юность. – В Николаеве я полгода проходил учёбу в учебном отряде у Варваровского моста. После неё служил в Севастополе на эскадренном миноносце «Благородный» в спецсвязи. Боевой корабль был. У стенки не любил стоять, море ему подавай. Сейчас едем по Кировскому мосту, за ним будет памятник Суворову. Да-а-а… Николаев, значит… Сколько тогда было моряков…
– Мой муж тоже там служит на строящемся авианосце.
– Эко!.. В наши годы такого не было. Дочка, ты по сторонам смотри, а не на меня, во мне уже ничего интересного не осталось. Вот раньше… Слева Летний сад, справа Марсово поле, дальше будет памятник Петру I.
– Медный всадник?
– Нет, тот немного в другом месте. А этот поставил прадеду Павел. Как тебя величать?
– Лена.
– А я Виктор Павлович. Давай, Леночка, договоримся так. Муж выпишется, вы мне позвоните, я номер телефона дам, и покатаю вас по всем историческим местам. Договорились?
– Спасибо большое. Договорились.
– А вот и Невский проспект. Через пару домов будет кафе, которое вы ищете.
– Виктор Павлович, – смутилась Лена, – я еще кастрюльку должна ку-пить, куда мороженое складывать.
– Разве это проблема в нашем городе? И кастрюлю купим, и ведро, если потребуется.
13
Исполнив, наконец, заказ любимого, Елена снова села в машину, и они по Литейному проспекту быстро поехали в клинику. Время на это заняло не более десяти минут.
А дождь всё усиливался. Лена даже умудрилась промочить туфли.
Скинув в вестибюле плащ и стряхнув его, она быстрым шагом, по стеночке, чтобы никому не мешать, хотя коридор был на удивление пуст, пошла к палате.
– А вот и я с твоим любимым мороженым! – радостно произнесла она, входя в палату.
Но в ней никого не было. Скомканная постель Алексея валялась на полу, а на простыне и подушке виднелись большие пятна крови. Из её дрожащих рук с грохотом выпала кастрюля, и мороженое рассыпалось по полу. Но этого она не заметила.
Лена в ужасе зажала себе рот, её глаза наполнились слезами. Она стояла в дверях как вкопанная, боясь сделать шаг. Вдруг ноги перестали слушаться, и она по стенке сползла на пол.
– Почему всё так? И где Лёша? – прошептала она задыхаясь. – И что здесь произошло, наконец? Кто мне скажет?
Сзади послышался шум открывающейся двери. Лена повернула голову. Вошла санитарка с ведром и шваброй.
– Где Лёша? – дрожащим голосом спросила девушка.
– Ты сядь, дочка, на свою кровать. Негоже на холодном полу сидеть. Давай я тебе помогу, – санитарка аккуратно взяла её за руку и помогла приподняться. – Пойдём, моя хорошая, потихонечку.
Она посадила её на кровать.
– На, попей водички, – женщина подала ей стакан, Лена с жадностью выпила. – А теперь приляг на подушечку. Давай я тебе туфельки сниму. Ба, да у тебя ноги мокрые. Снимай колготки, а я одеялом накрою, чтоб не простыла.
Лена слова слышала, но они до неё не доходили, она не понимала их значения, и что с ней делают, тоже не понимала.
– А где Лёша? – наконец прошептала она.
– Ушёл Лёша, нет его.
– Как ушёл, куда ушёл? Почему меня не подождал? Мы же всегда вместе.
– Так Бог распорядился.
– А обход был?
– Был, дочка, был. И обход, и всё остальное…
– И что сказали? Мне обязательно нужно знать. Может, лекарства какие необходимы?
– Закрой, милая, глазки, может, поспишь, а я посижу возле тебя, сон твой поохраняю. Тебе силы нужны. Ой как нужны! Ты сейчас как в забытье, не понимаешь ничего, а сердце чувствует… Может, это и к лучшему, – санитарочка гладила её по голове, а Лене и правда сильно захотелось спать. Она закрыла глаза и мгновенно провалилась в бездну. Но через секунду опять была на ногах.
– Где Лёша?! – закричала она, и глаза её округлились. – Вы мне можете сказать? И почему в палате такой бардак? Откуда взялась кровь на постельном белье?
– Посиди, милая, я сейчас доктора позову. Он тебе всё и расскажет. А я человек маленький, – она скатала матрас Алексея вместе с подушкой и бельём и не спеша направилась к выходу.
– Куда вы это уносите? На чём он спать будет?
– Не волнуйся. Я всё поменяю и принесу.
Лена не знала, что ей делать. Наконец она подошла к окну, отодвинула шторы и стала смотреть на улицу. Было видно, как непрекращающийся дождь срывал листочки с деревьев в парке.
– Вот и осень. Время хоть и медленно тянется, а всё идёт своим чередом. Плохо, что дождь постоянно идёт…
– Здравствуйте, Елена Васильевна, – вошёл врач. – Пойдёмте в ординаторскую, там спокойнее.
– Мне переодеваться в больничное или в платье можно?..
– Можно и в платье, – вздохнул доктор.
14
Лена ничего не понимала, и ей казалось, что всё происходящее она видит со стороны.
В ординаторской у окна сидел сгорбленный старичок с красными глазами, в морской форме и адмиральских погонах.
– Здравствуйте, Михаил Владимирович. Вы сегодня пришли так рано. А Лёша…
– Иди сюда, дочка, садись рядом. И вовсе не рано я пришёл, а слишком поздно, – и он, притянув Лену к себе, беззвучно заплакал.
Было странно видеть такого солидного человека рыдающим.
– Я ничего не понимаю, – Елена всех удивлённо осмотрела. – Что происходит? Мне кто-то может ответить?
– Ваш муж, Елена Васильевна, умер, – грустно произнёс доктор.
– Извините, не поняла. Как умер? О чём вы говорите? Он утром так хорошо выглядел, побрился, даже румянец на щеках выступил… Улыбался, смеялся и буквально силой меня заставил поехать на Невский за мороженым. Я отсутствовала около часа, – она залилась слезами. – И всё этот проклятый дождь!..
– Не корите себя, вы ни в чём не виноваты. Обход заканчивался, когда из его рта хлынул поток крови. Скорее всего, лопнул мощный лёгочной сосуд. Дождёмся вскрытия и узнаем причину смерти. Буквально в одно мгновение его не стало. Мы были бессильны что-либо сделать.
– Этого не может быть! Этого не может быть! – истерически кричала Лена. – Как же я теперь буду без него? Где он?! Я хочу его видеть!
– Леночка, дочка, успокойся. Теперь слезами горю не поможешь. Нам предлагали делать операцию, мы тебе об этом не говорили, решили подождать. Тем более хирурги гарантии тоже никакой не давали, слишком сильно у него были поражены лёгкие. А не говорили, чтобы не расстраивать.
– Где он? – опять заголосила Елена, разрывая на себе ворот платья. – Пустите меня к Алексею!
В ординаторскую со шприцем в руках вошла медицинская сестра.
– Лена, подними подол, я укольчик сделаю – и тебе легче станет.
– Не надо мне ничего делать!
– Доченька, докторов надо слушаться, сделай, что они говорят, успокойся немного – и поедем домой. Теперь нас ждут другие дела и проблемы. А Лёша в морге. Туда никого не пускают.
– В палате вещи, – всхлипнула Лена.
– Все вещи в машине. А туда мы уже не пойдём.
Адмирал встал. Поднялся и врач.
– Извините нас, товарищ адмирал.
Михаил Владимирович горестно похлопал доктора по плечу.
– Все мы смертны, – тяжело произнёс он, выходя вместе с Леной.
15
После похорон и поминок Михаил Владимирович и Лена пришли домой. Оба долго молчали, не зная, что делать и что друг другу сказать. Наконец хозяин достал из бара коньяк и поставил его на стол.
– Леночка, открой холодильник, – сказал он, – возьми всё что нужно и приготовь закуску. – Помянём нашего дорогого и любимого Алёшеньку.
Лена машинально что-то резала, вскрывала банки, ставила рюмки и фужеры под сок…
Вскоре стол был сервирован.
– Дочка, порежь яблоки дольками, а я мандаринки почищу и шоколад принесу.
Они сели за стол. Говорить не хотелось. Адмирал разлил коньяк, поднял рюмку, помолчал и выпил. Выпила и Елена.
– Закусывай, доченька, пьяным быть нельзя. Поминки не повод для пьянки.
Они посидели немного и снова выпили.
– Леночка, я сейчас буду говорить, а ты слушай меня и не перебивай. И всё сделай так, как я прошу. Алёшенька одобрил бы меня за такие действия, – глаза его увлажнились. Он бросил взгляд в окно. – Посмотри, дождь закончился, солнышко выглянуло, и его лучик упал на наш стол. Это Лёша нам свой свет с небес посылает, значит, я всё правильно делаю. Так что я хотел сказать. Живу я, как ты видишь, один-одинёшенек в шикарной трёхкомнатной квартире, в тридцати минутах езды до центра, – он нервно закурил. Было видно, как дрожат его руки. – Скоро и мне надо к Алексею собираться.
Лена попыталась что-то возразить.
– Я прошу тебя выслушать, а уже потом высказывать свои мысли. Так вот. Я написал завещание, – Михаил Владимирович положил на стол кожаную папку и твёрдо придавил её своей волевой рукой, – в котором эту квартиру, машину, дачу, денежные сбережения и всё прочее своё имущество завещаю тебе. Не отдавать же всё это государству. Альтруизм у нас не в цене. Я предполагаю, что ты мне ответишь. Но жить в Питере и Николаеве – две большие разницы. В нём по служебным обязанностям я бывал несколько раз. Прекрасный город, город-труженик, со своими прелестями и обычаями. И тем не менее... Ты там большая начальница. Поверь, пока я всесилен, ты тут тоже не будешь кассиром или водителем трамвая работать, хотя эти профессии нужны и почётны, а люди, работающие на них, достойны всяческого уважения. Давай сделаем здесь филиал твоей фирмы. Такое же возможно? Я думаю, родители твои, вернувшись из-за границы, одобрят такое решение. И Алексей рядом...
Лена опять что-то пыталась сказать.
– Подожди, я не договорил. Я нисколько не буду стеснять тебя в чём-то и не прошу оставаться старой девой. Ты молода и красива. И ещё встретишь и полюбишь прекрасного человека, к которому я тоже буду относиться как к родному. Ты родишь мне внука и внучку, – он впервые засмеялся. –
