1. Исторический экскурс
1.1. Сознание в глазах античных мыслителей и философов средневековья.
Еще на заре цивилизации люди осознали разницу между телом и тем, которое делает его живым и мыслящим.
В частности, знаменитый философ античности Платон, в своих «Диалогах» (Федон) это нечто, которое оживляет тело, называл душой, полагая, что именно она дает телу возможность мыслить.
Душа, по его мнению, имеет возможность существовать вне тела, но оживляя его, она в этом соединении не способна познать окончательно истину, а лишь может постепенно припоминать то, что она знала до сочетания с телом: «Когда же… душа приходит в соприкосновение с истиной? Ведь, принимаясь исследовать что бы то ни было совместно с телом, она – как это ясно – всякий раз обманывается по вине тела… Так не в размышлении ли – и только в нем одном – раскрывается перед нею что-то от (подлинного) бытия?... И лучше всего мыслит она, конечно, когда ее не тревожит ничто из того, о чем мы только что говорили, - ни слух, ни зрение, ни боль, ни удовольствие, когда, распростившись с телом, она остается одна или почти одна и устремится к (подлинному) бытию, прекратив… насколько это возможно, общение с телом [1].
В этом же отрывке Платон приводит четыре доказательства бессмертия души, то есть сознания в современном понимании этого феномена.
Сначала он замечает: «… живые возникают из мертвых не иначе, чем мертвые – из живых. Но если так, мы уже располагаем достаточным, на мой взгляд, доказательством, что души умерших должны существовать в каком-то месте, откуда они вновь возвращаются к жизни… Поистине существуют и оживание, и возникновение из мертвых» [1].
Далее Платон пишет: «…знание, если оно и возникает таким образом, каким именно, я сейчас скажу, - это припоминание? Если человек, что-то увидев, или услышав, или восприняв иным каким-либо чувством, не только узнает это, но еще и примыслит нечто иное, принадлежащее к иному знанию, разве не вправе мы утверждать, что он вспомнил то, о чем мыслит?... … если, рождаясь, мы теряем то, чем владели до рождения, а потом с помощью чувств восстанавливаем прежние знания, тогда, по-моему, «познавать» означает восстанавливать знание, уже тебе принадлежавшее. И, называя это «припоминанием», мы бы, пожалуй, употребили правильное слово… Стало быть, Симмий, наши души и до того, как им довелось оказаться в человеческом облике, существовали вне тела и уже тогда обладали разумом… … всё живое возникает из умершего. Раз наша душа существовала ранее, то, вступая в жизнь и рождаясь, она возникает неизбежно только из смерти, из мертвого состояния. Но в таком случае она непременно должна существовать после смерти: ведь ей предстоит родиться снова» [1].
Платон, кроме того, указывает на самотождество идеи души: «Не правда ли, рассеянию подвержено всё составное и сложное по природе – оно распадается таким же образом, как оно прежде было составлено? И если только вообще возможно этой участи избежать, то лишь в одном случае: когда вещь оказывается несоставной?... …Скорее всего можно предположить, что несоставные вещи – это те, которые всегда постоянны и неизменны, а те, что в разное время неодинаковы и неизменностью вовсе не обладают. – те составные… Когда душа и тело соединены, природа велит телу подчиняться и быть рабом, а душе – властвовать и быть госпожою. Приняв это соображение, скажи, что из них, по-твоему ближе божественному и что смертному? Не кажется ли тебе, что божественное создано для власти и руководительства, в смертное – для подчинения и рабства… … из всего сказанного следует такой вывод: божественному, бессмертному, умопостигаемому, единообразному, неразложимому, постоянному и неизменному самому по себе в высшей степени подобна наша душа, а человеческому, смертному, постигаемому не умом, многообразному, разложимому и тленному, непостоянному и несходному с самим собой подобно – и тоже в высшей степени – наше тело» [1].
Платон также полагает непричастность души порочности, считая ее гармоничной: «Ни одна душа, Симмий, порочности не причастна: ведь душа – это гармония, а гармония, вполне оставаясь самой собой, то есть гармонией, никогда не будет причастна к дисгармонии… … все души всех живых существ одинаков хороши, коль скоро душам свойственно оставаться тем, что они есть, - душами» [1].
Платон, кроме того, пытается показать не только бессмертие души, но и ее неуничтожимость в целом: «Теперь о бессмертном. Если признано, что оно неуничтожимо, то душа не только бессмертна, но и неуничтожима… И когда к человеку подступает смерть, то смертная его часть, по-видимому, умирает, а бессмертная отходит целой и невредимой, сторонясь смерти» [1].
Подобные представления Платона о душе (сознании) современными философами считаются наивными – и совершенно напрасно, поскольку сами они – и это можно увидеть ниже по тексту – ничего принципиально нового к этому взгляду на сознание не добавили, кроме описания его некоторых внешних проявлений.
Понятно, почему так происходит по словам того же Платона, указавшего на полную противоположность души телу в плане ее недоступности для исследования, когда она находится вне тела, а также невозможности изучить ее при жизни тела, так как она не только неотделима от последнего при жизни тела, но и руководит им.
Подобная недоступность души для исследования, пожалуй, главное, что понял Платон, но найти этому обстоятельству соответствующее основание ему не удалось, как, впрочем, и - всем более поздним философам и психологам.
Тем не менее, многое о душе (сознании) он интуитивно угадал, не зная о ее истинной сущности и источнике. В частности, Платон совершенно верно отметил то обстоятельство, что должно быть отдельное место, где находятся души и откуда они возвращаются в тела. Ниже показано, что таким «местом» «является» голографическая проекция вневременной бесконечности. Платон также указал на бессмертие и неуничтожимость души (сознания), а также на ее гармоничность.
Всё это действительно справедливо, но только при «нахождении» сознания в потустороннем (голограмме), поскольку там отсутствует время (текущая реальность) и соответственно – изменение в сознании в любую сторону. Отсюда вытекает и ответ на вопрос: почему душа (сознание) вынуждена возвращаться в тело? Только в течении времени она может найти изменения, то есть развитие, сохраняя при этом себя в качестве бесконечной, хотя и дискретно изменяющейся, а также проявляя мироздание в бытии, без которого мироздание есть ни что иное, как небытие. Подробнее об этом сказано ниже.
Некоторые уточнения в идеи Платона относительно души (сознания) внес более поздний античный философ Плотин.
Он очень четко обрисовал направленность души на изменение себя посредством собственной активности в бытии, для чего она вынуждена покидать потустороннее: «И эта, проистекающая из сущности (всё и ничто) активность, есть душа, ставшая этим, между тем как «то» пребывает неизменным, ибо и ум возник, в то время как предшествующее ему пребывало неизменным. Но душа создает, не пребывая неизменной, а приведенная в движение, она породила образ. Итак, взирая на то, из чего возникла, она наполняется и, вступая в иное и противоположное движение, порождает образ самой себя – ощущение… Но ничто не отнято и не отсечено от предшествующего» [2].
Плотин также уточнил «место», в котором до возвращения в тело «пребывает» душа: «…она никоим образом не находится в пространстве… Поэтому, будучи везде, она существует в том, что нигде, и, таким образом, она везде» [2]. Это указанное Плотиным «везде и нигде» действительно к пространству прямого отношения не имеет, составляя Всё и Ничто (см. ниже).
Таким образом, Плотин угадал, по крайней мере, внепространственность сознания (души) и необходимость для него «опускаться» в бытие, оживляя некоторые его пассивные компоненты.
Пожалуй, это - одна из самых смелых и адекватных догадок за все прошедшее время до открытия голограммы во второй половине ХХ века, поскольку Плотин отметил две указанные особенности сознания (души), не ведая о ее принадлежности к голограмме.
Правда, следует отметить, что еще на грани VII-VI веков до нашей эры буддисты в сборнике нескольких трактатов «Джаммапада» [3] обозначили самое главное стремление сознания – стремление к собственному изменению через бытие: «… имя и форма обусловлены сознанием, именем и формой обусловлено соприкосновение, соприкосновением обусловлено чувство, чувством обусловлена жажда, жаждой обусловлена привязанность, привязанностью обусловлено становление, становлением обусловлено рождение, рождением обусловлены старость и смерть…».
Однако в этом же сборнике буддисты «приземляют» сознание, утверждая его несовпадение с душой, которой, как они полагают, мир лишен: «Однажды достопочтенный Ананда так сказал владыке: «О благой, «мир – это пустота, мир – это пустота – так говорится. В каком же смысле, благой, говорится, что мир – это пустота. Что же Ананда, лишено души и всего, что относится к душе?... Сознание тела лишено души и всего, что относится к душе… Вот почему, Ананда, мир лишен души и всего, что относится к душе. Вот почему говорят, что мир – это пустота» [3].
Таким образом, и буддисты, и Плотин, независимо друг от друга, обозначали явную направленность (интенцию) сознания на бытие для собственного изменения, а все позднейшие философы эту идею только повторяют.
Другой античный философ – Аристотель – в отношении сознания (души) ничего существенного по сравнению с Платоном не добавил. Он пишет в работе «О душе» сущие банальности: «… душа есть причина и начало живого тела. Душа есть причина, как то откуда движение, как цель и как сущность одушевленных тел» [4]. Правда, чисто внешне он нагрузил душу (сознание) свойством оперировать понятиями на базе ощущений. Однако он не сумел, как и Платон, отыскать основание для подобной деятельности сознания.
Оба они, конечно, поняли, что душа ведет человека к знанию, причем Платон сводил этот путь к припоминанию, а Аристотель – к логическим операциям на базе чувств. Оба подхода имеют отношение к душе (сознанию) опять же со стороны ее проявления – как следствие ее функционирования, но не раскрывают ее сущность.
[justify]В отношении констатации некоторых признаков проявления души (сознания) стоики, впервые и довольно близко к истине, уподобили душу при рождении человека чистому листу, на котором чувствами пишутся мысли: «Стоики говорят: когда человек рождается, его управляющая часть души подобна листу