Хорошо хоть, что не исключили. А это – последствие николаевского ливня, – и он развёл руками. – И когда умерла моя бабушка…
– Хватит, что за пессимизм! – строго произнесла Елена. – А ну, выше голову, товарищ старший лейтенант! Никогда ничего нельзя пророчить себе, да и другим тоже. Я читала в книжке, что, проснувшись, надо написать число и то, что ты сегодня здоров, а завтра будешь здоровее, чем был сегодня. С завтрашнего дня начнём это делать. Ишь какой, осень ему, видите ли, не не нравится! У природы нет плохой погоды. Выше голову, сударь! Что нам сказал доктор? Не на улицу смотреть, а шарик надувать, лёгкие разрабатывать. Вперёд! – и она зашторила окно.
– Подожди. Я тебе кое-что расскажу.
– Опять про дождь, как вши про баню? – насупилась Елена.
– Не сердись, не про дождь. Я же не рассказывал тебе, что после папиного развода жил долгое время с бабушкой в посёлке Беково Пензенской области. Там остался дом. Мой, между прочим, дом! Правда, он уже обветшал, но всё равно в нём пахнет детством. Там даже живут мои родственники, тётя Люда Трофимина, она местный стоматолог. Удивительной красоты и такта женщина. Ты, между прочим, на неё чем-то похожа. А в соседнем районе, в Колышлее, живёт другая моя тётя, тётя Рита. Она тоже врач, только детский. Очень умный и сильный педиатр. За её плечами тысячи спасённых детских жизней. Мы обязательно с тобой туда поедем. Там дивные места… Река Хопёр!.. Воздух… А трели соловья… А лес… Правда, комаров тоже много. Они размером почти с воробья, – засмеялся он. – А на минуту представь себе, как осенью лес на взгорье окрашивается во все на свете цвета! Красота – просто неописуемая! И во-обще, Пензенский край богат на таланты. Но это я расскажу тебе потом. А сейчас начинаем надувать шарик. Надо папе сказать, чтобы купил со свистком. Надул – воздух выходит, а он свистит.
– Ты работай, а я немного хозяйством займусь. Надо кое-что простирнуть, посуду помыть и так, по мелочам.
И всё вроде бы шло хорошо, но к вечеру у Алексея снова поднялась высокая температура, опять стала собираться гнойная жидкость в плевральных полостях, в лёгких появились новые абсцессы.
Казалось, что весь медперсонал буквально выворачивается наизнанку, делает всё возможное и невозможное, а положительного результата мало. Алексей сильно похудел, лицо его заострилось, заросло густой рыжеватой щетиной и приобрело землистый оттенок. По утрам и вечерам его мучили приступы кашля. Но все отмечали, что его дыхание становится свободным и ровным, одышка стала значительно меньше.
Лена круглые сутки крутилась как волчок. В её многочисленные задачи входило: помыть и покормить больного, если требует состояние – подложить «утку», постоянно взбивать подушку, расправлять простынь, по утрам и вечерам делать лёгкий вибрационный массаж спины, следить, чтобы не было пролежней… При её постоянной и хронической усталости она всегда была весела и жизнерадостна, что давалось ей уже с большим трудом.
Отец приезжал каждый вечер, привозил с собой фрукты, соки, воду и ещё что-то вкусненькое. Он долго сидел, склонившись над сыном, беседуя с ним о жизни, флоте, общих знакомых. Лена им не мешала, она в это время выходила в коридор и ходила по нему взад и вперёд, разминая уставшие ноги. Михаил Владимирович относился к Лене очень доверительно и уважительно, всегда называя её «дочкой».
После посещения он вставал, трепал сына по голове, корил за небрежный внешний вид, предупреждал, что Лена разлюбит его, и непременно говорил: «Крепись, казак! До завтра». Повернувшись к Елене, приглашал проводить его: «Доченька, проводи меня. Пусть кавалер немного поскучает и поревнует. Это ему только на пользу пойдёт».
Уже за дверью Лена подробно рассказывала ему о состоянии Алексея и его лечении и
было видно, как он светлел от хороших новостей и тускнел от горьких.
Прощаясь, он в обязательном порядке лез в свой неизменный портфель и доставал оттуда либо интересную книгу, либо золотое колечко или серьги, либо ещё что-то дорогое и красивое.
Поначалу Лена отнекивалась, но Михаил Владимирович был настойчив и даже обижался, сетуя на то, что купил вещь, пришедшую ей не по вкусу.
11
Время тянулось очень медленно. Казалось, что день растянут на неделю.
В это утро Лена проснулась как никогда поздно. Часы на тумбочке показывали двадцать минут десятого.
– Боже, проспала! – Елена вскочила с постели. – Как ты, мой ненаглядный? – взглянула она на Алексея и не узнала его.
Он сидел на кровати гладко выбритый, причёсанный и улыбался. На его щеках проступал румянец, которого не было со дня его заболевания.
– Спи, спи, я уже позавтракал.
– Как я рада видеть тебя в таком состоянии. Как ты себя чувствуешь?
– Замечательно! Абсолютно ничего не беспокоит. Готов к выполнению новых заданий Родины.
– Ишь, как расхрабрился, – улыбнулась Елена и тут же заплакала. – Как же я ждала, милый, этой минуты и проспала её, – улыбнулась она сквозь слёзы. – Обход уже был?
– Рано ещё. Врач, правда, заходил… А обход после десяти. Перестань, пожалуйста, упрекать себя, и не надо плакать. Всё хорошо. Твой чай уже остыл, а манная каша превратилась в желейную массу. И только яйцо сохранилось в скорлупе, – засмеялся он. – Ты умывайся, а я тебе буду задавать вопросы. При положительном ответе ты киваешь головой и говоришь «угу», а при отрицательном – только мотаешь головой. Договорились?
– Угу.
– Скажи мне, пожалуйста, если бы спустя какое-то время я предложил тебе руку и сердце, ты согласилась бы выйти за меня замуж?
– Угу!!! – закивала она головой, ибо её рот был полон пасты.
– Спасибо, Леночка! Я тебя люблю!
Она быстро прополоскала рот и, встав перед ним на колени, поцеловала руки, сказав тихо, – И я тебя очень люблю, родной мой, желанный! – и она положила голову на его колени.
– Встань немедленно! Сейчас кто-нибудь войдёт.
– Ну и пусть входит. Мне стесняться нечего.
В это время открылась дверь и вошла медсестра.
– Больной, готовим попу. А вы почему на коленях стоите, потеряли что-нибудь?
– В любви признаюсь.
– У современного мужчины скоро отомрут все чувства. Надо же, теперь женщины перед ними встают на колени…
– Это я признаюсь, а она отвечает.
– Коль так, уже хорошо. Ватку прижмите, кровь немного пошла. Бывайте здоровы.
– Спасибо, – дуэтом ответили Лена и Алексей.
– Леночка, милая, у меня к тебе просьба великая.
– Слушаю и повинуюсь, – улыбнулась она.
– Вначале скажи: у тебя деньги есть?
– Конечно. Папа дал. Десять тысяч. Но если быть честной, полторы я израсходовала на туалетную бумагу, газеты, журналы и покупала ещё какое-то лекарство…
– Не переживай по пустякам. Этого тебе вполне хватит съездить в Москву и вернуться обратно. Умоляю, поезжай сейчас на Невский проспект, а там найди любое кафе, их много. Именно там и продаётся самое вкусное мороженое на свете! Купишь его и привезёшь сюда. А мы его здесь… – и он с наслаждением потёр руками.
– Хвастун!
– Попробуешь и согласишься со мной. Возьми побольше. Так сильно хочу его, просто сил нет терпеть! Только попроси в столовой для этого кастрюлю. Мы мороженым отпразднуем сегодня нашу помолвку.
– Хорошо, любовь моя, я мигом. А кастрюльку я куплю в магазине. Уж в этом городе, наверное, всё есть.
Лена стала переодеваться. Потом вдруг остановилась.
– Ты чего?
– А обход? Я должна на нём присутствовать! Вдруг скажут что-то важ-ное, а я это не услышу.
– Езжай. Я услышу и всё тебе расскажу. И что нового в этом обходе? Посмотрят все с умным видом и уйдут. Тем более, мне стало значительно лучше. Хочется жить, творить и наслаждаться!..
– Творец ты мой любимый! – Лена наклонилась и сладко поцеловала его в губы. – Уговорил, еду, – и, помахав рукой, она вышла, а Алексей счастливо улыбался.
Через некоторое время распахнулась дверь и вбежала Елена.
– Ты чего? Забыла что-то?
– Зонт надо взять. Небо хмурится.
– Это точно. В это время года без него здесь никто не ходит.
– Лёша, подумай, может, я во время тихого часа съезжу?
– Тогда у меня может пропасть желание.
– Всё, меня нет. Поеду на такси. Города не знаю, и чтобы не заблудиться и не плутать…
– Удачи. С нетерпением жду.
– Будь умницей! – и дверь за ней закрылась.
12
– Девушка, – посмотрел на неё пожилой таксист, – я вижу, вы не местная. И, скорее всего, здесь впервые. Давайте я немного вам покажу наш город.
– Вы совершенно правы. Я бы с удовольствием. Но у меня муж лежит в академии, тяжело болеет и попросил съездить на Невский проспект и купить мороженое. Знаете, где это?
– Дочка, я здесь всё знаю. Тридцать лет за рулём. И всё-таки за полчаса я тебе кое-что покажу. Потом купим самое вкусное мороженое, и я верну тебя назад.
Лена широко раскрытыми глазами смотрела на красоты северной Пальмиры. Её завораживало буквально всё: и архитектура домов, и широкие проспекты, и причудливый рисунок ограды мостов, и многочисленные памятники, и огромная Нева…
«Ну, не такая уж она и широкая, – как патриотка Николаева подумала она. – Наш Южный Буг шире будет».
Пошёл дождь.
– С погодой у нас плоховато. Осенью эта вода целыми днями льёт с небес. Ну ничего, что-нибудь да увидишь. Муж вылечится, потом с ним деталь-но всё посмотрите. Я поеду не спеша и буду тебе всё рассказывать. Сейчас мы едем к Неве. Впереди, справа, гостиница «Ленинград», а на той стороне стоит легендарная «Аврора». Рядом с ней находится Нахимовское училище, видишь здание цвета морской волны? Сейчас мы поедем через мост Свободы на Петроградскую сторону. Впереди будет Петропавловская крепость. Слыхала про такую? Ты откуда приехала?
– Из Николаева.
– «Кругом родные всё места…», – улыбнулся он и закурил, вспоминая свою далёкую
