- Ну, и чего ты испугалась!? – обратился Шамшур к той, что остановилась. – Не бойся, я тебя не трону! Иди сюда!
Пограничник всем своим видом попытался вызвать у беглянки доверие. Он скорчил благодушную физиономию и приветливо махнул рукой – пастушка с места не двигалась. Тогда солдат развернулся и подошёл к костру. Положив автомат на колени, он присел на корточки и протянул к остывающим углям руки. Среди золы и обугленных головешек лежали несколько запечённых грецких орехов.
Азербайджанка тем временем, в нерешительности потоптавшись внизу, стала медленно, как бы нехотя, подниматься обратно. Взобравшись, она села с противоположной стороны костра.
- И чего бежала? Я что, такой страшный? – задумчиво спросил Шамшур, глядя не отрываясь на еле тлеющие угольки в кострище.
- Так ведь ты же подкрался! Кто знает, что у тебя на уме! – внезапно на чистом русском языке заявила пастушка.
Шамшур с удивлением взглянул на азербайджанку. Такого ответа он не ожидал. Как и его сослуживцы, он привык, что, живущие в окрестных сёлах, женщины или, вообще, не могли по-русски двух слов связать, или говорили с ужасным акцентом. Пограничники общались только с местными мужчинами, а на их жён и дочерей смотрели скорее, как на диковинных зверьков, очень на людей похожих, но таковыми не являющихся. Происходило это из-за того, что район был, отдалённый, окраинный, с исключительно азербайджанским населением, и здесь во многом по-прежнему жили по патриархальным законам прошлого. Местные женщины растили детей, занимались домашним хозяйством, ковырялись на огородах и не более того. Общение с военнослужащими выходило за те чёткие поведенческие рамки, которые им позволяла традиция.
Перед костром сидел не «зверёк», плохо говоривший по-русски, а очень даже симпатичная девица, причём она была явно не из робкого десятка. Шамшур неожиданно для себя смутился.
- Извини! – сказал он. – Я не хотел никого пугать. Я думал – вы контрабандисты.
Незнакомка хихикнула.
- Ага, контрабандисты! А это наша контрабанда! – с иронией произнесла она, указав на лежащую рядом штопаную сумку. Оба рассмеялись.
Шамшур догадался, что девушка не из села. Уж больно она была бойкой и разговорчивой.
- Ты неместная, – спросил он. – Ты из города?
- Из Нахичевани, – последовал ответ.
Шамшур снял кепку и поскрёб короткий ёжик волос. Он с интересом разглядывал азербайджанку. На вид ей было не больше семнадцати. Невысокая худенькая девушка сидела, прижав коленки к груди. В отличие от убежавших вниз, она не покрыла голову платком, а просто накинула его на плечи. Казалось, что её густую копну волнистых спутанных чёрных волос ни под какой платок не упрятать. Лицо пастушки было бледным – без намёка на загар. Точёный подбородок, нежно-розовые, как у ребёнка, губы, аккуратный нос с едва заметной горбинкой казались безупречными. Густые, изящно изогнутые брови контрастировали с чистым открытым лбом. Но больше всего Шамшура поразили её тёмно-карие, почти чёрные, глаза. В уголках этих глаз таился какой-то загадочный влажный блеск.
Солдат поймал себя на том, что бесстыдно пялится на девчонку не в силах отвести взгляд. Она его состояние заметила и хихикнула. От прежнего её испуга не осталось и следа. Незнакомка тоже с интересом его разглядывала, но делала это исподтишка, часто опуская взгляд. Руками она теребила концы своего яркого в алых розах платка.
В этот момент снизу раздался голос одной из её подруг, и она, привстав, что-то крикнула той в ответ по-азербайджански. Убежавшие вниз пастушки стали с недовольным видом подниматься назад. Взобравшись, они сели несколько поодаль и стали о чём-то спрашивать девушку у костра.
Одна показалась солдату старше и симпатичнее другой, выглядевшей уж совсем дурнушкой. Шамшур догадался, что она главная в этой троице. Старшая стала отчитывать сидящую у костра девушку, но та, скривив личико, отмахнулась.
- Что она говорит?
- Она сказала, что я должна держаться от тебя подальше. Говорит, что ты можешь быть опасным.
Шамшур ухмыльнулся. «Какие же эти бабы запуганные!» - подумалось ему, а тем временем сидящая напротив девушка с помощью деревянной палочки стала выбирать из костра запечённые орехи. Шамшур стал ей помогать, вооружившись обломком ветки.
- Тебя как зовут? – осмелел он.
- Джамаля, – просто, без какого-либо кокетства, отозвалась пастушка.
- А это твои подруги?
Девушка сказала что-то по-азербайджански, а после пояснила по-русски:
- Жена моего брата Лейла и её племянница.
Шамшур немного помолчал, а потом осторожно поинтересовался:
- Тебе сколько лет?
- Пятнадцать, – простодушно ответила Джамаля. Внешне она выглядела старше.
В этот момент сверху посыпалась земля, и по склону съехал младший сержант Кирильчук.
- Ну, что, Рома, познакомился?
Обе пастушки взвизгнули и снова бросились наутёк, но убегать далеко, как в первый раз, уже не стали. Джамаля тоже было дёрнулась, но поймав взгляд Шамшура, почему-то осталась. Только подобралась вся.
- Вот дуры! А эта коза чего сидит? – спросил младший сержант.
За спиной Шамшура отозвался Цвигун:
- Серёга проверь, что у них в сумке. Вдруг там контрабанда!
Они оба заржали, и Кирильчук, нагнувшись, самоуверенно потянулся к сумке. Всё это время Шамшур наблюдал за девушкой. В её лице что-то изменилось. Она молча следила за Кирильчуком. Стоило, только, тому дотронутся до сумки, как она, вдруг, с силой ткнула его обугленной палкой в руку. От неожиданности младший сержант по заячьи заверещал и отскочил. Собака Цвигуна залаяла, натянув поводок.
- Не, вы видели!? Она меня пырнула! – заорал Кирильчук. Глядя на его возмущённую рожу, Шамшур не смог сдержать улыбки.
- Правильно сделала, – неожиданно вступился он за девушку. – Чего ты к чужому лапы протягиваешь?
- Ну, ни фига себе! – возмутился Кирильчук предательством сослуживца. – Я имею право проверить, что в сумке!
- Да ладно тебе! – Шамшур встал и закинул автомат за спину. – Что ты там собрался найти?
Он сделал шаг вперёд и как бы невзначай встал между младшим сержантом и пастушкой.
- Кстати, - заметил он. – Ты базар фильтруй. Она городская. Русский понимает как свой родной.
- Да ну! А я думал, что здесь только чушки местные бродят, – Кирильчук бесцеремонно отпихнул Шамшура и, расплывшись в глумливой улыбке, кривляясь, двинулся к девушке. – Здравствуй, лапочка! Ну, чего ты такая злая? Давай с тобой поближе познакомимся! Как тебя зовут?
Девушка с брезгливостью наблюдала за ним.
- Джамаля, – ответил за неё Шамшур и взял Кирильчука за рукав.
- О-о, какое красивое имя! – продолжал паясничать Кирильчук. – Джамаля! А меня зовут Серёжа. Вот этот доблестный воин – Паша.
Доблестный воин Цвигун ощерился в улыбке, показав порченные зубы.
- А вот этого мечтательного юношу зовут Ромео.
Услышав имя Ромео, Шамшур невольно поморщился. Он потянул сослуживца за рукав. Пора было заканчивать эту комедию. Кирильчук вёл себя откровенно по-хамски.
- Так, всё! Пошли на заставу! Там, наверное, уже Самед со своим кинотеатром приехал, – пришла на ум Шамшура удачная мысль.
- Точно, Серый, пошли, а то все места займут! – поддержал его Цвигун и дёрнул собаку за поводок.
Старший наряда остановился. Перспектива сидеть на подоконнике ему не улыбалась. Он изменился в лице и зло сплюнув под ноги девушки, произнёс:
- Ну, ладно, цыпочка, не скучай. Может ещё увидимся.
Рывком руки Кирильчук освободился от захвата, повернулся и пошёл наверх. Его подчинённые молча двинулись следом.
Когда они выбрались на дорогу, Шамшур понял, что где-то внизу обронил форменную кепку. Он тихо выругался и, пообещав сослуживцам, что скоро их догонит, стал снова спускаться. На полпути он увидел Джамалю. Она карабкалась вверх, держа в руках его головной убор.
- Ты так спешил, что потерял вот это, – засмеялась девушка, протягивая кепку.
- Пришлось увести их, – сказал в оправдание солдат. Он надел кепку и улыбнулся:
- Спасибо.
Она отмахнулась, что, по-видимому, означало «не стоит благодарности», и осторожно стала спускаться.
- Джамаля! – позвал её Шамшур.
Девушка повернулась и посмотрела на него снизу вверх.
- Ты… Ты в каком классе учишься? – парень всё не решался спросить о самом главном, что его интересовало.
- Девятый заканчиваю.
- А… - солдат аж вспотел, проклиная себя за нерешительность.
Джамаля сделала ещё несколько шагов вниз.
- Ты когда-нибудь придёшь сюда? – наконец решился он и тотчас же возненавидел себя за этот вопрос.
- Не знаю. Если Лейла будет тут пасти овец, то я тоже приду.
- Приди, пожалуйста. Я очень хочу тебя ещё раз увидеть, – с трудом выдавил из себя юноша. Он почувствовал, как жаркая волна стыда хлынула ему в лицо. Не желая, чтобы девушка заметила его покрасневшую физиономию, Шамшур резко развернулся и зашагал наверх, ни разу не оглянувшись.
Джамаля стояла и смотрела ему вслед.
[font="Times New Roman",
|
