Фихте в своем труде «Реализм, идеализм, «догматизм»» так же как перед ним Фома Аквинский, Лейбниц, Беркли, Гербарт, – по-видимому, по внешним признакам подобия вещей в их различных формах - подмечает формообразующее свойство сознания: «Если бы наукоучению был задан вопрос: каковы вещи сами по себе, то оно могла бы на это ответить только следующим образом: таковы, каковыми мы должны их сделать… … мы обретаем в нас самих то, что мы при этом устанавливаем; мы выносим это из нас самих вовне, ибо в нас самих находится нечто, что оказывается возможным объяснить исчерпывающим образом только через нечто вне нас» [21, 1, с. 264-265].
Фейербах в своей работе «Философский материализм» очень четко отметил неразрывную связь между чувствами и душой (рассудком): «Рассудок, по крайней мере отвлеченный, есть смерть, чувство – жизнь вещей… Тело есть существование человека, отнять тело, значит отнять существование; кто уже не чувствует, то уже не существует» [22, с. 227-229]. Эти слова наводят на мысль о том, что жизни по отдельности у души и тела быть не может.
Именно по этой причине душа (сознание) не путешествует после гибели тела по каким-то закоулкам потустороннего «мира», что невозможно, так как там отсутствует время (текущая реальность), формирование которого изначально начинается именно в органах чувств, а сознание просто возвращается в зародыш новой жизни в бытии, находя опять себя в нем обновленной - в ином теле и без памяти о прошлой жизни.
Конечно, кое-кто отметит, что это беспамятное возвращение в текущую реальность равноценно возвращению из небытия, но это не так, поскольку, голограмма (потустороннее) – отнюдь не небытие (смерть) в чистом виде, а сверхвысокочастотное образование с неким подобием времени в виде разрывов бесконечности, в котором, правда, отсутствуют события. Однако, воссоединяясь с ним, каждое индивидуальное сознание получает возможность доступа к любой из прошедших жизней и доступ - только для человеческого сознания - ко всем тайнам бытия, которые она способна постигнуть на собственном уровне. При этом сознание может оценить свои достижения в прошедших жизнях, и соответственно выбрать нечто новое в будущей жизни, вполне осознанно «поместив» себя в ее начало на той или иной планете, в том или ином текущем времени.
Иначе говоря, каждое индивидуальное сознание возвращает себе память о прошлых жизнях в период перехода от жизни к смерти.
Милль в книге «Система логики силлогической и индуктивной», по существ, примыкает к идее Беркли об отсутствии организованной материи (вещей) вне наших ощущений: «… о внешнем мире мы не знаем и не можем знать абсолютно ничего., кроме испытываемых нами от него ощущений» [23, с. 252-56]. Но он идет еще дальше Беркли в своем «незнании», утверждая, что и о собственном сознании он ничего не знает: «Есть нечто, что я называю своим я, или своим «духом» и что я считаю отличным от этих ощущений, мыслей и т. д.; это нечто есть, по моему убеждению, не сами мои мысли, а некоторое существо, имеющее эти мысли, само же представляющееся мне всегда в состоянии покоя, без всякой мысли. Но что такое это существо, об этом я не имею никакого понятия (хотя это я сам); о нем я не знаю ничего, кроме ряда его сознательных состояний» [23, с. 52-56].
Таким образом, Милль, по существу, как и все предшествующие мыслители, но в категоричной форме, отказывает в познании как индивидуального сознания, так и единого сознания.
Шеллинг в своей работе «Система трансцедентального идеализма» обратил внимание на тот пик, которого достигает сознание в живых существах с обретением ими самосознания: «Самосознание является актом, при помощи которого мыслящий сам для себя непосредственно становится объектом и, наоборот, самосознание является не чем иным, как таким актом» [24, 1, с. 37-46].
Если эту мысль Шеллинга развивать далее, то можно выявить роль сознания в живых существах: сознание сначала проявляет себя во всех живых существах в их адаптивности по отношению к окружающей среде, где каждое живое существо обращается только к внешним объектам, стараясь приспособиться к ним для того, чтобы удержаться в существовании с их помощью, не перейдя в разряд неодушевленных предметов. С развитием и усложнением живых существ, сознание в них наконец достигает такого уровня, что становится способным обратить внимание на себя, что и происходит в человеке, расширяя кругозор и самодеятельность этого живого существа многократно до такого уровня, что человек в значительной степени выпадает из природной среды в созданную им искусственную среду, характерную развитием науки, техники и культуры. Человек, в отличие от прочих живых существ, начинает понимать, что он обладает сознанием и находится во времени, которое для него ограничено рамками жизненного цикла, за который он должен успеть многое сделать.
Таким образом, в человеке сознание наконец приходит к себе, а это говорит о том, что роль сознания в бытии заключается в активном воздействии на него, получая бумерангом изменение себя же, которое усиливается более всего в человеке благодаря осознанию им себя, а предназначением сознания в бесконечной цепочке жизней является развитие себя до того предела, при котором оно становится способным познавать себя же на основе сознательного проявления в разнообразных мыслях, эмоциях, решениях и поступках каждого человека, что находит свое отражение в едином сознании голографической проекции вневременной бесконечности, бесконечно пополняя его ими.
Шеллинг в той же работе намекнул на новый способ, намного ускоряющий развитие человеческих сообществ по сравнению с сообществами остальных живых существ: «Деятельность, направленная вовне и по природе своей бесконечная, составляет объективную сторону познания, обращенная же обратно к Я представляется не чем иным, как стремлением себя созерцать в такой бесконечности. Благодаря этому акту в Я вообще происходит разделение на внутреннее и внешнее, и вместе с этим разделением полагается в Я противоборство, уяснение которого становится возможным лишь из необходимости самосознания…» [24, 1, с. 81-86].
Развитие этой мысли Шеллинга может быть представлено следующим образом: появление в живых существах кроме природного (низшего) сознания самосознания автоматически предполагает противодействие их друг другу как в каждом человеке, так и его сообществах, поскольку их основные задачи в основном диаметрально противоположны: низшее сознание борется за выживание и доминирование в среде, а самосознание стремится к осознанному развитию и обогащению себя в человеке новыми знаниями, эмоциями. идеями, культурными ценностями.
Другими словами, обратив внимание на себя, то есть осознав свое присутствие в мире во времени, человек по-иному начинает воспринимать окружающее, старясь уже большей частью не приспосабливаться к нему, но менять его под свои намерения, цели и задачи, на что указал в свое время Гегель в своей работе «Проблема отчуждения»: «… будучи в то же время уверенным, что этот мир его субстанция, самосознание старается овладеть им; оно достигает этой власти над миром благодаря образованности, которая с этой стороны проявляется таким образом. что оно соответствует действительности, и притом в такой степени, в какой ему позволяет энергия первоначального характера и таланта» [25, IV, с. 260-267].
То есть замедленное эволюционные развитие, в котором главную роль играет случайность в форме мутаций в генах, на этапе появления самосознания в живых существах переходит в ускоренное развитие вплоть до информационного коллапса. Тем самым в борьбе природного сознания и самосознания в каждом человеке и его сообществах проявляется способ, которым сознание достигает максимального ускорения и разнообразия в собственном развитии в форме человеческой цивилизации.
Фихте так же интуитивно угадал неразрывную связь индивидуального сознания с единым сознанием, которое он именует духом: «Я таков, каков я есть, потому что в связи целого природы возможен был только такой индивидуум, и никакой другой; и дух, для которого совершенно ясны была бы внутренняя отдельного человека я сущность природы, мог бы из познания определенно вывести, какие люди существовали когда-либо или будут когда-нибудь существовать, в одной личности познал бы все действительные личности…»[21, 3, с. 16-17].
Вслед за Фихте Гегель в своей работе «Отчуждение идеи в природу» не преминул отметить связь всей природы с духом (единым сознанием), который в природе, отделяется от себя только для того, чтобы через нее еще более познать себя в живом проявлении природы: «Природа есть отчужденный от себя дух, который в ней лишь резвится; он в ней вакхический бог, не обуздывающий и не постигающий самого себя, в природе единство понятия прячется. Мыслительное рассмотрение природы должно постичь, каким образом природа есть в самой себе процесс становления духом, снятие своего инобытия, оно должно постичь, как в каждой ступени самой же природы наличествует дух; отчужденная от идеи природа есть лишь труп…» [25, II, с. 20-21]. Об этом же Гегель пишет в своей работе «Закономерности исторического развития, роль личности в истории»: «Эта неизмеримая масса желаний, интересов и деятельностей является орудием и средством мирового духа, для того чтобы достигнуть его цели, сделать ее сознательной и осуществить ее; и эта цель состоит лишь в том, чтобы найти себя, прийти к себе и созерцать себя как действительность» [25, VIII, с. 18-32].
То, что по Гегелю «природа есть отчужденный от себя дух» совершенно справедливо подвергает сомнению Фейербах, указывая на сущностный характер духа (сознания), который по этой причине вынужден обращаться к реальности вне себя, чтобы объединиться с ней для получения ощущений: «Что такое дух? Как относится он к чувствам? Как род к видам. Чувство универсально и бесконечно, но только в своей области, в своем виде; дух, напротив, не отделить никакой определенной областью, он просто универсален; он – сочетание, единство чувств, совокупность всех реальностей, в то время как чувства – только совокупность определенных исключительных реальностей» [22, с. 235].
[justify]Однако Фейербах, адекватно оценив сущностный характер духа (сознания), то есть наличие у него формообразующих