался, соображая. Отдаленная частичка души, в которой не умерла справедливость, подала голос. Если честно рассмотреть, девушка права. Она молода и полна сил. Он стар и болен. Зря он обманывал себя, мечтая любить ее еще лет двадцать. Совместного будущего у них нет. И никогда не было.
Но невыносимо ощущать себя преданным той, которую любил. Во второй раз! В голове вспыхнуло – будто беззвучный взрыв, от которого ударная волна покатилась, нарушая функции организма. Дыхание замерло. Черный уголек в груди треснул и рассыпался. Роберт превратился в зомби - ничего не ощущавшего, кроме мести.
Как она посмела! Глупая девчонка. Кому решилась бросить вызов? Легендарному Левше. Пожалеет. Он не собачка, которой можно поиграть и выкинуть на улицу. Он ее предупреждал. Идти наперекор опасно для жизни. В том убедилась ее мать. И убедится Тиффани.
- Я убью тебя! – крикнул он в ей лицо и костяшками кулака стукнул по экрану.
Бросился в комнату-гардероб, которая рядом со спальней. Когда ворвался туда – яркий свет вспыхнул, резанул по глазам. Полки с одеждой, подставки для обуви, вешалки, зеркала закружились перед глазами. Зажмурился. Сделал слепо пару шагов, наткнулся на стол с ящиками для аксессуаров и белья. Сверху - флаконы любимого Тиффани горького запаха от Хьюго Босс в черно-золотых упаковках.
Смахнул их одним движением. Рванул верхний ящик, выхватил первые попавшиеся трусы. Джинсы взял с полки не глядя. Сорвал с вешалки рубашку – влез в рукава, начал застегивать. Руки тряслись. Вставил одну пуговицу в отверстие, наверняка несимметрично, и бросил. Плевать. Что еще? Носки - необязательно. Обувь - да.
Выскочил на лестницу и, шустро перебирая ногами, стал спускаться. В самом конце ее дошло - забыл самое главное. Прыгая через две ступеньки, вернулся в спальню. Взял с ночного столика «Беретту», проверил кассету с патронами - все тринадцать на месте. С щелчком вернул ее на место, поставил пистолет на предохранитель. Сунул спереди за пояс джинсов, побежал вниз.
У ворот гаража замешкался - не разбудить ли телохранителя, чтобы взять шофером? Сам за руль давно не садился...
Нет. Неохота время терять: пока разбудит, пока тот поймет, в чем дело, пока умоется-оденется. Утекут драгоценные минуты. Роберту важно застать любовников на месте преступления - когда они, ни о чем не подозревая, наслаждаются друг другом и не ожидают вмешательства извне.
Будет им сюрприз.
Гофрированная дверь гаража поднималась целую вечность. Не дожидаясь, когда она полностью скроется в потолке, он прыгнул на водительское сиденье любимой, кроваво-красной «Феррари». Завел мотор, выехал наружу. Нервно скрипя тормозами, объехал пальмовую рощицу, росшую на идеально ухоженном газоне перед виллой. Выбрался на шоссе и нажал газ.
11.
Шевелиться было лень, и одолевала дрема. Тиффани лежала на животе, подложив обе руки под щеку, и глядела сквозь ресницы на Марка. Она зажмуривалась и часто моргала, боялась – если заснет, то проснется одна или, еще хуже, рядом с… А, не вспоминать его! Положила руку на грудь Марка – увериться, что он не сон.
Он лежал на спине, вытянувшись во весь рост, глядя в потолок и ни о чем не думая – бывают такие моменты абсолютного покоя, когда прошлые мысли улетучились, а новые не появились, эдакое междумыслие. Чувствовал здоровую усталость: мышцы расслабились и гудели, наливаясь новой силой. Ни тошноты в голове, ни боли в забинтованной руке. Любовь – лучшее лекарство от недомоганий.
Марк не заметил, как поплыл в небытие, хорошо - рука Тиффани вернула в действительность. Взял ее, перебрал пальчики, как бы посчитал – все ли на месте, облизнул каждый по очереди. Повернулся на бок, погладил девушку по спине. Наклонился, поцеловал в щечку, в плечи, в косточки позвоночника и выпуклые ягодицы.
- От тебя невозможно оторваться…
- Это хорошо, - сказала и зевнула.
- Устала?
- Немножко.
- Только не засыпай.
- Нет. Поговори со мной.
- Не хочешь еще раз спросить, как я тебя нашел? – прошептал в ушко.
- Как ты меня нашел?
Марк провел теплой рукой по ее татуировке.
- Анаконда навела меня на след.
- А я думала, ты узнал меня, когда танцевала на сцене! – Приподнялась и уставилась на Марка. Утомление и дрема мгновенно испарились.
- Конечно, нет. На сцене артистов узнать невозможно. Так загримированы, что все на одно лицо. На тебе было удачное платье – с открытой спиной. Я татуировку разглядел.
- Как ты вообще в клубе оказался?
- Не поверишь - случайно. За компанию с Заком пришел. Кажется, он страдал от моей депрессии больше, чем я сам. Решил меня развлечь и чуть ли не силком затащил в «Анаконду». Это его любимый ночной клуб.
- Понятно. Расследуем дальше. Как твой телефон попал к официантке?
- Опять же Зак постарался. Только это длинная история. Когда будет время – расскажу. – Марк помолчал. Чувствовал возбуждение. Не в смысле секса, а по-другому. Невроз одолел, и он догадывался о причинах. – Знаешь что, давай прямо сейчас отсюда уедем. У меня неспокойно на душе.
Да. Любовный хмель улетучился, пришло время мыслить трезво. Тиффани вспомнила недавнюю эскападу со средним пальцем и поняла, что погорячилась. Это вызов Роберту - слишком дерзкий и обидный. Если он утром просмотрит запись, придет в бешенство. Ей с Марком еще повезет, если он не смотрел на них в прямом эфире...
А вдруг смотрел?!
Максимум через полчаса он будет здесь.
Сердце бухнуло в груди. Тиффани рванулась и села на колени.
- Нам нужно срочно убираться отсюда.
- Я же говорил...
- Срочно!
- Почему? – Марк приподнялся на локтях.
Не отвечая, Тиффани соскочила с дивана и побежала к тростниковой занавеске, закрывавшей вход в смежную комнату. Почти тотчас вылетела оттуда с трусиками-стрингами и начала прыгать на одной ноге, просовывая другую в отверстие. Дергалась и не попадала, от того нервничала сильнее. Наконец, справилась с непослушными трусами, подняла с пола платье и принялась крутить, отыскивая вход.
Глядя на нее, Марк тоже занервничал.
- Можешь объяснить, в чем дело? – спросил, одеваясь.
Просунув в платье одну руку и голову, она показала пальцем на темный угол над входной дверью. Марк проследил за пальцем и ничего не разглядел. Уставился на Тиффани, молча спрашивая объяснений.
- Там камера, - пояснила она. - Если нам не повезло, и Роберт все видел, немедленно явится сюда. Если повезло, и он в то время спал, то явится утром. Нужно уходить. Немедленно.
- Ты знала про камеру и не сказала?! – Марк пытался скрыть негодование, но не очень получалось. – Нам следовало уезжать сразу, когда я только прибыл за тобой!
- Прости... – проговорила жалобным голосом. - Не знаю. Не сообразила. Жутко соскучилась по тебе... Еще - хотела досадить Роберту. Чтобы увидел, что я люблю другого и счастлива. Чтобы отпустил нас с миром. Я так давно замышляла отомстить ему, но не знала как… Не обижайся, Марк, ладно?
Натянув подол, она виновато опустила голову и, кажется, собралась заплакать. Марку стало ее жаль.
- Ладно. Иди сюда. – Протянул к Тиффани руки, приглашая обняться и заключить мир. Не хватало им поссориться - сейчас, когда должны объединиться против общего врага.
Она ткнулась лбом ему в грудь. Он обнял, поцеловал в растрепанные волосы.
- Я не обижаюсь. Люблю тебя...
- И я люблю тебя, - сказала она, прижимаясь покрепче. – И не расстанусь. Никогда. Даже под угрозой...
В тот момент дверь бунгало грохнула и, соскочив с петель, отлетела к стене.
12.
Марк и Тиффани вздрогнули и синхронно обернулись. В проеме, на фоне начинавшего светлеть воздуха обрисовался темный мужской силуэт. Лица не разобрать, но оба догадались – кто это. Тиффани охнула и отпрянула от Марка. Он напрягся и застыл.
Роберт сделал несколько шагов, остановился, по-хозяйски поставил руки в бока. Ближе подходить не стал, чтобы не смотреть на неприятеля снизу вверх. Он проигрывал ему по всем параметрам, в том числе в росте, что подогревало его ненависть.
- А! Сюрприз, - сказал негромким голосом. - Не ожидал я. Оказывается, у нас гости... Тиффани, это кто?
Спокойная интонация пугала сильнее, чем если бы он заорал. Губы, улыбались, а глаза смотрели остро, будто прицеливались.
Ясно, что он видел - их занимающимися любовью. На секунду Тиффани пожалела, что не уехала с Марком сразу, и что сделала в адрес Роберта оскорбляющий жест. Но только на секунду. Теперь поздно о чем-либо жалеть. И глупо. Хищник преследует убегающую жертву, заряжаясь ее страхом. Тиффани не должна показать, что боится. Тогда есть надежда на спасение. Или на чудо.
Она встала вплотную к Марку, расправила плечи и уставилась на Роберта прямолинейно, будто навела в ответ двойные орудия.
- Познакомься, это Марк, - сказала нарочито громким, деревянным голосом, чтобы не дать ему сорваться. - Мы любим друг друга и собираемся жить вместе.
- Интересно. И давно вы решили?
- Неважно. Решили и все. Мы взрослые люди, не нуждаемся в советчиках.
- Или опекунах, - добавил Марк.
На его реплику гость не обратил внимания. Строго говоря, он был хозяином, а Марк гостем, но сейчас все зависело от Тиффани. Роберту надо перетянуть ее на свою сторону, запугать, уговорить – что угодно, лишь бы она отказалась от любовника. Тогда будет проще: он его убьет, а ее простит. Когда любишь, прощать легче. Даже если приходится порой переступать через себя.
- Так ты решила меня бросить? – вопросил обыденно - вроде разговаривал с женой на кухне. И только он один знал, каким усилием давалась обыденность. - Разве неверность украшает женщину?
- Извини, но ты должен понять... – начала Тиффани извиняющейся интонацией, которой надеялась его смягчить.
Зря надеялась.
Интонация его разбередила.
Время извинений прошло. Вернее, не наступало. И не наступит. Никогда!
Никогда...
Как долго будет длиться его «никогда»? А, сейчас неважно.
- Нет, дорогая, это ты должна понять! – проговорил Роберт с нажимом на слове «ты». Тон – размеренный и низкий, походил на рычание медведя. И неясно, к чему он готовился – напасть или отступить. – Нет, это ты должна понять. Так неприлично поступать с людьми, которые тебя любят.
- Неприлично?! Странно слышать от человека без принципов и морали. Где были твои приличия, когда соблазнял меня? Когда использовал ради удовлетворения
