старик встал и очнулся, чтоб удар его был несмертелен и миновала бы казнь за него. Почему не принять такое толкование событий? Какое мы имеем твердое доказательство, что подсудимый нам лжет? А вот труп - то отца, укажут нам тотчас же снова: он выбежал, он не убил, ну так кто же убил старика?
Повторяю, тут вся логика обвинения: кто же убил, как не он? Некого, дескать, поставить вместо него. Господа присяжные заседатели, так ли это? Впрямь ли, действительно ли уж так - таки совсем некого поставить? Мы слышали, как обвинение перечло по пальцам всех бывших и всех перебывавших в ту ночь в этом доме. Нашлось пять человек. Трое из них, я согласен, вполне невменяемы: это сам убитый, старик Григорий и жена его. Остаются, стало быть, подсудимый и Смердяков, и вот обвинитель с пафосом восклицает, что подсудимый потому указывает на Смердякова, что не на кого больше ему указать, что будь тут кто - нибудь шестой, даже призрак какого - либо шестого, то подсудимый сам бы тотчас бросил обвинять Смердякова, устыдившись сего, а показал бы на этого шестого. Но, господа присяжные, почему бы я не мог заключить совершенно обратно? Стоят двое: подсудимый и Смердяков – почему же мне не сказать, что вы обвиняете моего клиента единственно потому, что вам некого обвинять? А некого лишь потому, что вы совершенно предвзято заранее исключили Смердякова из всякого подозрения. » -
предвзято заранее исключили не Смердякова, а Алёшу. Именно он, Алёша, и есть призрак шестого, то есть самого себя. Призрак потому, что он действовал тайно, скрытно ото всех -
( дальше мой текст )
Он шёл по пыльной дороге между колыхающимися на лёгком ветерке колосьями пшеницы; шёл, не оглядываясь назад, где внизу под холмом вдали виднелся Скотопригоньевск. Шёл, не обращая внимания на стайку ворон, летающих над полем и громко каркающих.
( камера останавливается )
Дорога впереди делает поворот и исчезает за стеной пшеницы. Он удалялся всё дальше и дальше, пока пшеничное поле не скрыло его за поворотом...
( камера продолжает снимать пустую дорогу; дикторский мужской голос за кадром читает текст )
Иоанн Златоуст
Диавол был существо уже падшее, то есть, совершившее преступление, и знал, что он потерпел как преступник, и что терпят совершающие преступление. Все преступники терпят одно и тоже. И теперь, ведь, когда мы грешим, грешим как бы слепые, а когда согрешим, тогда видим, что мы сделали. Так, когда кого - нибудь упрекают, говоря: « зачем ты это сделал », обвиняемый ссылается на свою невменяемость, говоря: « поистине, я не ведал, что делал », не потому, чтобы он был слеп, а потому, что во время греха потемняется ум, всецело уходит в дело и бывает во время совершения поступка слеп. Вслед затем он в своей совести видит, что сделал. Представлю это на примере. Проникает кто - нибудь в дом с целью грабежа; он входит как бы слепой, не помышляет ни о том, что его кто - нибудь может встретить, поймать, ни о страхе пред судьями, ни об угрожающей опасности; он ослеплен недугом. Когда он войдет, когда похитит, когда уйдет с краденым, то, хоть и никого нет, исполняется страхом, чувствует, что сделал, и думает, что если начнут расследовать, узнают чье дело это преступление. О чем он не помышлял во время дела, о том думает после его совершения.
Октябрь 2024 г. - Январь 2025 г.
Санкт - Петербург
