меры. Несмотря на то, что в большом бизнесе, в последнее время все привыкли решать проблемы таким образом, он не мог поверить, что всё это может произойти именно с ним. Такое бывает, и мы часто преуменьшаем серьёзность обстоятельств, не слышим предупреждений, не видим знаков, пока однажды перед глазами не замаячит воронёное жерло ствола. [/i]
Волна, поднятая ударной дозой алкоголя, постепенно глушила тревожные голоса в голове, оставляя лишь тот, который был на задворках сознания. Этот голос…нет не голос…шёпот говорил: Это всё не важно! То, что ты в одночасье потерял всё и чуть не лишился жизни неважно! Важно то, что на этой смертельной развилке, на границе жизни и смерти стоял он. А это значит…это значит то, что игра не закончена. Та игра, которая стартовала в далёком детстве теперь нашла своё продолжение. И это значит, что всё это…- Он оглядел погружённый в интимный сумрак зал, посмотрел на чуть подрагивающую руку с золотым хронометром на запястье, на покачивающийся мысок дорогого ботинка… всё это! – его взгляд проник сквозь пластиковую перегородку, пронзил периметр огромного зала аэропорта, устремился сквозь пространство. В глазах словно в окне несущегося поезда мелькали лица, декорации, сцены из недавнего прошлого. Он летел в скоростном сапсане, только этот поезд мчался назад. Отсечные столбы демонстрировали обратную нумерацию. Десять: Волчий взгляд испод обреза козырька, щелчки, дикая боль в рассечённой щеке; Девять: красное лицо Макара и его язвительное: «Ты ещё пожалеешь»;
Восемь: «Ни процента!» - его крик, заставляет пухлые губы визави болезненно сжаться;
Семь: Хлопки раскупориваемых бутылок, пьяный выкрик: Стас, дружище, за новую веху в жизни! За нового председателя фракции! Теперь заживём!
Шесть: Итак: можно констатировать, что по прибыли мы переступили отметку в десять миллиардов. Поздравляю всех и в особенности Стаса Денисовича! – Лощёный директор Крамер, под шум аплодисментов вальяжно выбрасывая руку, выключает проектор;
Пять: – Тендер на двести миллионов…подряд на сто пятьдесят…слияние с «Юпитером», полный разгром «Кометы», поглощения «Сталкера» и «Юнитрейда».
Четыре: «Мой достаток позволяет содержать сотню баб и кормить целый город с их отпрысками! Могу я позволить себе хотя бы ещё одну? – Заплаканные глаза жены Лены.
Три: «Поздравляю с первым заработанным миллионом! – Его первый партнёр Жека залихватски запрокидывает стакан, проливая дешёвый виски на воронёную бороду.
«Ну я бы не сказал, что он прямо-таки заработанный!» - застенчиво улыбается он, поднося стакан к губам.
«Дружище! Чтобы заработать стартовый капитал, нужно или украсть, или смухлевать. Таковы правила игры!»;
Два: Палатка, увешанная пёстрыми шмотками; выцарапанная на деревянной столешнице парты, похабщина.
Один: Стоп, приехали!
Голубые летние сумерки. Приглушенные крики, суета, голова гудит, будто по ней ударили молотом. Из разбитого носа ручьями хлещет кровь, она сидит рядом и причитая, трет под саднящим носом, напитанным кровью платком. На опустевшей аллее маячит спина удаляющегося человека. Кровь с рассечённой руки градом стекает на асфальт, но человек будто не замечает этого. Вот-вот тёмный силуэт исчезнет, и тогда будет поздно.
«Беру и помню!» - неистово орёт он. Человек не оборачивается. Он уверенно направляется к противоположному концу аллеи, и уже через секунду растворяется в багряных всполохах рассвета.
Значит всё это!
Всё: прошлое, будущее и даже это настоящее…
Всё: крики, смех, отбелённые винирами улыбки, бриллиантовые серьги, взмывающие вверх графики продаж, хрустящие пачки гербовой бумаги, дома, лощёные машины, злобные окрики…Всё сходится в одной точке. Всё это имеет одну природу, всё это подчиняется одному закону.
Игра! Игра продолжается! Она оказалась не такой примитивной и её простые правила трансформировались, превратившись в сложные законы. Оказывается, всё это время…вся дистанция от сидящего у оградки паренька, до утопающего в кресле бизнес-зала человека средних лет – всего лишь один единственный ход. Этот продолжительный ход растянулся на десятки лет, он перебросил мальчика из хрущёвской квартиры в особняк, переместил его зад с табуретки на мягкое кресло, пересадил его с Жигулей на премиальный бизнес-кар.
Стас криво улыбнулся и осушил стакан. Всё вдруг сложилось в его голове. Все эти годы, события, действия упростились, стали плоскими и легли на шахматную доску. Его ход был витиеватым и сложным, но в контексте игры он оказался слабым.
Его оппонент сделал поистине сильный ход, а значит он был подготовлен гораздо лучше. Эта партия точно за ним. А будет ли другая? Может быть…может быть…
***
- Стас Денисович, к вам пришли. – Девушка кокетливо улыбнулась, сверкнула огромными воронками глаз. Голос у девушки был низкий, томный; белый укороченный халатик обнажал нежную шелковистость бёдер.
- Кто там, Маришечка? – Его ответная улыбка была обаятельно заигрывающей. Привычка флиртовать, это то, что остаётся с тобой, даже когда никакого смысла и повода для этого флирта не остаётся. Теперь ему приходилось принимать посетителей не в шикарном кабинете, а в отдельной больничной палате, и девушка в халате была не секретаршей, а явившейся на смену сестрой.
- Мужчина…м-м-м…сказал, что вы должны знать…вы его искали.
- Зови! – Сердце отбивало дробь. Он подобрался на кушетке, подтягивая за собой привязанную намертво стойку монитора, одел очки и замерев, уставился в направлении дверного проёма.
Он сразу узнал появившегося в нём человека.
Годы, привычки, травмы, деньги, или отсутствие оных, меняют человека, делают его практически неузнаваемым. Но всё-таки есть что-то, что навсегда остаётся с нами и не меняется ни при каких обстоятельствах. Это «что-то» может быть едва уловимым и может быть неважным для постороннего взгляда. Но в жизни каждого, есть те, кто опознает его по этим невидимым чертам. Свой всегда узнает своего!
- Здравствуй Артур!
Когда-то, он был высоким – сейчас стал каким-то маленьким, осунувшимся;
Когда-то его лицо было розовощёким и полнокровным – сейчас оно стало серым, с бледными губами и глубокими бороздами на щеках;
Когда-то он был широкоплечим атлетом – сейчас же стал худым и скрюченным;
Когда-то его пылающий взгляд мог поджечь всё, словно огнемёт – сейчас в серых глазах курился прогоревший пепел.
Болезненно сощурив глаза, Стас вглядывался в облик человека. Просвечивая его, словно рентгеном, он снимал с него одну за другой оболочки. Сначала появился человек в чёрной бейсболке. Жёсткий, холодный, твёрдый как камень. Человек, который на его глазах убил двоих, и сделал это так легко и непринуждённо, будто стряхнул пыль с рукава. Человек с инструментом, отнимающим жизни; виртуоз, филигранно владеющий этим инструментом. Не было сомнения, что он был прислан именно за его жизнью, по факту же, он сделал всё, чтобы оставить её (жизнь), хозяину.
И снова он, только моложе, уже в плечах, ещё не утративший романтичный блеск в глазах. На его зрачки впервые легла изморозь, которая со временем покроет льдом роговицы. Рука чуть отведена в сторону, с запястья рубиновыми бусинками сыплются капли крови. В считанные секунды протрезвевший, за считанные минуты повзрослевший, навсегда утративший несколько градусов температуры тела. Он, поворачивается на каблуках и уходит прочь. Облачённый в пиджак худощавый торс, ещё по пацански сутул, но походка уже другая, решительная, заставляющая проминаться мягкий асфальт.
Под этой оболочкой ещё несколько, но те похожи одна на другую. Романтичный азарт во взгляде, заразный смех, всегда твёрдое рукопожатие, и, если, что, твёрдый тычок под дых. Эти оболочки отличаются только появлением юношеских прыщей, скудного пушка над верхней губой и ломающегося голоса. Детские образы намного роднее и ближе. Именно эта хитрая улыбка, заразный смех, вечно горящий взгляд, принадлежат его брату по крови, его злополучному и вечному другу.
- Ну привет!
Артур точно так же прожигал взглядом человека на больничной кушетке. Опыт былой работы позволял мгновенно срывать оболочки, проникать в самую суть визави. Перед ним мелькали кадры ретроспективы, превращающие тучного человека с отёчным лицом и навсегда усталым взглядом, в резвого дворового пацана, с вечно торчащими, непослушными кудрями. Потом была перспектива, в которой незадачливый паренёк, перевоплощался в серьёзного розовощёкого мужчину. Застиранный школьный пиджачок менялся на строгий костюм от Канцлера, потом на выходные пары от Армани и Дольче. Запястье сменяло десятки браслетов от средних швейцарских часов до золотых инкрустированных бриллиантами хронометров. Духи становились всё ароматнее, женщины изысканней и грациознее, страны всё экзотичней, дома и машины шикарней и дороже. Он растёт, он становится живее, полнокровнее, его жизнь переливается как увенчанный бриллиантами шар. В какой-то момент раздаётся хлопок и шар начинает стремительно сдуваться. Бриллиантовый газ со свистом покидает оболочку, превращая некогда блистающего человека в серую массу, лежащую на больничной койке.
Что стало причиной такой стагнации? Неважно. Главное, то, что стагнация неизбежна сама по себе, или из-за возраста, или в силу обстоятельств. Его собственный шарик прокололся очень давно, когда заключённая в нем энергия только набирала силу. А если быть точнее, шарик он проколол сам. После случая со срывом задания всё покатилось под горку. Ему пришлось поменять имя, страну, род деятельности. Да и ещё много чего: привычки, жизненные установки и сам уклад. Деньги, которых поначалу казалось достаточно, быстро таяли, а профессии, (другой профессии), в которой он мог бы себя найти, не оказалось. Он вернулся домой почти нищим и невостребованным на рынке труда. И всё же он нашёл своё счастье. Это была настоящая любовь, которой он возможно и не обрёл бы в своей прошлой профессиональной жизни. Но и это счастье осталось в прошлом. Теперь же…
- Ты зачем меня искал?
Разумеется, Артур не задал этот вопрос с ходу, только появившись на пороге. Вопросу предшествовала прелюдия с сантиментальными улыбками, лживыми «Хорошо выглядишь»; «Совсем не изменился», стандартными «Как ты», и ещё более тривиальными «Неплохо», «Потихоньку». Потом было немного воспоминаний о самых ярких событиях юности, смех со слезами и вот пришло время главного вопроса.
- А тебе не интересно, как я тебя нашёл?
- Нет…- грустная ухмылка углубила борозды на щеках. – В прошлой жизни я мог найти любого, неважно поменял он имя, место жительства, или даже сменил внешность. Если бы тогда мои поиски поручили такому, как я, мне бы здесь не сидеть. Понятно, что с твоими средствами, разыскать меня не составило труда, поэтому меня интересует другое и главное: «Зачем?».
- Ты знаешь, что я не жилец?
- Я читаю прессу. – Артур скорбно кивнул.
- Знаешь, что недавно…- он тяжело вздохнул – так получилось, что я остался один…
- И про это я тоже читал. Соболезную!
- Мне нужна твоя помощь…
[i]- Помощь?! – Артур ткнул себя
