- Эй, хозяева! Открывай. Медведь пришёл.
На зов, нехотя выдвинулась заполневшая Ольга.
- Чего надо? Мы сегодня гостей не принимаем.
- Во как! А мы не гости. Мы инспекторы. Пришли вас к порядку призвать. Зовите-ка сюда вашего батюшку. Есть мне, что ему сказать.
Ольга, хмыкнув в полные губы ответила:
- Позвать, позову. Только, ты, мил человек, на себя опосля пеняй.
Не спеша ушла звать мастера Ли. Вскоре он сам появился в сопровождении Кирилла и Антона.
- Чем обязаны, вашему посещению?
- Я, депутат Государственной Думы, Герасов Михаил Владимирович. Являюсь председателем комитета по культурному наследию. Ко мне поступил запрос от граждан, что вы намеренно уничтожаете культурное наследие, внесённое в Государственный реестр. Кроме того, в ваше незаконное владение попали артефакты, составляющие историческую и культурную ценность. В связи с данными обстоятельствами, я требую выдать все предметы в пользу государства.
- Ага! А Государство, надо понимать, Вы? Мы, значит, должны забояться, поклониться в ноженьки, после чего вынести вам все наши ценности на блюдечке, с голубой каёмочкой. От нас вы добьётесь согласия сразу на полруки.
- Не переживайте, всё будет по закону. Со всеми необходимыми документами. Вы получите компенсацию за ценности по коммерческой цене. От министерства культуры выпишут почётную грамоту и даже отснимут репортаж на телевидении.
- Ну, грамота нам конечно нужна. Она нам, как сало на хлебе, в тёмную зимнюю ночь. Может ещё, спиртику предложите, литров двадцать, для сугрева суставов. Так мы можем и вам суставы поправить. Будут гнуться в любую сторону. Надумаете, заходите на огонёк. Милости просим. Гостям мы не рады, но для вас приём устроим. Хотя лично вам не возбраняется присоединиться к зимней пудже. Она пройдёт уже завтра в полночь. На ней мы спалим, в качестве подношения, один древний манускрипт. Если боги примут наш дар, то мы построим, ради этого случая, часовню. Тогда ваши деньги могут пригодиться. На этом заканчиваю дозволенные Буддой речи.
Мастер Ли развернулся и ушёл, сопровождаемый учениками. В ответ на эту отповедь лицо депутата превратилось в гримасу святого Вита. Он вытащил пачку сигарет, смачно прикурил от зажигалки в форме кобры открывшей свой грозный капюшон. Глубоко затянулся пару раз, а затем махнул рукой с зажатой сигаретой в сторону обители. Из Паджеро выбрались четыре громилы. Они вытискивались из дверей, словно их туда запихивали, обильно поливая маслом.
- Обыщите здесь всё! А по ходу поспрошайте с пристрастием, куда они заныкали рыжьё.
По команде фас, свора метнулась в обитель. С лёгкостью сена откинули егозу, после чего, потирая чешущиеся кулаки, стали протискиваться в двери. Первое, что их удивило, они не были заперты. Разделившись, стали вламываться в помещение. Первый, зайдя на женскую половину, тут же получил чугунной сковородкой по голове, но это его не остановило. Он пёр разъярённым быком, пытаясь ухватить, кого ни будь, за одежду. Мало чего ему удавалось, в то время как удары градом сыпались на его огромное тело. Через пять минут он сдался и побежал к выходу. Ноги сами собой заплелись, от чего громила, падая, проломил головой дощатую стенку, отделявшую женскую половину от кухни. Застыл ненадолго, а потом ползком на четвереньках стал искать выход на улицу.
Тот, что попал на приём к местным мужичкам, оказался крепким парнем. Битва продолжалась минут десять, а то и больше. Всё же, в конец разбив руки о резиновые латы, сдался и он. Поспешно ретировавшись, с разбитым в кровь лицом, он так же выскочил на улицу. Что было с бойцом, попавшим на приём к мастеру Ли. Сказать не могу. Только его тащили под руки двое побитых друзей, а он, хватаясь за посиневшее горло, пытался глубоко вздохнуть. Четвёртый и вовсе пропал, та как попал в лапы к старому вояке Сергею Афанасьевичу.
Команда побитых чёрных псов села, а верней говоря, юркнула, в свои автомобили, которые сорвавшись с места, оставили только грязные следы своего пребывания. Первая атака была отбита.
***
Подготовка к празднованию зимней Калимы, заняла весь день. Нужно было подготовить площадку, которую, в этот раз, было решено разместить на небольшом стадиончике, где проходили занятия по физподготовке обитателей монастыря. Натаскать хвороста для костров. Традиционную снежную фигуру Карачуна, а именно он был мужской ипостасью богини Кали, делать было не из чего. Снега в этом году не ожидалось. Решили сделать деревянного идола. Для этого притащили поваленную осину, предварительно поделив её на чурбаки. Сколотили из него деревянного солдата. Вырезали страшную морду. К ней прикрепили бороду из липовых мочалок. В руку засунули посох из корневища. Получилось весьма устрашающе. Помост для волхования сколотили из жердей. Когда всё было готово, стало вечереть. Прибрали мусор и хотели его сжечь, что бы под ногами не валялся. Процедура не удалась. Как бы мы его не поджигали, он начинал гореть и через минуту другую гас. Чего мы только не перепробовали, даже вылили остатки бензина на костровище. Дело не шло. Толи атмосферное давление было большое, толи воздух сырым, но процесс сжигания мусора ни как не получался. Нам даже подумалось, что вмешались потусторонние силы, дабы нарушить предстоящий праздник. Возможно, по этой причине нам не удастся поджечь ритуальный огонь, тогда ритуал пойдёт наперекосяк. Надо было срочно, что-то предпринять. Решили натаскать стружки из столярной мастерской. На что ушло ещё почти час. Облили костры масляной отработкой, которую нашли в мастерской. Заготовили десятка два факелов из консервных банок, приколотив их к палкам. Когда мы закончили, в лесу послышались звуки работающих автомашин и лай собак. Кому в голову пришла дурная идея охотиться ночью, ума не приложу, но другого объяснения мы не нашли. Вдалеке по лесу шныряли лучи яркого света от мощных фонарей. Не придав особого значения этому явлению, мы отправились на праздничный ужин. Обычно, как мне рассказывали, наоборот был пост, а в этом году программу изменили. Может это был пир, во время чумы или таким образом задабривали злых духов, я так и не распознал. Мало того, была включена, на всю громкость, музыка и везде горел свет. Мастер Ли был одет в китайский классический костюм, а остальные выглядели как роботы, поскольку под одеждой скрывались резиновые латы.
Пира не случилось. Едва все пригубили приготовленную пищу, как ЕБэ встал со своего места и произнёс всего одну фразу:
- Они здесь!
Все всё поняли и парами стали покидать застолье, выходя через тайный проход, прямо на стадиончик. В темноте каждый занял заранее отведённое ему место. Игорь, на сегодня исполняющий роль Агуни-огневеда, поджигал главное костровище. Огонь нехотя разгорался. От него сначала зажгли один факел, затем передавая его по эстафете, поджигали остальные. В это время в обители послышались звуки выламываемых дверей, отборный мат, крики приказов, бедлам разбоя, хаотичный бег множества людей. Между тем пламя факелов и ритуальных костров осветил площадь стадиона. У левого ритуального костра стояла Серафима. Накидка из белой ткани с красными блёстками напоминала поминальный саван с каплями крови на нём. Напротив неё, у правого костра, в синем плаще со звёздочками, почти сгорбившись, едва стоя на ногах от страха, обнародовалась Миля. Как только огонь ритуальных костров стал разгораться, послышался, леденящий душу, волчий вой. В круг света от факелов, прямо напротив ритуального помоста, вышла огромная рыжая волчица. Она остановилась на границе света и тьмы. Тут на её голове появилась детская рука. Она потрепала уши волчицы и в сполохах света проявилась Елизавета. На голове была всё та же красная шапка бортпроводницы, но в районе кокарды была закреплена заячья лапка. На плечах норкового полушубка была наброшена пурпурная накидка, с синим подбоем, края стягивала, та самая «золотая бабочка», которую тщетно пытались вернуть в схрон. За спиной ведьмы, во тьме, толпились призраки, не решавшиеся пройти в зону света от горящих факелов. По правую руку от неё стали выстраиваться боевики, во главе с депутатом. Их было не меньше двух десятков. У многих из них, в руках, было оружие. Перевес в силе был явно не в пользу учеников мастера Ли. Сам он появился, как всегда неожиданно. Как будь-то всегда здесь был. Он стоял на помосте в золотом балахоне, на капюшоне которого красовался чёрный круг, олицетворявший полную зимнюю луну, дом Карачуна. В руках был посох, вершиной которого были перевитые корни дерева. Внутри них виднелась золотая жемчужина. На левом плече сидел чёрный ворон. Весь его облик, кроме торжественности, вселял в сознание человека, вселенский ужас.
На предстоящем ристалище воцарилась торжественная тишина. Был слышен только треск сгораемых поленьев в ритуальных кострах. Тишину нарушил депутат, сделавший пару шагов вперёд и приказным тоном потребовавший вернуть гримуар в надёжные руки государства:
- Последний раз предлагаю вам в добровольном порядке выдать ценнейший для культуры страны литературный исторический артефакт. Конкретней говоря. Верни книгу, петух ряженый. Не то мы здесь сравняем с землёй всю вашу обитель.
Вместо ответа, мастер Ли, выставив вперёд, в направлении созданной нами деревянной фигуры Карачуна, свой посох, стал громогласно читать молитву:
- КАРАЧУН, КАРАЧУН, КАРАЧУН!
Ты нам судья и ведун,
Наш отец и пестун.
Станем мы тебя умолять.
Поверни, отче, время вспять,
Чтоб дела нам заново начать.
Ты устроил всё так,
Что ни края, ни конца не видать.
Теперь начала уж нет
У Круголета вечного лет!
КАРАЧУН, КАРАЧУН, КАРАЧУН
Ты для Мира баюн -
Только слово скажи,
Для покоя межи.
Дозволь нам и дальше жить,
Тебе царь, нам служить,
Пусть МАРЕНЕ седой,
Надоест смерти бой,
Что б растаяв от зла,
Она к ВИЮ ушла!
КАРАЧУН, КАРАЧУН, КАРАЧУН
Нашу жертву прими
Нам надежду верни
Про весенние дни
Да свободы огни
Сейчас сам Правь,
Но отдай нам Явь,
Уходя в Навь!
Славь, Славь, Славь!
[justify]После этих слов ворон громогласно, троекратно, гаркнул, во всё горло и полетел. Он сделал три круга над людской толпой, против хода часовой стрелки, а затем уселся на голову деревянного идола Карачуна. Дальше произошло невероятное. Фигура мастера Ли раздвоилась. Из-за спины выступил седовласый старец с пучком волос на голове. Длинная, до пояса седая борода, искрилась, осыпанная снежной пудрой. В руке был искрящийся ледяной посох. Ни дать ни
