противника, при этом сохранив в неизменности свою территорию. [/i]
В этой армии была такая же строгая иерархия, были те же чины и ранги, только назывались они по-другому.
Принятый в ряды пехоты, Артур быстро дослужился до бойца элитных войск. Это было особое подразделение, где каждый воин равнялся генералу. Если брать в сравнение игру в шахматы, это были ферзи, которые в отличие от других фигур не были ограничены в направлениях ходов. Задача, которую ставил перед ферзём незримый гроссмейстер была проста. Нужно съесть одну из ключевых фигур на противоположной стороне доски. Выполнить это нужно безошибочно, не усугубляя позицию, не оголяя фланги, не подставляя под удар короля. В противном случае гроссмейстер часто прибегал к гамбиту и жертвовал одной из самых лучших фигур. У Артура получилось быть отличным ферзём. Как автор уже упомянул выше, война было его призванием. Жертвы? Жертвы-это данность войны. Кровь такая же её заправка, как свекольная панировка в борще. У него не возникало ни малейшего сомнения в отдаваемых приказах, он выполнял их механически отточено, так же, как плотник вгоняет гвоздь в доску. Фотография, локация, время исполнения, инструмент, это всё что ему было нужно. Всё остальное было делом техники. Артур был безупречен в своём деле, безупречен многие годы, безупречен, до поры до времени.
***
Случается так, что лучший специалист, мастер своего дела совершает фатальную ошибку, пускающую под откос всю его карьеру. Надо отдать Артуру должное, он не совершил ошибки. Это был саботаж, намеренный срыв задания. Что случилось? Фотография. Фотография которая в сотый раз скользнула к нему по глянцу стола, заставила задержать на ней взгляд чуть дольше обычного.
«Есть проблемы?» настороженно спросил связной.
«Без проблем!» - Артур как всегда улыбнулся, как всегда небрежно сунул фотографию во внутренний карман куртки, как обычно, не прощаясь со связным, встал и вышел из кафе. Стеклянная дверь ещё не успела закрыться за ним, а он уже знал, что не выполнит это задание. Более того, у него в голове уже возник план по его срыву.
В этот раз они должны были работать с напарником и это усложняло ему задачу. Нет, Артур уже не думал о задаче, поставленной незримым гроссмейстером; с момента, когда он увидел фотографию, в его голове крутилась другая задача.
Сначала всё шло по плану. Прилетели в назначенный город разными рейсами, заселились в разные гостиницы. Один раз выехали на место операции. Добирались разными маршрутами, с противоположных концов города. Долго шли друг другу навстречу с противоположных концов улицы, пока не встретились в назначенной точке. Назначенная точка, назначенное время, секунда в секунду – вот что отличает профессионалов от простых обывателей. На рекогносцировку понадобилось не более пяти минут. Всё просто. Узкая пешеходная улочка в центре города. Офис с мраморной лестницей и золотыми львами по обеим сторонам кованой двери. В определенное время из этой двери выйдет человек. То, что он откроет дверь в назначенное время, не вызывает сомнений. Он тоже профессионал в своём деле и тоже не в меру пунктуален. Дальше проще. Движущиеся с противоположных сторон ферзи, атакуют ничего не подозревающего золотого слона. У каждого будет по два ствола в правой и левой руке. Стрелять будут на ходу, одновременно с двух рук. Четыре руки, четыре ствола тридцать две пули, шестнадцать килоджоулей энергии, сто девяносто граммов обмедненного свинца, - всё это должно достаться идущей под расход фигуре. Зачем столько всего, когда хватило бы и восьми грамм? Это показательный ход. Он должен был зрелищным, чтобы многочисленные наблюдатели этого шахматного турнира восторженно ахнули и захлопали в ладоши. Этим ходом гроссмейстер хочет продемонстрировать свою мощь, показать другим игрокам, что садиться с ним за одну доску, занятие неблагодарное и опасное.
***
Настал день «икс», пришёл час «икс», в минуту «икс», исполнители появились на месте и двигались навстречу друг другу, чтобы сойтись в секунде «Икс». Третий участник шоу, в сопровождении крупного бритоголового человека в строгом костюме выходил из нужной двери. Всё должно было закончиться именно здесь, у этой двери. Выходящий из неё мужчина, даже не подозревал, что всё это: высокая кованная дверь, дорогая облицовка стены, и даже лысый мужик, которому он что-то говорил весело улыбаясь, всё это декорации. Это декорации, на фоне которых будет происходить финальное действие, после которого он навсегда покинет сцену.
Три-два-один! Настало мгновение «икс». Он что-то почувствовал. Наверное, то же, что чувствует кулик за мгновение до того, как на него с неба обрушивается смертельная тень коршуна. Что-то неуловимое и роковое. То, что ты отказываешься принять, но уже не в силах изменить. Он застыл и прищурил глаза, прячущиеся за толстыми линзами очков. Шагающий прямо к нему, человек в зелёной бейсболке зачем-то вскинул руки, словно указывая на него обеими указательными пальцами. Прежде чем он понял, что в руках человека что-то есть, раздалась серия сухих коротких щелчков. Человек крутанулся вокруг своей оси, подпрыгнул и шлепнулся на брусчатку, словно акробат, сделавший неудачное сальто. Зелёная бейсболка отлетела в сторону. Секундная пауза проглотила все звуки, кроме отражающихся от стен щелчков и истошного вопля какой-то женщины. Ещё мгновение и очнувшийся от шока лысый метнулся в его сторону. Он осознал, что пришло время работы. Есть такая работа, к которой постоянно готовятся, но выполнить её приходится один, или два раза в жизни. Лысому не удалось выполнить свою работу. Щелчки будто удары невидимых хлыстов, стеганули по нему, впечатывая в стену. Тёмные брызги роем голодных пчёл сели на сайдинг. Лысый застонал и съехал вниз, чертя спиной на стене широкий бордовый шлейф.
Оторвав стеклянный взгляд от убитого телохранителя, Стас посмотрел перед собой. На месте человека в зелёной бейсболке стоял человек в чёрной. Он точно так же вскинул руки, и две воронёных трубки уставились прямо в его глаза. Бесполезно было дёргаться, приседать, пытаться убежать. Крошечные зрачки в трубках глушителей улавливали каждое его микродвижение. Одно мгновение и выпущенные из трубок молнии вонзившись в него, будто гвоздями приколотят его тело к стальной двери. Щелчки он услышит позже, а может даже и не успеет их услышать. Он не успеет почувствовать даже боли. Что останется последним, это обида. Обида за то, что жизнь обрывается так нелепо в самом интересном месте.
Короткий свист заставил его взгляд подняться чуть выше стальных зрачков. Он сразу же узнал этот свист. А лицо?!
Этот затенённый козырьком бейсболки продолговатый овал, ямочку на подбородке, чуть скошенный нос, он узнал бы из миллиона. Эти глаза, серые, всегда жадные и горящие он не перепутал бы не с чьими другими. Эти тонкие губы, кончики которых вечно загнуты в кривой ухмылке могли принадлежать только одному человеку. Десятой доли секунды ему понадобилось, чтобы узнать его, некогда родного и такого чужого теперь.
- У тебя пять часов, чтобы исчезнуть из страны! – А вот голос изменился. Из него будто исчезло всё живое, оставив место холодному металлу. Но разве об этом сейчас ему нужно думать?
Щёлк…щёлк…щёлк. Невидимые гвозди влетели в стену в нескольких сантиметрах от его лица. Кусок отколотой штукатурки полоснул по щеке. На мгновение Стас зажмурился от острой боли, прижимая руку к лицу, а когда открыл глаза, увидел только причитающую женщину на противоположной стороне улицы. Человек в чёрной бейсболке словно растворился в атмосфере. Ватные ноги отказывались слушаться, и он опустился на корточки, продолжая размазывать по лицу, не унимающуюся кровь. Он сидел плечом к плечу с лысым, которому уже никогда не суждено было подняться на ноги. Сквозь щель в окровавленных пальцах пробивались синие блики мигалок, вокруг суетились какие-то люди, ревели сирены. Но вся эта суета была только фоном, декорацией, задним планом. Поверх всего он видел только огромные серые зрачки. Все шумы заглушал только этот заматеревший голос и фраза: «У тебя пять часов…». Эта фраза раздваивалась и отдавалась в голове многократным эхом. В сознании крутилась только одна мысль, что он не сделал чего-то очень важного. В моменте Стас сдавил лицо измазанными кровью пальцами и застонал. «Вот же чё-ё-рт! Вот чё-ёрт! Чё-ё-ё-ёрт!». Внезапно он прыснул, захохотал, громко, заливисто. Страшный хохот, прокатился по каменной трубе улицы, словно раскат грома, заставив всех вокруг замереть и обернуться. В этот момент кажется замолчали даже сирены. «Беру и помню! Ха-ха-ха! Беру и помню! Беру и помню!».
Он выкрикивал эту фразу всё громче и громче, словно надеясь, что человек в чёрной бейсболке, ещё рядом и может его услышать.
Две пары сильных рук подняли его с корточек.
- Стас Денисович! Вам сейчас в больницу нужно. – Рыжебородый человек в строгом костюме сдавил его запястье. Стас растерянно кивнул и уже было направился в сопровождении рыжего и двух врачей к сверкающему фургону, но на полпути встал, словно вкопанный. Он выдрал правую руку из заботливого захвата рыжего, загнул манжету рубашки посмотрел на часы. Золотые стрелки Омеги, говорили, что сейчас половина шестого. Пять часов! Человек в бейсболке сказал, что у него пять часов. С того момента, как он это сказал, прошло минимум полчаса, а это значит, что он не располагает даже этим ничтожным временем.
- Миша! – он схватил рыжебородого за лацканы пиджака. – Слушай сюда! Через час я должен быть в аэропорту. Купишь мне билеты на ближайший рейс в любую европейскую страну, где действует Шенген. Понял?
- Но Стас Де…
- Я тебе сказал, делай, что говорю! – Разбитый голос снова отвердел, превратился в металл. В глазах полыхнули гневные огоньки. – И еще…сделай так, чтобы как минимум четыре часа информация о покушении не просочилась в эфир…
- Но это невозможно!
- Миша, я говорю тебе про новостные каналы, а не про блоги и Ю-тюб. – голос сорвался на крик. - Сделай максимум возможного.
***
Уже через час с небольшим он сидел в мягком кресле бизнес-зала в аэропорту и жадно глотал водку с тоником из массивного стеклянного стакана. Едкие слезы катились из глаз, и ему приходилось то и дело снимать очки и вытирать лицо рукавом кардигана. Он не понимал причину этих слёз. Может быть они были реакцией на большое количество спиртного, но, скорее всего, причина была гораздо глубже. Это какое-то непонятное ощущение, мысль, которая брезжила на задворках сознания. Сознание же металось в воспалённом мозгу и издавало истошные вопли на счёт того, что нужно быстрее перевозить жену и детей, озаботиться продажей некоторых активов и покупкой недвижимости там, где ему похоже придётся жить ближайшие несколько лет. Сознание рыдало по той жизни, с которой ему суждено будет попрощаться, оно плакало по утраченным устоям, оно истерило от того, что впереди ждёт что-то тёмное и непонятное.
[i]Он не задавал себе вопрос «Кто?». Ответ был очевиден. Единственное, чего он не ожидал, это того, что всё зайдёт настолько далеко, и его оппоненты пойдут на такие крайние
