Поток этих неприятных размышлений прерывает голос его взбалмошной компаньонки, едва слышный, но вибрирующий от эмоций. Когда Стив отпер дверь в спальню Кристины Шарп (оба детектива, разумеется, до того посетили её дважды, но, как и полиция, не нашли ничего подозрительного и предосудительного), Лу громко кричит откуда-то из простенка между старинной железной кроватью и книжным шкафом:
— Проклятье, и эта дверца замурована давным-давно! Что за… невезуха!
Лицо же молодого Монтгомери при этих словах становится почти счастливым.
— Выходит, что и вторая смерть в наших стенах произошла не от руки убийцы! — напыщенно восклицает он.
— Аллилуйя, — сардонически откликается Лу из стены.
— Не факт, — Зак неожиданно чувствует настоятельную потребность возразить. — Дверь спальни мисс Шарп вовсе не была заперта, не забывайте. Наличие потайного хода не влияет на возможность…
Лу не даёт ему договорить, она снова кричит:
— Я ничерта не слышу из твоих гениальных соображений, босс! Возвращайтесь к дыре! Надо переговорить!
И в простенке раздаётся удаляющийся топот и приглушённое ругательство.
Стив растерянно потирает лоб, слегка улыбаясь:
— Что ж, идём и мы, мистер Пембертон.
Мистер Пембертон идёт, не понимая, почему у него так резко испортилось настроение. Потому, наверное, что рухнула хорошо и гладко выстроенная версия о таинственном губителе человеческих душ, вылезающем из стен.
Ну или почти рухнула.
— Заметно ли, что по этому ходу кто-то недавно передвигался, мисс Филипс? — строго спрашивает он, едва дождавшись, когда Лу — в порванной на левом плече сорочке, всклокоченная, с глазами, пылающими азартом, выберется из пролома, причём очень грациозно, зараза.
Та машинально отряхивается от клочьев паутины и отвечает, не задумываясь:
— Сложно сказать. Это же не поверхность Луны с отпечатком одинокого башмака Нейла Армстронга. И ищейку туда не запустишь, она от пыли задохнётся… Стоп! — она вдруг безжалостно и совсем неженственно бьёт себя кулаком по лбу. — Тупая безмозглая башка! Енот!
— Вы хотите использовать Феликса в качестве ищейки? — недоумённо спрашивает Стив. — Не думаю, что…
Лу одаряет его убийственным взглядом из-под спутанных кудрей и коротко бросает:
— Конечно, вы не думаете! Вы и не обязаны! Вы наняли нас, чтобы мы думали, но и мы этого не делаем, — теперь она смотрит прямо на Зака так пронзительно, что того пробирает дрожь. — Босс, — голос её становится елейным, — вы не хотите меня спросить, где, чёрт подери, вошёл в стену енот?
С губ Зака чуть было не срывается: «Твою мать!»
— А ведь правда, — вместо этого сухо бросает он. — И где же, по-вашему?..
— Поскольку этот пролом, — Лу выразительно тычет пальцем в сторону дыры, из которой только что вылезла, — организовали мы, то, вероятно, енот проник внутрь стены в том же месте, где это делает злоумышленник.
Стив сжимает челюсти, и на его скулах вздуваются желваки:
— Так вы считаете, что злоумышленник всё-таки был?
— Мистер Монтгомери, — вместо ответа произносит Лу с ударением на каждом слове, — мне нужен этот енот! Прямо сейчас. Немедленно.
* * *
Енот — такой же коренной исконный житель Северной Америки, как краснокожий индеец. Он, как мало кто из лесных обитателей, приспособился к выживанию рядом с человеком — даже в современных мегаполисах, деля городские помойки с воронами и крысами. Но всё равно каждый кусочек добытой еды он старается прополоскать, на то он и енот-полоскун.
Он может казаться милым, забавным и туповатым, но это такая же маска, какую он носит на своей раскрашенной в чёрное и белое острой мордочке.
Недаром Гамбо, зверю-трикстеру, зверю-оборотню посвящено столько негритянских и индейских преданий.
* * *
На сей раз Зак отправляется на кухню вместе со Стивом, он слишком взбудоражен, чтобы терпеливо сносить неминуемые едкие нападки Лу, сокрушённой их совместной недогадливостью. Зак не сомневается, что Лу подберёт для «недогадливости» иное слово.
— Кухня — постоянное место дислокации Феликса? — уточняет он.
Стив оборачивается к нему с вымученной улыбкой. Он тоже сразу как-то сник.
— В кухне его миска, лежанка, оттуда его не гонят, а, наоборот, балуют, — рассудительно отзывается он. — Но на самом деле Феликс подолгу исчезает там, — он указывает на узкое окно, мимо которого они проходят.
За окном — ночь, полная пения птиц, насекомых и лягушек, полная таинственных смертей и зарождения новых жизней, к чему и призывает исступлённый птичий и прочий хор.
— Его настоящий дом — болото и мангры. Возможно, туда он уже и отправился. К своей подружке. Так что мы можем вовсе не найти его, — Стив коротко вздыхает. — Мисс Филипс будет в отчаянии.
— В ярости, лучше скажите, — с неприметной усмешкой поправляет Зак.
Но енот всё же оказывается на кухне: свернулся калачиком на своей лежанке, сделанной из плетёной корзины и куска старого пухового одеяла. Он вскидывает мордочку в чёрной маске, заслышав шаги людей, его лукавые глаза щурятся от включённого Стивом света.
— Пойдём, приятель, нам нужна твоя помощь в расследовании, — непреклонно заявляет Стив, подхватывая зверька на руки. — Давай, давай.
— Но это действительно не ищейка, не знаю, что выдумывает Лу, — ворчит Зак, догоняя их. — Даже не собака. Полудикое лесное животное. Невозможно убедить его отправиться на поиски входа в этот ваш… лабиринт. Он, кстати, мог самостоятельно найти вход, собравшись поохотиться на мышей. Возможно, где-то в стене просто есть щель между рассохшимися досками. Мы попусту тратим время. Надо дождаться наступления утра и методично обследовать сам лабиринт изнутри. А также каждую комнату.
— Но мисс Филипс считает, что Феликс может помочь прямо сейчас, — прерывает его Стив. Похоже, он вовсе не слушает рассуждений главы детективного агентства Пембертонов. — Давно ли она работает на вас? — выпаливает он вдруг.
Вот совершенно неуместный вопрос при сложившихся обстоятельствах.
— Не так давно, — дипломатично отвечает Зак.
Безусловно, Стив исподволь пытается выведать, какие отношения связывают босса и помощницу. Зак и сам бы так сделал на его месте, но…
— Мы вместе учились в школе, — с глубоким вздохом поясняет он. — Лу была сиротой, переехала с Севера к своей одинокой тётке, которая стала её опекуншей после смерти родителей. Экстравагантность Лу… мешала… э-э… установлению здоровых социальных связей с остальными учениками… и я… э-э… помогал этой адаптации, как мог.
— Вы были столпом общества, — уверенно подсказывает Стив, покосившись на него.
— Воплощением респектабельности, — кисло улыбается Зак. — Все стремились со мной общаться, ну, знаете, как это бывает у подростков, так что наши взаимоотношения оказались для Лу полезными.
Ещё какими полезными!
Поворот коридора — и они видят Лу. Та распласталась по стене, как Человек-Паук, она то встаёт на цыпочки, вытянувшись стрункой, то порывисто опускается на корточки, исследуя лабиринт снаружи, подол её сорочки развевается, кудри рассыпались по спине. Даже нелепые кроссовки на длинных ногах не уродуют её.
Чертовка! Надо же, влюбила в себя наследника состояния Монтгомери! Всё её чёртовы сиськи! Зак старается на них не смотреть.
— Вы где застряли?! — с негодованием кидается Лу им навстречу, и тут же голос её смягчается: — Ага, Феликс! Давай, иди же сюда, красавчик, и покажи нам, дуракам, где ты вошёл в эту ловушку, не то мы будем рыскать тут не меньше недели.
Она пригибается и вслед за резво устремившимся в проход енотом пропадает в лабиринте, прежде чем Зак успевает хоть слово вымолвить. Перед ним мелькает подол откровенно грязной сорочки, смуглые лодыжки, пыльные кроссовки… и… всё?!
Да что же это такое?!
— Лу! — свирепо гаркает он, согнувшись, чтобы тоже залезть в дыру. — К дьяволу! Мы за тобой!
— Идиоты! — доносится сердитый голос Лу уже будто бы откуда-то издалека, но в нём слышится и явственное облегчение.
Проход довольно узок для нехуденького Зака, так что идти приходится боком, но хотя бы не скрючившись, как он опасался. И ход этот ничем не захламлён, просто затянут кое-где паутиной, а в воздух от их шагов поднимается слежавшаяся за десятилетия пыль. Над стенами поработали жуки-древоточцы. В луче фонаря впереди мелькает сорочка Лу, позади раздаётся сухое покашливание Стива. У самого Зака отчаянно першит в горле. Да уж, аллергикам тут не место!
Поворот. Ещё поворот. Ещё. Зак перестаёт ориентироваться. У него вообще плоховато с пространственным мышлением. Им стоило бы прихватить волшебный клубочек или оставлять за собой хлебные крошки, как в старинной сказке. Чёртов енот, возможно, просто морочит им головы! Нравится ему это, вот и…
Лу внезапно замирает на месте и вскидывает руку — ни дать ни взять, леди Свобода. Зак понятия не имеет, где они сейчас находятся, но, судя по тому, сколько времени прошло с начала их похода, уже в противоположном крыле дома. Со спальнями старого хозяина, Белинды, Стива по одну сторону от короткой перекладины буквы Н и комнатами Конни и близнецов — по другую. Две спальни пустуют, одна из них когда-то принадлежала несчастной учительнице.
Пока Зак напряжённо гадает, куда именно они свернули, и чья комната сейчас расположена за стеной, его догоняет запыхавшийся Стив, и теперь они молча стоят, шаря вокруг лучами фонариков и сдерживая дыхание, чтобы не закашляться. В почти полной тишине явственно слышится бормотание. Странное, приглушённое, на два голоса — мужской и женский. Но кто бы это мог быть? На телевизор непохоже. Звучат знакомые позывные «Радио Чарльстон». Это радиоприёмник!
Они стоят возле спальни старого хозяина особняка Роджера Монтгомери!
[justify]Лучи фонариков скользят вниз, где сидит, сверкая глазами, Феликс. Бросив последний, весьма саркастический
