страхе: « Вот коли убит Григорий Васильевич совсем, так тем самым очень худо может произойти, а коли не убит и очнется, то оченно хорошо это произойдет, потому они будут тогда свидетелем, что Дмитрий Федорович приходили, а стало быть, они и убили, и деньги унесли - с ». Начал я тогда от сумления и нетерпения стонать, чтобы Марфу Игнатьевну разбудить поскорей. Встала она наконец, бросилась было ко мне, да как увидала вдруг, что нет Григория Васильевича, выбежала и, слышу, завопила в саду. Ну, тут - с все это и пошло на всю ночь, я уж во всем успокоен был. -
« Тут уж в последней степени ужаса Марфа Игнатьевна бросилась от окна, выбежала из сада, отворила воротный запор и побежала сломя голову на зады к соседке Марье Кондратьевне. Обе соседки, мать и дочь, тогда уже започивали, но на усиленный и неистовый стук в ставни и крики Марфы Игнатьевны проснулись и подскочили к окну. Марфа Игнатьевна бессвязно, визжа и крича, передала, однако, главное и звала на помощь. » -
« — Стой, – подхватил, соображая, Иван. – А дверь - то? Если отворил он дверь только тебе, то как же мог видеть ее прежде тебя Григорий отворенною? Потому ведь Григорий видел прежде тебя?
— Насчет этой двери и что Григорий Васильевич будто бы видел, что она отперта, то это ему только так почудилось, – искривленно усмехнулся Смердяков. » –
— Слушай, – проговорил Иван Федорович, словно опять начиная теряться и что-то усиливаясь сообразить, – слушай… Я много хотел спросить тебя еще, но забыл… Я все забываю и путаюсь… Да! Скажи ты мне хоть это одно: зачем ты пакет распечатал и тут же на полу оставил? Зачем не просто в пакете унес… Ты когда рассказывал, то мне показалось, что будто ты так говорил про этот пакет, что так и надо было поступить… а почему так надо – не могу понять…
Смердяков объяснил это так: чтобы улики остались, изобличающие Дмитрия. -
мне как читателю, картина пока представляется так: Смердяков вошёл в уже раскрытую дверь, увидел лежащего навзничь Фёдора Павловича, достал конверт с деньгами, куда он их положил и вышел из дома. -
* Черт. Кошмар Ивана Федоровича *
У Ивана начался приступ белой горячки.
Тот, кого он увидит, он того видел и раньше, находясь в галлюцинации белой горячки. Вот он Алёшу про него спрашивает:
« Оба замолчали. Целую длинную минуту протянулось это молчание. Оба стояли и все смотрели друг другу в глаза. Оба были бледны. Вдруг Иван весь затрясся и крепко схватил Алешу за плечо.
– Ты был у меня! – скрежущим шепотом проговорил он. – Ты был у меня ночью, когда он приходил… Признавайся… ты его видел, видел?
– Про кого ты говоришь… про Митю? – в недоумении спросил Алеша.
– Не про него, к черту изверга! – исступленно завопил Иван. – Разве ты знаешь, что он ко мне ходит? Как ты узнал, говори!
– Кто он? Я не знаю, про кого ты говоришь, – пролепетал Алеша уже в испуге.
– Нет, ты знаешь… иначе как же бы ты… не может быть, чтобы ты не знал…
Но вдруг он как бы сдержал себя. Он стоял и как бы что - то обдумывал.
Странная усмешка кривила его губы. » -
У Ивана Алёша его не видел, но к нему домой приходил и с ним разговаривал... -
« Итак, он сидел теперь, почти сознавая сам, что в бреду, и, как уже и сказал я, упорно приглядывался к какому - то предмету у противоположной стены на диване. -
Иван видит в бреду, поэтому реальность как бы размывается: что - то относится к реальности, а что - то является больным воображением Ивана. -
Там вдруг оказался сидящим некто, бог знает как вошедший, потому что его еще не было в комнате, когда Иван Федорович, возвратясь от Смердякова, вступил в нее. Это был какой - то господин или, лучше сказать, известного сорта русский джентльмен, -
« Нет уж, где нам дворянами оставаться - с. » -
лет уже не молодых, «qui frisait la cinquantaine»,[34 - « под пятьдесят » (фр.).] как говорят французы, с не очень сильною проседью в темных, довольно длинных и густых еще волосах и в стриженой бородке клином. -
« За столом, кончая яичницу, сидел господин лет сорока пяти, невысокого роста, сухощавый, слабого сложения, рыжеватый, с рыженькою редкою бородкой, весьма похожею на растрепанную мочалку... » -
Одет он был в какой - то коричневый пиджак, очевидно от лучшего портного, но уже поношенный, сшитый примерно еще третьего года и совершенно уже вышедший из моды, так что из светских достаточных людей таких уже два года никто не носил. -
« Одет был этот господин в темное, весьма плохое, какое - то нанковое пальто, заштопанное и в пятнах. » -
Белье, длинный галстук в виде шарфа, все было так, как и у всех шиковатых джентльменов, но белье, если вглядеться ближе, было грязновато, а широкий шарф очень потерт.
Клетчатые панталоны гостя сидели превосходно, но были опять - таки слишком светлы и как - то слишком узки, как теперь уже перестали носить, -
« Панталоны на нем были чрезвычайно какие - то светлые, такие, что никто давно и не носит, клетчатые и из очень тоненькой какой - то материи, смятые снизу и сбившиеся оттого наверх, точно он из них, как маленький мальчик, вырос. » -
равно как и мягкая белая пуховая шляпа, -
" мягкий белый пух " - мягкий белый снег -
которую уже слишком не по сезону притащил с собою гость. » -
« Шапочку вашу наденьте, Алексей Федорович, а я вот картуз возьму – и пойдемте - с. » -
Словом, был вид порядочности при весьма слабых карманных средствах. -
« Да я уж четыре года не видал таких денег, Господи! » -
Похоже было на то, что джентльмен принадлежит к разряду бывших белоручек - помещиков, процветавших еще при крепостном праве; очевидно, видавший свет и порядочное общество, имевший когда - то связи и сохранивший их, пожалуй, и до сих пор... -
« ...русской пехоты бывший штабс - капитан - с, хоть и посрамленный своими пороками, но все же штабс - капитан. » -
« Я беден, но… не скажу, что очень честен, но… обыкновенно в обществе принято за аксиому, что я падший ангел. Ей - богу, не могу представить, каким образом я мог быть когда - нибудь ангелом. Если и был когда, то так давно, что не грешно и забыть. » -
« – Оставь меня, ты стучишь в моем мозгу как неотвязный кошмар, – болезненно простонал Иван, в бессилии пред своим видением, – мне скучно с тобою, невыносимо и мучительно! Я бы много дал, если бы мог прогнать тебя!
Читая эту главу - " Черт. Кошмар Ивана Федоровича " -, я невольно вспоминаю стихотворение С.А.Есенина " Чёрный человек ". Некоторые строфы очень сильно напоминают бред Ивана. Да и чёрт обычно изображается чёрным, и само слово " чёрт " ассоциируется со словом " чёрный ". Не исключаю, что своё стихотворение С.А.Есенин мог написать под влиянием этой главы из романа " Братья Карамазовы ".
С.А.Есенин
Чёрный человек
( отрывки )
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.
Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого - то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный человек
Черный, черный…
« Слушай, слушай, —
Бормочет он мне, —
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.
В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Ночь морозная…
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.
Где - то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.
« Слушай, слушай! —
Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится. —
Я не видел, чтоб кто - нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.
<...>
« Черный человек!
Ты прескверный гость!
Это слава давно
Про тебя разносится ».
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу…
…Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один…
И — разбитое зеркало...
1923 г.
– Повторяю, умерь свои требования, не требуй от меня « всего великого и прекрасного » и увидишь, как мы дружно с тобой уживемся, – внушительно проговорил джентльмен. – Воистину ты злишься на меня за то, что я не явился тебе как - нибудь -
в красном сиянии, « гремя и блистая », с опаленными крыльями, -
могу предположить, что эта фраза - эвфемизм слову " снегирь "... и одновременно - сатана, о чём Иван Алёше скажет: « Он дразнил меня тем, будто я сержусь, что он просто черт, а не сатана с опаленными крыльями, в громе и блеске. » -
а предстал в таком скромном виде. Ты оскорблен, во - первых, в эстетических чувствах твоих, а во - вторых, в гордости: как, дескать, к такому великому человеку мог войти такой пошлый черт? Нет, в тебе таки есть эта романтическая струйка, столь осмеянная еще Белинским. Что делать, молодой человек. » -
« Гость говорил, очевидно увлекаясь своим красноречием, все более и более возвышая голос и насмешливо поглядывая на хозяина; но ему не удалось докончить: Иван вдруг схватил со стола стакан и с размаху пустил в оратора.
— Ah, mais c’est te enfin! [ 46 - Ах, но это же глупо, наконец! ( фр. ) ] – воскликнул тот, вскакивая с дивана и смахивая пальцами с себя брызги чаю, – вспомнил Лютерову чернильницу! -
по легенде, Мартин Лютер запустил чернильницу в дьявола, когда тот явился его искушать. -
Сам же меня считает за сон и кидается стаканами в сон! Это по - женски! А ведь я так и подозревал, что ты делал только вид, что заткнул свои уши, а ты слушал… В раму окна вдруг раздался со двора твердый и настойчивый стук. Иван Федорович вскочил с дивана.
— Слышишь, лучше отвори, – вскричал гость, – это брат твой Алеша с самым неожиданным и любопытным известием, уж я тебе отвечаю!
— Молчи, обманщик, я прежде тебя знал, что это Алеша, я его предчувствовал, и, уж конечно, он недаром, конечно с « известием »!.. – воскликнул исступленно Иван.— Отопри же, отопри ему. На дворе метель, а он брат твой. Monsieur, sait - il le temps qu’il fait? C’est а ne pas mettre un chien dehors… [ 47 - Известно ли мсье, какая стоит погода? В такую погоду и собаку на двор не выгоняют… ( фр. ) ] -
Стук продолжался. Иван хотел было кинуться к окну; но что - то как бы вдруг связало ему ноги и руки. Изо всех сил он напрягался как бы порвать свои путы, но тщетно. Стук в окно усиливался все больше и громче. Наконец вдруг порвались путы, и Иван Федорович вскочил на диване. Он дико осмотрелся. Обе свечки почти
