догорели, стакан, который он только что бросил в своего гостя, стоял пред ним на столе, -
помнится, Смердяков говорил, что свечку Фёдор Павлович поставил на окно, а на самом деле свечка стояла на столе - получается, свечка на окне - это запущенный в чёрта стакан -
а на противоположном диване никого не было. Стук в оконную раму хотя и продолжался настойчиво, но совсем не так громко, как сейчас только мерещилось ему во сне, напротив, очень сдержанно. -
в этом абзаце Иван в аллюзии как бы Фёдор Павлович - его поведение на стук в окно -
давайте внимательно посмотрим на последнюю часть бреда Ивана:
Стакан Иван кидает в чёрта - а стакан стоит на столе -
Стук Алёши в окно -
Путы на руках и ногах -
всё это - аллюзия того, что говорил Ивану Смердяков об убийстве Фёдора Павловича:
« Глядит на меня в окно - то и верит и не верит, а отпереть боится, это уж менят - то боится, думаю. -
( путы на руках и ногах Ивана ) -
( — Слышишь, лучше отвори, – вскричал гость, – это брат твой Алеша с самым неожиданным и любопытным известием, уж я тебе отвечаю! ) -
И смешно же: вдруг я эти самые знаки вздумал им тогда по раме простучать, что Грушенька, дескать, пришла, при них же в глазах: словам - то как бы не верил, а как знаки я простучал, так тотчас же и побежали дверь отворить. -
мы помним, что Дмитрий ночью простучал в окно Фёдора Павловича -
Отворили. » -
( Иван Алёше отворяет форточку ) - здесь, в этой сценической аллюзии, важно, что под окном стоит и стучит Алёша -
– Это не сон! Нет, клянусь, это был не сон, это все сейчас было! – вскричал Иван Федорович, бросился к окну и отворил форточку. -
в рассказе Смердякова Фёдор Павлович открыл окно -
– Алеша, я ведь не велел приходить! – свирепо крикнул он брату. – В двух словах: чего тебе надо? В двух словах, слышишь? -
не исключено, когда Фёдор Павлович под окном увидел Алёшу, он мог что - то подобное сказать. -
Если чёрт Ивану предстал во сне белой горячки, то Алёша Ивану предстал наяву - не в белой горячки. Предстал - и сообщил неожиданную новость. Алёша сообщил новость, которая " достойна " чёрта. Алёша как бы реинкарнация чёрта из Иванова бреда. -
– Час тому назад повесился Смердяков, – ответил со двора Алеша.
– Пройди на крыльцо, сейчас отворю тебе, – сказал Иван и пошел отворять Алеше. » -
не исключено, что Фёдор Павлович открыл дверь Алёши -
* « Это он говорил! » *
« Когда же Алеша прибежал вместе с ней в их избу, то застал Смердякова все еще висевшим. На столе лежала записка: « Истребляю свою жизнь своею собственною волей и охотой, чтобы никого не винить ». » -
– Это хорошо, что ты пришел, – проговорил как бы задумчиво Иван и как бы вовсе не слыхав восклицания Алеши. – А ведь я знал, что он повесился.
– От кого же?
– Не знаю от кого. Но я знал. Знал ли я? Да, он мне сказал. Он сейчас еще мне говорил… -
Чёрт Ивану:
« Случай этот недавний и доставил мне много хлопот. Несчастный молодой человек, возвратясь домой, в ту же ночь застрелился; я был при нем неотлучно до последнего момента… » -
так как это бред Ивана, то в нём всё путается, размывается: застрелился - повесился... -
« Всякий узнает, что он смертен весь, без воскресения, и примет смерть гордо и спокойно, как Бог. » -
« Ты оскорблен, во - первых, в эстетических чувствах твоих, а во-вторых, в гордости: как, дескать, к такому великому человеку мог войти такой пошлый черт? Нет, в тебе таки есть эта романтическая струйка, столь осмеянная еще Белинским. Что делать, молодой человек. Я вот думал давеча, собираясь к тебе, для шутки предстать в виде отставного действительного статского советника, служившего на Кавказе, со звездой Льва и Солнца на фраке, но решительно побоялся, потому ты избил бы меня только за то, как я смел прицепить на фрак Льва и Солнце, а не прицепил по крайней мере Полярную звезду али Сириуса. И все ты о том, что я глуп. » -
« Я был при том, когда умершее на кресте Слово восходило в небо, неся на персях своих душу распятого одесную разбойника, я слышал радостные взвизги херувимов, поющих и вопиющих: « Осанна », и громовый вопль восторга серафимов, от которого потряслось небо и все мироздание. » -
« Иван поднял голову и тихо улыбнулся:
– Он тебя испугался, тебя, голубя. Ты « чистый херувим ». Тебя Дмитрий херувимом зовет. Херувим… Громовый вопль восторга серафимов! Что такое серафим? Может быть, целое созвездие. А может быть, все - то созвездие есть всего только какая - нибудь химическая молекула… Есть созвездие Льва и Солнца, не знаешь ли? » -
« Он самозванец. Он просто черт, дрянной, мелкий черт. Он в баню ходит. Раздень его и наверно отыщешь хвост, длинный, гладкий, как у датской собаки, в аршин длиной, бурый… » -
« Одет он был в какой - то коричневый пиджак... » -
« Одет был этот господин в темное, весьма плохое, какое - то нанковое пальто, заштопанное и в пятнах. » -
« — Вон на том диване, в углу. Ты бы его прогнал. Да ты же его и прогнал: он исчез, как ты явился. -
этот чёрт уже убегал от Алёши..., только наяву! -
Я люблю твое лицо, Алеша. Знал ли ты, что я люблю твое лицо? А он – это я, Алеша, я сам. Все мое низкое, все мое подлое и презренное! Да, я « романтик », он это подметил… хоть это и клевета. » -
а вот что сказал обвинитель Ипполит Кириллович на суде:
« Если есть, – сказал он мне ( Ракитин - Ю.Д. ), – который из сыновей более похожий на Федора Павловича по характеру, так это он, Иван Федорович! » -
тогда получается, что Иван как бы Фёдор Павлович в сценической аллюзии - если это так, значит между Алёшей и отцом был какой - то разговор ночью в доме отца до его убийства -
давайте создадим сценическую аллюзию, опустив то, что к этой сцене не имеет отношение. Также добавим то, что Смердяков рассказывал Ивану о якобы своём убийстве барина. На деле, думается, Смердяков мог утром войти в барский дом и увидеть последствия убийства, и его приписать себе. Это тоже аллюзия, только концовки трагедии.
__________________________________________________________________________
итак,
Дмитрий стучится в окно спальни Фёдора Павловича. -
В раму окна вдруг раздался... твердый и настойчивый стук. ... вскочил с дивана.
Стук продолжался. ... хотел было кинуться к окну; но что - то как бы вдруг связало ему ноги и руки. Изо всех сил он напрягался как бы порвать свои путы, но тщетно. Стук в окно усиливался все больше и громче. Наконец вдруг порвались путы. Он дико осмотрелся. ... свечка, которую он... поставил на окно, стояла пред ним на столе. Стук в оконную раму хотя и продолжался настойчиво, но совсем не так громко, как сейчас только мерещилось ему во сне, напротив, очень сдержанно.
- Слышишь, лучше отвори, – вскричал гость, – это твой... Алеша с самым неожиданным и любопытным известием, уж я тебе отвечаю!
- Это не сон! Нет, клянусь, это был не сон, это все сейчас было! – вскричал... бросился к окну и отворил ...
- Алеша, я ведь не велел приходить! – свирепо крикнул он ... - В двух словах: чего тебе надо? В двух словах, слышишь?
— Пройди на крыльцо, сейчас отворю тебе, – сказал ... и пошел отворять Алеше.
— Это хорошо, что ты пришел, – проговорил как бы задумчиво ... и как бы вовсе не слыхав восклицания Алеши.
Я люблю твое лицо, Алеша. Знал ли ты, что я люблю твое лицо?
... вошёл... <>
Побежал он, подошел к окну, свечку на окно поставил. « Грушенька, кричит, Грушенька, здесь ты? » Сам - то это кричит, а в окно - то нагнуться не хочет, от меня отойти не хочет... Да вон она, говорю ( подошел ... к окну, сам весь высунулся ), вон она в кусте - то, смеется вам, видите? » Поверил вдруг он, так и затрясся, больно уж они влюблены в нее были, да весь и высунулся в окно. ... тут схватил это самое пресс - папье чугунное, на столе у них, фунта три ведь в нем будет, размахнулся, да сзади его в самое темя углом. Не крикнул даже. Только вниз вдруг осел, а в другой раз и в третий. На третьем - то почувствовал, что проломил. Они вдруг навзничь и повалились, лицом кверху, все - то в крови. Осмотрел ...: нет на мне крови, не брызнуло, пресс - папье обтер, положил, за образа сходил, из пакета деньги вынул, а пакет бросил на пол и ленточку эту самую розовую подле. Сошел в сад, весь трясусь. -
________________________________________________________________________
Книга двенадцатая
Судебная ошибка
В романе мы видим послереформенный суд
" Рассмотрение дела окружным судом начиналось с распорядительного заседания. Обвиняемому предъявлялся обвинительный акт и список свидетелей обвинения, обвиняемый объявлял о выбранном им защитнике и вызываемых им свидетелях и экспертах, при этом обвиняемый имел абсолютное право на вызов любых лиц, допрошенных на предварительном следствии. Затем, там где дело слушалось с присяжными, происходило формирование коллегии присяжных
Суд начинался с чтения обвинительного заключения, после чего судья спрашивал обвиняемого, признает ли он себя виновным. В случае положительного ответа суд имел право перейти к заключительным действиям без судебных прений, если против этого не выступили прокурор, присяжные или участвующие в деле лица. Если подсудимый не признавал обвинения, начиналось судебное следствие.
Вначале допрашивались потерпевшие, затем свидетели со стороны обвинения, затем свидетели со стороны защиты. Потерпевшие, родственники потерпевших и подсудимого, наследники подсудимого свидетельствовали не под присягой. Свидетель вначале рассказывал все, что знает по делу, затем ему задавала вопросы вызвавшая его сторона, затем противная, затем суд и присяжные через председателя суда. При противоречиях допускалась очная ставка между свидетелями. Свидетелям можно было предъявлять вещественные и документальные доказательства. Поскольку при представлении доказательств защитой, а также при опросе свидетелей и экспертов, могли появиться сведения, не проверявшиеся при предварительном следствии, защита и обвинение имели право просить об отсрочках и вызове добавочных свидетелей и экспертов для опровержения этих утверждений. Таким образом, представление суду доказательств обвинением и защитой могло повторяться в несколько циклов. После завершения представления сторонами доказательств судебное следствие считалось законченным, и процесс переходил к заключительным действиям.
Заключительная часть процесса начиналась с прений. Вначале с обвинительной речью выступал прокурор; затем следовало выступление гражданского истца ( если таковой имелся ), которому не допускалось затрагивать в речи что - либо, не связанное с его требованием; последним выступал защитник. Стороны имели право в том же порядке еще раз выступить со вторыми речами. После окончания прений подсудимому предоставлялось последнее слово.
Затем судья составлял и объявлял присяжным вопросы. Вопросы были раздельными по каждому отдельному обвиняемому и пункту обвинения. Присяжные должны были установить, имело ли место событие преступления, виновен ли в нем подсудимый, имеются ли обстоятельства, смягчающие или отягчающие вину, просят ли они о снисхождении к подсудимому. После вручения присяжным вопросов судья обращался к ним с заключительным словом, представлявшим собой обширную речь. Судья был обязан объяснить
