прокурор свой вопрос о разделе имения, и ото всех тоже получал лишь один ответ, что пакета никто не видал, хотя очень многие о нем слышали. Эту настойчивость защитника на этом вопросе все с самого начала заметили. » -
При опросе адвокатом Григория выяснилось, что Григорий выпил в ту ночь стакан водки.
Адвокат усомнился, что Григорий видел отворённую дверь. -
« – Понимаю, слишком понимаю! – воскликнул Фетюкович, как бы сам сконфуженный и как бы стремительно спеша извиниться, – вы, как и всякий другой, могли быть в свою очередь заинтересованы знакомством молодой и красивой женщины, охотно принимавшей к себе цвет здешней молодежи, но… я хотел лишь осведомиться: нам известно, что Светлова -
на суде выяснилось, что эта фамилия Грушеньки - Ю.Д.
Раз у ней такая фамилия, значит она светлый падший ангел, потому что в тексте романа не раз проскальзывали у неё черты чёрта, например, сверкание глаз. -
месяца два назад чрезвычайно желала познакомиться с младшим Карамазовым, Алексеем Федоровичем, и только за то, чтобы вы привели его к ней, и именно в его тогдашнем монастырском костюме, она пообещала вам выдать двадцать пять рублей, только что вы его к ней приведете. Это, как и известно, состоялось именно в вечер того дня, который закончился трагическою катастрофой, послужившею основанием настоящему делу. Вы привели Алексея Карамазова к госпоже Светловой и – получили вы тогда эти двадцать пять рублей наградных от Светловой, вот что я желал бы от вас услышать? -
мы помним, что Дмитрий перелез через забор и побежал к дому Морозовой, где кухарка Феня сказала, что Грушенька уехала в Мокрое. Это тот самый дом, где находится старая, заросшая кустами, беседка, которую показал Алёше Дмитрий; дом этот соседский, от которого можно добежать или быстро дойти до дома Фёдора Павловича. Интересно, а куда пошли Ракитин и Алёша после того, как Грушенька уехала... -
« Помню, не прошло и тут без эпизода со стороны Мити: взбешенный тоном, с каким Ракитин выразился о Грушеньке, он вдруг закричал со своего места: « Бернар! » Когда же председатель, по окончании всего опроса Ракитина, обратился к подсудимому: не желает ли он чего заметить со своей стороны, то Митя зычно крикнул:
– Он у меня, уже у подсудимого, деньги таскал взаймы! Бернар презренный и карьерист, и в Бога не верует, преосвященного надул! » -
– Это была шутка… Я не вижу, почему вас это может интересовать. Я взял для шутки… и чтобы потом отдать…
– Стало быть, взяли. Но ведь не отдали же и до сих пор… или отдали?
– Это пустое… – бормотал Ракитин, – я не могу на этакие вопросы отвечать… Я, конечно, отдам. » -
« Но Фетюкович поймал и их в свои тенета: как ни вилял позванный опять Трифон Борисович, а все - таки должен был сознаться, что его колода карт была подменена паном Врублевским своею, а что пан Муссялович, меча банк, передернул карту. Это уже подтвердил Калганов, давая в свою очередь показание, и оба пана удалились с некоторым срамом, даже при смехе публики. »
* Счастье улыбается Мите *
Случилось это вовсе нечаянно даже для самого Алеши. Он вызван был без присяги, и я помню, что к нему все стороны отнеслись с самых первых слов допроса чрезвычайно мягко и симпатично. Видно было, что ему предшествовала добрая слава. Алеша показывал скромно и сдержанно, но в показаниях его явно прорывалась горячая симпатия к несчастному брату. Отвечая по одному вопросу, он очертил характер брата как человека, может быть и неистового, и увлеченного страстями, но тоже и благородного, гордого и великодушного, готового даже на жертву, если б от него потребовали. Сознавался, впрочем, что брат был в последние дни, из - за страсти к Грушеньке, из - за соперничества с отцом, в положении невыносимом. Но он с негодованием отверг даже предположение о том, что брат мог убить с целью грабежа, хотя и сознался, что эти три тысячи обратились в уме Мити в какую - то почти манию, что он считал их за недоданное ему, обманом отца, наследство и что, будучи вовсе некорыстолюбивым, даже не мог заговорить об этих трех тысячах без исступления и бешенства. Про соперничество же двух « особ », как выразился прокурор, то есть Грушеньки и Кати, отвечал уклончиво и даже на один или два вопроса совсем не пожелал отвечать. » -
« – Он говорил мне раз о своей личной ненависти к отцу и что боится, что… в крайнюю минуту… в минуту омерзения… может быть, и мог бы убить его.
– И вы, услышав, поверили тому?
– Боюсь сказать, что поверил. Но я всегда был убежден, что некоторое высшее чувство всегда спасет его в роковую минуту, как и спасло в самом деле, потому что не он убил отца моего, -
" отца моего " - вот эта фраза и громкий голос на всю залу выдаёт сильное волнение Алёши - ведь Фёдор Павлович отец их обоих: Алёши и Дмитрия. -
– твердо закончил Алеша громким голосом и на всю залу. Прокурор вздрогнул, как боевой конь, заслышавший трубный сигнал. » -
« – И все же на него указали?
– Я указал со слов брата Дмитрия. Мне еще до допроса рассказали о том, что произошло при аресте его и как он сам показал тогда на Смердякова. Я верю вполне, что брат невиновен. А если убил не он, то…
– То Смердяков? Почему же именно Смердяков? И почему именно вы так окончательно убедились в невиновности вашего брата?
– Я не мог не поверить брату. Я знаю, что он мне не солжет. Я по лицу его видел, что он мне не лжет.
– Только по лицу? В этом все ваши доказательства?
– Более не имею доказательств.
– И о виновности Смердякова тоже не основываетесь ни на малейшем ином доказательстве, кроме лишь слов вашего брата и выражения лица его?
– Да, не имею иного доказательства. » -
Очень слабое показание - понятно, брат брата не станет обвинять на суде, а будет оправдывать, да и Смердякова легко обвинять, ведь он мёртв! -
« Начался допрос Катерины Ивановны. Только что она появилась, в зале пронеслось нечто необыкновенное. Дамы схватились за лорнеты и бинокли, мужчины зашевелились, иные вставали с мест, чтобы лучше видеть. Все утверждали потом, что Митя вдруг побледнел « как платок », только что она вошла. Вся в черном, скромно и почти робко приблизилась она к указанному ей месту. Нельзя было угадать по лицу ее, что она была взволнована, но решимость сверкала в ее темном, сумрачном взгляде. Надо заметить, потом весьма многие утверждали, что она была удивительно хороша собой в ту минуту. Заговорила она тихо, но ясно, на всю залу. Выражалась чрезвычайно спокойно или по крайней мере усиливаясь быть спокойною. Председатель начал вопросы свои осторожно, чрезвычайно почтительно, как бы боясь коснуться « иных струн » и уважая великое несчастие. Но Катерина Ивановна сама, с самых первых слов, твердо объявила на один из предложенных вопросов, что она была помолвленною невестой подсудимого « до тех пор, пока он сам меня не оставил… » – тихо прибавила она. Когда ее спросили о трех тысячах, вверенных Мите для отсылки на почту ее родственникам, она твердо проговорила: « Я дала ему не прямо на почту; я тогда предчувствовала, что ему очень нужны деньги… в ту минуту… Я дала ему эти три тысячи под условием, чтоб он отослал их, если хочет, в течение месяца. Напрасно он так потом себя мучил из - за этого долга… » -
« Прокурор не позволил себе ни единого дальнейшего вопроса на эту тему. Фетюкович глубоко поклонился ей. О, он почти торжествовал! Многое было приобретено: человек, отдающий, в благородном порыве, последние пять тысяч, и потом тот же человек, убивающий отца ночью с целью ограбить его на три тысячи, – это было нечто отчасти и несвязуемое. По крайней мере хоть грабеж - то мог теперь устранить Фетюкович. « Дело » вдруг облилось каким - то новым светом. Что - то симпатичное пронеслось в пользу Мити. » -
оказалось, что Ракитин двоюродный брат Грушеньки.-
Появился свидетелем Иван Федорович.
* Внезапная катастрофа *
« Иван Федорович приблизился как - то удивительно медленно, ни на кого не глядя и опустив даже голову, точно о чем - то нахмуренно соображая. Одет он был безукоризненно, но лицо его, на меня по крайней мере, произвело болезненное впечатление: было в этом лице что - то как бы тронутое землей, что - то похожее на лицо помирающего человека. Глаза были мутны; он поднял их и медленно обвел ими залу.
Алеша вдруг вскочил было со своего стула и простонал: ах! Я помню это. Но и это мало кто уловил. -
вот что Смердяков сказал Ивану:
« ... если бы Дмитрий Федорович совершили это самое убивство, то, ничего не найдя, или бы убежали - с поспешно, всякого шороху боясь, как и всегда бывает с убивцами... » -
* Трактат о Смердякове *
« Видите ли, господа присяжные заседатели, в доме Федора Павловича в ночь преступления было и перебывало пять человек: во - первых, сам Федор Павлович, но ведь не он же убил себя, это ясно; во - вторых, слуга его Григорий, но ведь того самого чуть не убили, в - третьих, жена Григория, служанка Марфа Игнатьевна, но представить ее убийцей своего барина просто стыдно. Остаются, стало быть, на виду два человека: подсудимый и Смердяков. Но так как подсудимый уверяет, что убил не он, то, стало быть, должен был убить Смердяков, другого выхода нет, ибо никого другого нельзя найти, никакого другого убийцы не подберешь. Вот, вот, стало быть, откуда произошло это « хитрое » и колоссальное обвинение на несчастного, вчера покончившего с собой идиота! Именно только по тому одному, что другого некого подобрать! Будь хоть тень, хоть подозрение на кого другого, на какое - нибудь шестое лицо, то я убежден, что даже сам подсудимый постыдился бы показать тогда на Смердякова, а показал бы на это шестое лицо, ибо обвинять Смердякова в этом убийстве есть совершенный абсурд. » -
прокурор Ипполит Кириллович, сам того не подозревая, попал в самую точку - было и шестое лицо:
« Шагах в сорока пред ним ( Григорием - Ю.Д. ) как бы пробегал в темноте человек, очень быстро двигалась какая - то тень. » -
давайте ещё раз вспомним, что в саду было темно ( эта глава так и называется " В темноте " ), поэтому тени от пробегающего в темноте человека не может быть.
" очень быстро двигалась какая - то тень; тень в смысле тёмного силуэта. Вот это и есть шестое лицо! Как мы ещё раньше определили, тень - это Алёша Карамазов! Среди всех перечисленных лиц, кому мог бы ночью открыть дверь Фёдор Павлович, не хватает только Алёши. Вспомним, что Алёша с Ракитиным были в соседском доме у Грушеньки за два часа до роковых событий. -
по логике, при перечислении лиц, которые в роковую ночь были при Фёдоре Павловиче, должны были обратить внимание на Алёшу, но почему не обратили... А вот почему, в наше время это назвали бы " человеческий фактор " -
« Случилось это вовсе нечаянно даже для самого Алеши. Он вызван был без присяги, и я помню, что к нему все стороны отнеслись с самых первых слов допроса чрезвычайно мягко и симпатично. Видно было, что ему предшествовала добрая слава. Алеша показывал скромно и сдержанно, но в показаниях его явно прорывалась горячая симпатия к несчастному брату. »
* Денег не было. Грабежа не было *
адвокат Фетюкович:
« Он ( Дмитрий - Ю.Д. ) мучился, он горевал в ту ночь в Мокром лишь о поверженном старике Григории и молил про себя Бога, чтобы
