Остальные домочадцы в замешательстве топчутся на крыльце. Тут и близнецы, и кухарка Долли, и Белинда. Из членов семьи отсутствуют только Конни Чемберс. Но всех расталкивает Лу, снова выскочив из дома.
— Зайдите сюда, — властно командует она. Синие глаза её сузились, будто она смотрит в прорезь прицела. — Кто из вас раньше видел эту бутылку?
У неё на руке — голубая пластиковая перчатка, и в этой руке она держит жёлтую бутыль из-под чистящего средства.
— Так это всё хранится в кладовой, — растерянно отвечает Стив. — Она не заперта, кто угодно мог что угодно там взять… или подменить, — заканчивает он упавшим голосом.
— Попозже отправим это дерьмо в лабораторию, — коротко сообщает Лу, пока остальные послушно, гуськом следуют в холл. Зак всё ещё обнимает Майка за плечи, и мальчишка поднимает на него потерянный умоляющий взгляд.
— Всё будет хорошо, — ободряюще повторяет Зак. — Твоя мама выздоровеет, а мы во всём разберёмся.
Он надеется, что в его голосе звучит уверенность, которой на самом деле он вовсе не испытывает.
— Так, — говорит Лу, не давая никому опомниться, когда все суетливо размещаются в холле. — Помимо пострадавшей миссис Уильямс, здесь нет Виктора, мистера Роджера и его сиделки, что объяснимо. А где же миссис Конни?
— Мама? Я позову! — Джерри с готовностью срывается с места и мчится наверх по ступенькам, громко топая, Саманта — за ним.
Все скованно и напряжённо молчат, когда на верхней площадке лестницы наконец появляется Конни Чемберс и начинает величественно спускаться, аккуратно придерживая полы шёлкового тёмно-вишнёвого халата. Короткие кудри её красиво уложены и блестят в свете ламп. Герцогиня, да и только.
— Что тут опять случилось? — надменно роняет она, оказавшись наконец в холле. Близнецы, обогнав её, шмыгают под лестницу и замирают там, словно мышата.
— А вы что же, не слышали сирены «скорой»? — Лу поднимает брови в деланном недоумении. — И ваши дети вам ничего не сказали?
— Я разговаривала по телефону, — парирует Конни с прежним величием. — А мои дети вечно городят ерунду. В данном случае — что-то об отравившейся прислуге, как её там… Шерри. Она что, доела испорченные объедки?
Зак чувствует, как вздрагивает Майк под его рукой.
— Она вдохнула пары концентрированной соляной кислоты, залитой в бутылку с чистящим средством, — ровным голосом объясняет Лу, пристально глядя на неё.
Кони поджимает накрашенные губы:
— Непростительная тупость. Кто теперь будет выполнять её обязанности, скажите на милость? — она поворачивается к Стиву. — Ты всегда на всём экономишь. Не собираешься же ты взвалить всю домашнюю работу на этого мальчишку? — следует небрежный кивок в сторону вскинувшего голову Майка. — Он не справлялся даже с тем, что делал. И я надеюсь, ты не собираешься оплачивать вызов «скорой» для этой Шерри? Она сама виновата.
— Ты, сука! — яростно выдыхает вдруг Майк, сбросив с плеча ладонь Зака. — Гадина!
— Что? — Конни в полном ошеломлении хлопает ресницами, явно не веря своим ушам.
Майк, сверкнув глазами, отскакивает от Зака, который снова хочет удержать его за локоть, и сдавленно выкрикивает, сжав кулаки:
— Вы, уроды, кто-то из вас хотел убить мою мать!
— Тихо, парень, остынь, — негромко приказывает Зак, уже понимая, что это бесполезно — мальчишку понесло, — и беспомощно смотрит на Лу, а та одними губами произносит:
— Не трогай.
«Её любимая чёртова драма», — мелькает у Зака в голове, пока Майк продолжает взахлёб говорить, переводя горящий яростью взгляд с одного члена семьи Монтгомери на другого:
— Моя мать вам не рабыня, как и я! Мы тоже имеем право на этот дом, на ваш сраный Мэнгроув Плейс! Мы тоже по крови — Монтгомери!
Повисает звенящая тишина, и в этой тишине Лу одобрительно констатирует:
— Хорошо сказал, парень.
— Ты рехнулся? — взвизгивает Конни, а Стив коротко спрашивает, перебив её:
— С чего ты это взял?
Лу, шагнув вперёд, спокойно берёт Майка за плечи, и тот, как ни странно, это позволяет, лишь со всхлипом втянув в себя воздух. Он молчит, и тогда Лу отвечает за него — размеренно и сухо, словно читая доклад:
— Прабабушка Майкла, то есть бабушка его матери Шерри, пятьдесят лет тому назад была любовницей Роджера Монтгомери. Её звали Сара Мэй Эдвардс. Она не смогла остаться с ним и уехала на Север, будучи беременной. Шерри и Майкл — прямые потомки Роджера и тоже имеют право на его наследство. Шерри знала всё это, устраиваясь на работу в Мэнгроув Плейс десять месяцев назад, но завещание было переписано позже.
Снова повисает вязкое, как патока, молчание.
— Боже, — почти неслышно шепчет Белинда. — Боже милостивый…
Стив потрясённо проводит рукой по лицу, но после паузы говорит по обыкновению сдержанно:
— Понятно. И как давно лично вы об этом знаете?
— На днях Шерри рассказала нам правду, — отвечает Зак вместо Лу, которая поочерёдно рассматривает каждого из присутствующих Монтгомери изучающим взором естествоиспытателя в клинической лаборатории.
— Невозможно! — пронзительно вскрикивает Конни. — Немыслимо! У нас в семье — чёрные?!
— Именно это вас волнует? — тут же интересуется Лу. — Или то, что вашим детям придётся делить с ними наследство прадедушки?
— Пусть сначала представят доказательства! — Конни судорожно запахивает полы халата. — Я не верю! Роджер Монтгомери не мог спать с негритянкой! С прислугой!
— Мог и спал. Его дед поступил точно так же, — вворачивает Лу безо всякого снисхождения к её страданиям. — Это у них семейное. Именно так Монтгомери обзавелись фамильным призраком.
— Я верю в это, — тихо, но чётко объявляет побледневшая Белинда, обхватив себя за локти. — Шерри — дедушкина внучка, как и я. Мы похожи, только раньше я не могла этого объяснить. Пока вы не сказали, — теперь она смотрит Лу прямо в глаза. — Я видела Квартеронку, как будто себя в зеркале, я говорила вам об этом, помните? Но на самом деле она была похожа на Шерри.
— Что такое? — беспомощно бормочет Конни, прижав к груди растопыренные пальцы — алый маникюр выглядит на них, как сгустки крови. — Квартеронка? Старый Роджер — внук Квартеронки? Ты на это намекаешь, Белинда? Боже правый!
— Отличный ход для сценария сериала, — безжалостно возвещает Лу с мефистофельской ухмылкой. — Но нет, Тейлор Монтгомери загубил свою любовь задолго до рождения сына Чарльза, ставшего впоследствии папашей Роджера. Так что родословное древо Монтгомери почернело именно по милости последнего, — он легонько треплет Майка по макушке. — И ему это пошло на пользу. Я про древо говорю. Ты храбрый и трудолюбивый малый.
— Круто! Майк — наш кузен! — упоенно визжат под лестницей близнецы, совершенно не замечая, что их мать вот-вот упадёт в обморок.
— Но данный факт, — холодно отмечает Зак, которому совсем не нравится играть в этом сериале, — автоматически делает Майка возможной жертвой, как и любого из Монтгомери. Шерри пострадала не случайно. Я предлагаю отправить мальчика в больницу, пусть присматривает за матерью, оба целее будут. Стив, вы не могли бы позвонить и распорядиться насчёт этого?
— Я бы, конечно, мог, — резко перебивает его Стив, чьё лицо более чем когда-либо походит на бесстрастную маску, — но, если исходить из интересов его матери и его собственных, им обоим необходимо находиться здесь на момент смерти нашего деда, иначе их исключат из завещания. Это относится и к Виктору.
Лу что-то бормочет себе под нос, и это отнюдь не молитва Всевышнему, думает Зак с мрачной усмешкой. Стивен прав и, что весьма импонирует Заку, печётся об интересах мальчика.
Если это, конечно, не очередной ход в игре.
— Что ты сам выбираешь, Майк? — негромко спрашивает Лу, глядя на подростка.
Тот облизывает пересохшие губы и решительно говорит:
— Я хочу быть рядом с мамой, но я останусь тут, иначе получится, что она зря пострадала.
Стив одобрительно кивает ему:
— Я позвоню в больницу, узнаю, как она там.
— А в полицию вы не хотите позвонить? — не выдерживает Зак. Он понимает, что Лу уже взяла на себя полицейские функции, упаковав для экспертизы флакон, брошенный Шерри, но тем не менее.
Стив отрицательно качает головой:
— В полиции это тем более сочтут несчастным случаем, ведь происшествие с Шерри в первую очередь можно списать на её халатность.
— С ней всё будет хорошо, — вдруг подаёт скрипучий голос из своего угла старая Долли, про которую все забыли. — Эрзули Дантор приглядит за нею, не сомневайтесь, она уже спасла её. Эрзули Дантор не даст никому навредить ей, не беспокойся, Майки, мой мальчик. Она присматривает за всеми одинокими матерями, за вдовами и сиротами.
— Это ещё что за чертовщина? — Конни, чуть не плача, опускается в кресло и сжимает ладонями виски.
— Вы тоже одинокая мать и можете принести цветы и сладости на алтарь Эрзули Дантор, — успокаивающе сообщает ей кухарка.
— Одна из ключевых фигур вудуистского культа, — задумчиво поясняет Лу, — аналог Девы Марии, святая-Лоа, вот кто это.
— А за такими, как ты, — немедленно подхватывает Долли, тыча в её сторону корявым указательным пальцем, — присматривает Эрзули Фреда. За такими, одержимыми страстью к мужчинам.
* * *
Когда все наконец разбредаются прочь из холла, — Белинда крепко держит Майкла за руку, — Зак безразличным тоном роняет:
— Надо прогуляться за машиной. Надеюсь, она заведётся, просто у нас не было времени разбираться с нею.
Лу, мрачнее тучи, немедля сбегает вслед за ним с крыльца и сворачивает на дорожку, ведущую к воротам усадьбы. Некоторое время они идут молча, слышен только хруст гравия под их ногами, но Зак всё же не выдерживает:
— Ты расстроилась оттого, что тебя назвали… хм…
— Охотницей за мужиками? — Лу глядит на него без обычной усмешки. — Я вообще расстроилась, знаешь ли. Потому что мне не о чем было толком спросить эту кодлу, хоть я их и собрала, — она всё-таки бледно улыбается: — А вот ты спроси, почему.
— И почему же, Лу Эмбер? — мягко спрашивает Зак, включая фонарик. По ведущей к Мэнгроув Плейс дороге практически никто не ездит. Но Зак опасается, что из зарослей может вывалиться какой-нибудь очередной представитель луизианской фауны. Помимо москитов, разумеется, которые уже радостно их атакуют.
Лу коротко вздыхает.
[justify]— Хоть мы и знаем, когда примерно Шерри вдохнула пары кислоты — минут за десять до прихода Майка, тут же вызвавшего
