ускользающее.[/b]
Далрен стоял чуть впереди. Он мрачно сжал губы и провел ладонью по короткой бороде.
- Ненавижу такие игры, — пробормотал он так, чтобы слышали лишь ближайшие. — Если зверь здесь, то он играет с нами. А если нет… то в лесу завелся кто похуже.
Кассиан, заметив, как крестьяне начали роптать и переглядываться, повысил голос:
- Держать строй! Не расползаться! — его тон резал воздух, возвращая людям твердую почву под ногами. — Собаки что то учуяли.
Эрн фыркнул, но не сводил глаза с зарослей оврага.
- Собаки учуяли, а теперь хвостами машут. Как девки на ярмарке: то в слезы, то в пляс.
- Ты бы меньше зубоскалил, а больше смотрел под ноги, — рявкнул Далрен.
Воины лорда переглянулись, но промолчали. Никто не решался первым сломать наваждение. Лишь лошадь Тарриса Ривала мотнула головой, словно почуяв то же, что и собаки.
Снова цепь двинулась вперед, но в каждом взгляде осталось ощущение: что-то видит их, следит из-за каждой кочки, из-под каждого корня.
18
Голос хлестнул в сознание Кассиана внезапно, словно кто-то провел ледяным ногтем по нервам:
- Не там ищешь, инквизитор-р-р… — тягучее, скрипучее, с хрипотцой шипение зазвенело в голове. — Он умнее, хитрее. Кости хрустят, плоть рвется… но не здесь.
Кассиан едва заметно вздрогнул. Его пальцы рефлекторно легли на кольцо, холодное, будто только что вынутое из снега.
Он терпеть не мог, когда демон напоминал о себе. Никогда еще эта тварь не давала прямых ответов, всегда — только намеки, язвительные ухмылки и капли яда в словах. То ли это была простая зловредность заключенного духа, то ли сама извращенная природа демонического мышления — но пользы от него в таких делах не было. Зато издевок — в избытке.
И все же, хуже всего было то, что демон часто оказывался прав.
Кассиан стиснул зубы, отрезал связь усилием воли и вышел из липкой тишины собственных мыслей. Он не выдал ни единого движения, но внутренне клокотал от бессильной ярости.
И именно в этот момент раздался топот.
Из-за поворота тропы, между дубами, вылетел всадник. Лошадь вся в мыле, глаза белели от ужаса. Сам всадник держался в седле из последних сил, рубаха на груди в пятнах крови.
- Лорд! Господа инквизиторы! — крик сорвался с его пересохших губ. — Зверь! Он северней!
Напал… уже есть убитые!
Всадник еще не успел перевести дух, как цепь людей загудела, словно потревоженный улей. Кто-то грязно выругался, кто-то сжал топор крепче, зашумели голоса. Собаки, и без того настороженные, взвились лаем, дергались на поводах, рыскали мордами по ветру.
Кассиан коротко бросил приказ — и строй двинулся. Люди торопились, сбивались, кто-то бежал, подталкивая соседа, кто-то спотыкался на корнях. Лес гудел гомоном: тяжелое дыхание, звон железа, потрескивание сучьев под сапогами.
Таррис Ривал подстегнул коня и встал впереди, лица его не было видно за поднятым забралом, но по сжатым пальцам на рукояти меча читалась та же тревога, что и в глазах его людей.
И все это время лай не утихал — звонкий, злой, сбивающий дыхание и заглушающий мысли.
19
- Какого хрена?! — рявкнул Кассиан, с силой пнув ногой гнилую корягу. — Что вы шастаете без присмотра?!
За низким холмиком, у прозрачного ручья, где женщины вейтранцев обычно набирали воду, лежало изуродованное тело. Молодая девушка. Видно, пошла за ведрами — на траве рядом валялся глиняный кувшин. Платье разорвано, грудь и живот вспороты когтями, глотка разодрана в клочья. Рука держалась на тонком лоскуте кожи, остальное — кровавое месиво.
- Падла... — глухо процедил Эрн, стискивая рукоять молота так, что скрипнули перчатки.
Кто-то из крестьян отвернулся и согнулся, вырывая утренней похлебкой.
Тварь будто играла с ними — уводила за собой, оставляя новую жертву прямо под носом.
Демонстративно, насмехаясь.
Только Риальд, сидя на корточках у края травы, без остановки шуршал пером. Записывал все: раны, позу тела, пятна крови, направление следов. Его лицо оставалось холодным, как всегда.
- След! Взять след! — резко бросил Таррис, и Эдарк тут же скомандовал псарям.
Собаки рванулись вперед, ткнувшись мордами в окровавленную траву. Но уже через мгновение их поведение изменилось: шерсть встала дыбом, хвосты поджались, пасти раззявлены в беззвучном скулеже. Две сразу рванулись назад, поводыри еле удержали. Остальные, словно обезумев, то бросались в разные стороны, то в панике пытались вырваться из рук.
- Демон бы их драл... — выругался один из данагов, с силой удерживая кобеля, бьющегося в конвульсиях страха. — Они нюха боятся!
Эдарк нахмурился, озираясь. — Не к добру. Зверь метит след так, чтоб сбить с толку... или чтоб вообще собаки с ума сходили.
В то время как крестьяне шумели и пытались усмирить животных, Риальд стоял чуть в стороне. Его перо не останавливалось ни на миг. Казалось, он записывал не только факты, но и что-то еще — что-то, что другие не могли уловить. В его глазах мелькнуло странное внимание, будто в беспорядке движения собак он видел закономерность.
- Риальд? — негромко спросил Далрен, заметив этот взгляд.
Писец не поднял головы, только коротко ответил:
- Оно рядом. И оно знает, что мы за ним идем.
20
Трактирщик расставил на столе кружки с густым элем, принес кувшин и корзину с теплым хлебом. Мужики в углу гудели, перебрасывались новостями, но за столом инквизиторов царила совсем иная тишина. Эль тянули медленно, каждый был занят собственными мыслями.
- Дела дерьмовые, — нарушил молчание Эрн, ударив кулаком по столу. — Мы за день облазили пол-округа, а тварь словно нарочно водит нас за нос.
- Или вовсе из леса не выходит, — вставил Лаэр. — А нам под нос мясо швыряет, чтобы мы дальше носами землю рыли.
Риальд, все это время молча скребший пером по планшету, поднял глаза.
- У данагов есть поверье... об одном из их племени. Волскин. Они способны обращаться в волколаков. Из трактатов, что мы изучали в Ордо, — продолжил писец, — известно: их физиология отлична от оборотней и волколюдей. Они способны принимать звериный облик по своему усмотрению. При этом, сохраняют ум, хитрость и сноровку. В некоторых случаях их запах вызывает у собак панику.
- И? — Эрн подался вперед.
- У лорда Ривала в свите трое данагов... — тихо произнес Кассиан то, о чем уже все догадались.
- Именно, — осклабился Риальд. — Одного из них сегодня не было в цепи.
- Мы не сможем ничего доказать, — отрезал Лаэр. — Лорд не выдаст своих на дознание.
Кассиан закрыл глаза на миг, устало проведя рукой по лицу.
- По шаткому льду, — сказал он обреченно. — Нам нужна зацепка. Косвенное подтверждение. Хоть что-то, чтобы обратить внимание на одного из них. Иначе любое слово — удар по нашей же шее.
- Лорд Ривелл, судя по чертогу, сам охотник славный, — заметил Риальд, отпивая глоток эля. — Но…
- Всегда есть «но», — вставил Сеймур, усмехнувшись.
- Всегда, — кивнул Риальд. — В его чертоге нет ни одной собаки. Ни гончей, ни волкодава, даже дворового шавки. Для северянина это странно.
Повисла тишина. Даже шум в трактире показался тише. Каждый из инквизиторов подумал об одном и том же, но никто не решился сказать вслух.
- Но зачем лорду Ривалу все это? Это ведь сказывается на его репутации, - добавил Лаэр. - Разве лорд не обязан защищать своих людей. А здесь, по владениям разгуливает неуловимая тварь, жрет людей. И лорд возможно знает, кто это. Или все таки не знает?
21
Голос в голове соскользнул в теплые сочные щели сомнений, словно змея, обвивая мысль за мыслью:
«Будем искать собачку? А если лорда оскорбит твое поведение, а, инквизитор-р-р? А если невиновные встанут на защиту? Что тогда, инквизитор-р-р? Зарубишь их всех, чтоб доставить одного в ваш Серый Трон? Или как вы его святотатственно называете — "храм"? Храм Истины? Или совершишь „правосудие“ на месте? Вы и так стоите на краю пропасти. Остался тут только шаг…»
Кассиан почувствовал, как по лицу поползла жара. Сердце — не от страха, а от раздражения — колотилось чаще, пальцы сжались на рукояти, но он не выдал ни единого движения. Демон любил такие сцены: показать беззащитность, заставить зашататься. Он говорил псуными интонациями судьбу, в которой инквизиция — палач, а не служитель закона. И в этом было почти поэзией — мерзкая, изящная и ложная.
Он мысленно отрезал шипение. Не потому, что мог заглушить духа (тот давно жил в его крови), а потому, что слова — это еще не действие. Кассиан вспомнил устав: доказательство прежде всего, порядок, избегать кровопролития без нужды. Он вспомнил лица тех, кто смотрел на них сегодня — не как на богов кары, а как на последнюю надежду. И мысль о том, что они могут лишиться этой надежды из-за поспешного приговора, жгла сильнее всей демонической насмешки.
Вместо ответа демону — холодная счетная решительность. Пусть лорд услышит вопросы аккуратно. Пусть будут наблюдения, следы, свидетельства. Пусть Риальд перепишет каждую деталь, пусть Далрен почует тропу, а Санат и Лаэр — найдут клетки для проверки. А лучшим местом для этого инквизиторы сочли ожидаемый прием посольства из Даз-Ремата.
[b] [font=Arial,
