КРУИЗ

интересна, как хотелось бы вам. Если вы настаиваете, я могу рассказать. Но опять же предупреждаю, что ничего веселого и радостного в ней нет. Лучше бы вы поискали себе более беззаботного собеседника.

   - Саша, я вам уже сказала, что не ради утех я здесь. Так что… рассказывайте. Я вся во внимании.

   - Ну что ж, тогда слушайте. Когда папе было пятьдесят один год, а маме сорок семь, родился я. Больше детей им Бог не дал. Проживали мы тогда в трехкомнатной квартире в самом центре Пензы. Папа работал заместителем директора большого завода, а мама трудилась на швейной фабрике. Кем, не помню. После моего рождения, она уволилась и занялась моим воспитанием. Жили мы очень хорошо, в большом достатке. Когда мне исполнилось восемь лет, родители возвращались из Ялты, где проводи свой отпуск, на машине домой. Я в это время гостил у бабушки, маминой мамы. На Ангарском перевале у машины отказали тормоза, и она, на большущей скорости, врезалась в скалу. Папа погиб на месте, а мама, с множественными переломами, долго лежала в больнице. Вылечится так и не смогла. Вышла инвалидом, на костылях. Начала сильно пить. А через полгода пьяной замерзла на улице. Бабушка, а она к тому времени приближалась к своему восьмидесятилетию, через полгода тоже умерла. Так я остался один. Близких родственников у меня не оказалось, а дальним я и вовсе был не нужен. Меня определили в детский дом. Принц превратился в нищего. Так началась моя новая жизнь, жизнь без ласок и мамкиного тепла. Поначалу было очень трудно. Просто до слез. Не всегда выпадало сытно покушать, поспать. И конфеты приходилось отдавать старшим. А не отдашь, - бит будешь. И отдашь, - всё равно за что-то побьют... Школа выживания... Она либо ломает, либо закаляет. Постепенно из пушистого кролика я превращался в волчонка. Научился показывать зубы, огрызаться. Иначе нельзя. Погибнешь. Пропадешь. Либо ты, либо тебя. Третьего не дано. В десять лет с Колькой, что сейчас в Новороссийске, решили сбежать от такой жизни. Почему-то в Астрахань. А почему, не могу понять до сих пор. Но в Саратове нас поймали, ссадили с поезда и отправили в другой детский дом. Здесь уже было хорошо, спокойно. Но всё равно… Многие дети имели хоть каких-то родственников и на каникулы их отпускали к ним. А мне восемь лет приходилось сидеть в одних и тех же стенах, - Александр в очередной раз закурил. Людмила, облокотившись на леера, тихо стояла, охватив себя руками. В ее печальных глазах отражалась поднимающаяся из воды огромная Луна. – Ну, - улыбнулся он, - получили удовольствие? На этом экскурс в прошлое советую прервать.

   - Почему? Если честно, то я просто потрясена услышанным. И что же было…

   - А ничего не было. Была жизнь с ее взлетами и падениями. Так и ночь скоро наступит. И у меня начинает складывается впечатление, что вы сами хотите погибнуть голодной смертью, а заодно и меня уморить. Лично я против этого. Приглашаю поужинать. Возражения не принимаются.

   - Я хотела бы услышать продолжение…

   - Ну, если хотите, услышите. Но не сегодня, - это точно. Жуткие истории рекомендую слушать днем, чтобы потом не мучили ночные кошмары. Ну а дальше… по моему усмотрению.

   - Согласна. Тогда я сбегаю, переоденусь?

   - Конечно. И мне не мешало бы помыть руки. Буду ждать вас через сорок минут у входа в ресторан, что на верхней палубе. Успеете?

   - Постараюсь управиться. Но если можно, то дайте мне, хотя бы час. Не пойду же я туда некрасивой, - произнесла она кокетливо, - тем более с таким обаятельным молодым человеком, как вы, - Людмила жеманно улыбнулась, - Хорошо? Не прощаемся, - она махнула рукой и быстрым шагом направилась к трапу.

                2

   Спустя час Александр, в светлых брюках, бежевой футболке и огромным букетом из алых роз, источая умопомрачительный запах какого-то дорогущего одеколона, сидел перед входом на летнюю площадку ресторана и курил.

   Людмила тихо подкралась сзади.

   - Молодой человек, вы кого-то ожидаете? – тихо спросила она.

   - Ожидаю, - не оборачиваясь, также тихо, произнес он.

   - Кого, если это не является государственной тайной?

   - А вот не скажу.

   - Почему?

   - Секрет.

   - А вдруг она не придет?

   - Мне будет обидно.

   - Правда?

   - Правда, - он встал, повернулся. Его глаза источали печаль и скрытую тоску, - Вы полагаете, она может не прийти?

   Пред ним стояло очаровательное создание в белом платье, усыпанном мелкими цветочками. Людмила была так обворожительна, что Александр даже растерялся. Он стоял, пытаясь что-то сказать, но все слова куда-то улетучились.

   - Можно задать один банальный вопрос?

   - Опять вопрос?

   - Саша, а где вы взяли цветы? – Люда не обратила внимания на его иронию.

   - Ой! Простите! Это вам, - он протянул букет, - Вы, своим потрясающим видом, ввели меня в ступор. Я сражен! Амур пронзил мое сердце, - Саша открыто улыбнулся, - А теперь, - он сделал галантный жест, - можно смело идти в зал!

   - Не уходите от ответа. Где вы... Нет, правда, где вы взяли на корабле розы?

   Александр заливисто рассмеялся

   - Купил в Москве вместе с билетом на наш круизный лайнер. Именно для сегодняшнего вечера, - он снова захохотал, - Не верите?

   - Нет. Не верю.

   - Правильно делаете. И я бы не поверил. Просто я позвонил в бюро добрых услуг и они, пока вы приводили себя в порядок, вертолетом доставили цветы сюда. Очень удобно. Как в сказке.

   - Да ну вас… Не хотите говорить правду и не надо, - Людмила погрузила лицо в букет, втянула воздух, - Ну как же мне хочется знать появление этих цветов здесь, - умоляющее прошептала она, - Корабль… Цветы… Мистика какая-то, честное слово. Или сказка…

   - В каждой сказке должна бать загадка или интрига. Без них ее продолжение будет не интересно. Вы любите прошлое, я же предлагаю сделать шаг в будущее. Вперед! А то я и, правда, погибну от лютого голода.

   - Извините. Конечно, пойдемте.

   На площадке ресторана, обнесенной по периметру высоким сетчатым забором, стояло десятка два столиков, из которых всего семь было занято. Певица, в неимоверно короткой юбочке, равнодушно пела про голубые глаза.

   Неслышно подошел белоснежный официант с перекинутым через руку полотенцем.

   - Добрый вечер! Мы рады видеть вас в нашем ресторане. Проходите, располагайтесь.

   - Спасибо. Одну только минуточку, - Саша наклонился к Людмиле, - Людочка, обратите, пожалуйста, внимание, как тихо в нашем импровизированном зале. Замолчи сейчас певица и мы услышим плеск волны и шепот звезд.

   - Да. Тихо, - Людмила недоуменно пожала плечами, - И что это значит?

   - А то, что сидящие здесь посетители не так давно пришли сюда.

   - Почему вы так решили?

   - А потому, доктор, что пьяные всегда разговаривают громко из-за притупления алкоголем слухового нерва. А раз все трезвы, то и некому шуметь. Выбирайте столик. Близко к борту садиться не рекомендую. От воды будет тянуть холодом.

   - Мне очень стыдно. Обязана была знать. Как-никак, -  невропатолог. Между прочим, хочу заметить, что университет я закончила с красным дипломом.

   - В таком случае, чтобы не упасть в грязь лицом, разрешите и мне доложить: Военно-медицинскую академию окончил с золотой медалью. Ну и чтобы окончательно сразить вас наповал, - кандидат медицинских наук. И наконец, контрольный в голову! Защита докторской диссертации назначена на декабрь этого года! – он щелкнул каблуками и склонил голову.

   - Ого! Ничего себе! Как говорит мой папа: «Разрешите ослабить заднюю ногу», - Люда отступила на шаг, с ног до головы оглядела Александра, - Такой молодой… И не подумаешь даже… Но не верить вам, всё равно, что не верить себе. Не имею права. Уж слишком вы правильный и серьезный. На авантюриста абсолютно не похожи. Скажите…

   - Мы же договорились, вечер вопросов и ответов на сегодня закончился. Команде петь и веселиться! Была когда-то такая команда в царском флоте. Так, где мы с вами присядем?

    - Давайте здесь, - она показала на столик, недалеко от выхода, - Музыку люблю слушать на расстоянии. Иначе оглохнешь раньше времени.

   Официант мгновенно положил на стол меню и встал неподалеку в ожидании.

   - Людочка, если вы не возражаете, то я всё закажу на свое усмотрение. Уверяю, - вам понравится. Хорошо?

   - Я полностью в вашей власти.

   - Значит так, - Александр посмотрел на официанта, - бутылочку Пино Нуар, греческий салат, гратен из морепродуктов, а на десерт малиновая панакота и апельсиновый фреш. Фрукты на ваше усмотрение. Не много. И обязательно виноград. Только белый. Шоколад московский, - он задумался, - Пожалуй, всё. А пока принесите нам бутылочку минеральной водички, «Боржоми» или «Ессентуки». Я ничего не упустил? – он взглянул на Люду. Та смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее щеки пылали.

   Официант склонил голову и бесшумно исчез.

   - Саша, я прошу прощение за бестактность, но ответьте, что сейчас было?

   - Где?

   - То, о чем вы говорили. Кроме шоколада, воды и винограда я, разумеется, ничего не поняла.

   Александр рассмеялся, оставшись доволен произведенным эффектом.

   - Я за всю недолгую жизнь, - продолжала она грустно, - всего пару раз посещала ресторан. Всё было тогда гораздо проще и понятнее. А тут… Вы будите смеяться, но мне за свою серость перед вами и перед собой немного совестно. Не знаю, плохо это или хорошо, но светской жизни я абсолютно не знаю. В Москве живем около четырех лет. А до этого мотались с флота на флот. Родилась в Питере… Потом Севастополь, Владивосток, Камчатка, снова Питер, где папа учился в академии, Североморск, и, наконец, Москва… Квартиру получили три года назад…

   - Не обращайте внимание. Просто я долгое время находился за границей. Вот и нахватался всякого. А стыдиться не надо. Не тот случай.

   - Саша, - прошептала Людмила, - вы представляете, сколько здесь это всё стоит? Нас потом не посадят в долговую яму? Может, пока не поздно, отменим заказ?

   - Люда, два часа назад, вы казались мне храброй девочкой! И вдруг… Ай-ай-ай! Теряете самобытность! Нельзя! А если и посадят, то сидеть будем вместе в этой самой яме. Уж там-то я точно отвечу на все ваши вопросы.

   - Если так, то я согласна.

   - Договорились.

   Официант принес вазу, поставил в нее цветы. Воду, разлил по стаканом.

   - У нас почему-то считают, что за границей жизнь лучше. Не знаю. Мне там не нравится. И Франция, и Италия, и Германия, а тем более страны Африки… Да, посмотреть есть что. Но жить?.. Другая культура, другие нравы, другие обычаи… Мы совершенно разные. Мы выше их по общеобразовательной культуре, хотя и ниже по уровню жизни и по культуре быта. Они, как бы это выразиться правильно, мало что знают вообще, кроме своей профессии, разумеется. И мне кажется, - это очень и очень плохо. У нас разностороннее образование. Мы можем поговорить на разные темы, невзирая на то, чем занимаемся. Знаем писателей, художников, общественных деятелей…  И заметьте, не только своих. Они же…. Кругозор чрезвычайно узок. А разве у нас нечего посмотреть? Один Петербург чего стоит. А Киев? Вы были в Киеве? – Александр поднял на девушку глаза.

   - Нет, - замотала она головой, - не пришлось. Но знаю о нем очень и очень много.

   - Первый раз там был в отпуске на втором курсе. Ездил к товарищу. Не поверите, я просто обалдел от красоты и величия этого