[sup] 5[/sup]Цит. по: Е.Ф. Писарева в кн.: АУМ № 3. – Синтез мистических учений Запада и Востока. – Терра, - 1990. – С. 17 – 57.
Деяния некоторых учёных не вызывали симпатий даже у самого дьявола, хотя он мог выступать в качестве их учителя (Гёте «Фауст»):
Мефистофель
Узнал ученого ответ.
Что не по вас – того и нет.
Что не попало в ваши руки –
Противно истинам науки.
Чего ученый счесть не мог –
То заблужденье и подлог.
Наука предстаёт всегда на публике в блеске правдоискательницы. И очень редко встретишь суждение, подобное такому: «На фактах не лежит ответственность за истину». Возможно ли такое? Возможно, потому что истина, даже ложная, в реальной научной практике становится таковой лишь на уровне выводов. Ты можешь обнаружить какой угодно новый достоверный феномен и даже изложить это в открытой печати. Но если выводы обойдут вниманием это новое явление, то «не родится» и истина. Она может быть проигнорирована. Вместе с тем бывший генеральный директор ЮНЕСКО, учёный-биохимик Ф.М. Сарагоса: «Исследовать – значит видеть то, что видят все, но думать иначе, чем другие».
Вот таких-то гениальных учёных (не только из своей профессиональной среды) и их выводы представители корпоративной морали предпочитают не замечать. Именно те, кто думает иначе, чем высший научный истеблишмент, и становятся изгоями в науке чаще, чем хотелось бы самому обществу, выделяющим финансирование для академий. Хотя и не навсегда: до тех пор, пока над их измученным телом не вырастет могильный холмик. После этого новые истины усваиваются быстрей – мёртвым никто не завидует.
Хорошо известно, что писатели и поэты, которых иногда величают «нервом народа», нередко раньше учёных постигают истину – да не могут её доказать. Впрочем, истина не подлежит доказательствам. Её можно только понять и почувствовать. Писатель гораздо ближе к природе, порой, наделён мудростью и лишён корпоративной морали, если он, действительно, «нерв народа».
Говоря о локализации подсознания, мы указали на сухожильно-мышечный аппарат. Причины такого заключения будут рассмотрены ниже. Но и во всей костно-мышечной массе (80% массы тела) есть зоны, обладающие особой значимостью. Речь идёт о подвздошной области живота. Здесь находятся самые чувствительные инструменты реагирования на сигналы внешней среды, и прежде всего страха, определяющие способность выживания во враждебной среде. Известно, что несколько секунд страха способны уничтожить многодневный период счастья и безмятежности. Но широко ли это известно из трудов физиологов? За полвека занятий теоретической медициной такие сведения встретились нам лишь единожды. Зато это были работы столетней давности самого Кеннона[sup]6[/sup]:
«Ничтожные следы страха или ярости...сопровождаются полным прекращением движений желудка...При привязывании [кролика, собаки] к станку сокращения желудка прекращаются на более или менее продолжительный срок...Подобно движениям желудка, перистальтика и ритмическая сегментация тонких кишок, а также антиперистальтика толстых прекращается вовсе, как только животное приходит в возбужденное состояние.
___________
[sup]6[/sup] Кеннон В. Физиология эмоций (Телесные изменения при боли, голоде, страхе и ярости): Пер. с англ. - Л.: Рабочее изд-во «Прибой», 1927. - 175 с.
Некоторые наблюдения, произведенные одним из моих учеников Х. Осгудом, показывают, что латентный период секреции адреналина при раздражении чревных нервов под диафрагмой составляет не более 16 секунд.
При возбуждении брюшные артерии и вены сокращаются под влиянием импульсов, исходящих от чревных нервов. При сильном мышечном напряжении диафрагма и мышцы живота произвольно сокращаются с тем, чтобы привести все туловище в движение, что необходимо для движения рук».
Даже если подобные работы и существуют, но они не оказали существенного влияния ни на развитие физиологии, ни лечебной медицины.
Однако великие писатели не могли обойти стороной такое частое явление. Они потому и стали великими, что гораздо быстрее учёных осознали значение страха «под ложечкой» в развитии драматических событий индивидуальной жизни. Этих свидетельств сотни. Приведём лишь некоторые:
«Он не мог больше уснуть и чувствовал, что она [жена] тоже не спит. Ему стало еще страшнее. Он уговаривал себя, что все это вздор; ведь он же ни в чем не провинился. Четыре миллиона двести тысяч человек живут в Берлине, он столько же виноват в чем-либо, сколько они. Так почему же именно ему бояться? Но рассуждения не помогали. Он вспоминал упаковщика Гинкеля, он вспоминал соседа Царнке, и его охватывал страх, страх рос, Вольфсон покрывался холодным потом, словно клещами схватывало живот; он не мог дождаться утра. Потом он приходил в дикую ярость: почему он должен испытывать такой страх?» (Фейхтвангер Л.[sup]7[/sup]).
«И тогда маленький смуглый человек, ни разу не оторвавший глаз от __________
[sup]7[/sup] Семья Опперман. – М.: ХЛ, 1988. – СС в 6 т.т. - т. 2. – С.5 – 290.
места, куда входила шпага, весь подобрался, отводя подальше от рога свой плоский втянутый живот, а потом, отскочив назад, стал в позу – в левой руке древко мулеты, правая поднята вверх – и приготовился смотреть, как умирает бык» (Хемингуэй Э. [sup]8[/sup]).
«Я струсил. Дрожь пробрала меня с головы до пят, под ложечкой засосало, и тошнота подступила к горлу» (Лондон Дж. [sup]9[/sup]).
«Но вот сегодня, когда эти двести восемьдесят расположились грозным лагерем вокруг моего ничтожного отряда мальчиков, у меня начинает холодеть где-то около диафрагмы, и даже в ногах я начинаю ощущать неприятную тревожную слабость (Макаренко А.С.[sup]10[/sup]).
«Подымались чванные лорнеты, и девицы под обстрелом уничтожающих взглядов втягивали животы и выбрасывали в сторону носки, мучительно пытаясь создать стиль изящной женщины из журнала «Пробуждение». (Паустовский К.[sup]11[/sup]).
Не стоит обходить вниманием и самого Сомерсета Моэма: «У Джулии засосало под ложечкой. Теперь… она увидела приготовленную ей ловушку («Театр»)».
Почему же публичные учёные столь ригидны в вопросах изучения страха? Не станем сразу отвечать на свой вопрос, уж если сам Вольтер и В. Скотт для них вовсе не те, кого они хотели бы видеть в учителях: «Из всех наклонностей, побуждающих человека терзать самого себя, наклонность к беспричинному страху – самая нудная, хлопотная, мучительная и жалкая»[sup]12[/sup].
[sup]8 [/sup]По ком звонит колокол. – М.: Правда, 1988. – 592 с.
[sup]9 [/sup]Белый клык/ Повести и рассказы. – Пермь: Пермское кн. изд-во, 1980. – С. 89.
[sup]10[/sup] Педагогическая поэма. – Пермское книжное изд-во, 1978. – 520 с.
[sup]11[/sup] Романтики. – М.: Гос Изд. Худ Лит, 1958. – С.С. в 6 т.т. – Т. 1. – С. 19 - 192.
Наивны люди; в слабых их сердцах
Все оставляет след, как в мягкой глине.
Всего же легче, кажется, поныне,
Ошеломить нас и внушить нам страх[sup]13[/sup].
С первых дней психотерапевтической деятельности я осознал, что тревога и страх являются главными факторами, приводящими больного к врачу задолго до того, как ему будет поставлены диагноз какого-то психосоматического заболевания или серьёзного невротического расстройства. Но в первичном звене медицины до сих пор практически никто не умеет эффективно работать с этой проблемой: ни доктора общей практики, ни психиатры, ни начинающие психологи, активно заселившие поликлинические чертоги в последнюю пару лет. Более того, все медицинские чиновники делают вид, что проблемы не существует.
Преодолению страха посвящены наши работы последних тридцати лет. Эффективное решение этой проблемы может не только избавить страждущего от длительного взаимодействия с врачом и хронификации болезненного процесса, но и вернуть ему реальное здоровье вместо неуклонного движения к инвалидизации. Ключ к здоровью и есть преодоление страха. Вслед за страхом уходят боли, тревога и прочие болезненные проявления, так что от диагноза часто ничего не остаётся, кроме записи в больничной карте. Считаю обоснованным вывод, что обучение пациентов преодолению страха должно стать первым и главным направлением медицинской деятельности.
Вместе с тем не стоит считать, что наша психотерапевтическая работа есть обруганное философами медицины «симптоматическое лечение». И вот почему.
Во время первого визита пациента внимание фиксировалось вовсе не на выставленном нами или другими докторами диагнозе, но тщательно записывались все жалобы и симптомы. Я рассматривал их как ступеньки к здоровью, о чём информировал больного, не привыкшего много о себе говорить
__________
[sup]12[/sup] Скотт В. Роб Рой.
[sup]13[/sup] Вольтер. Орлеанская девственница.
[justify]из деликатности (чтоб не доставлять врачу больших хлопот, не прослыть «нытиком» и быстрее получить новую порцию препарата, из-за которого он ранее стал пациентом с хроническим течением заболевания). Да и как можно говорить о «лечении симптомов» нашими методами, если в процессе знакомства выявлялись вредные или токсические факторы среды, образа жизни, профессиональной деятельности, а в конце терапии обязательно отмечались изменения: смена места работы, семейного положения, переезд на лучшую жизнь, отказ от приёма препаратов, беременность после бесплодия или появление месячных на фоне излечения от нервной анорексии. Наоборот, указанные критерии говорят, что в работе с первых дней практики использовался истинно холистический подход. Можно ли после обучения методам саморегуляции с вовлечением всего тела и мышечно-костной системы
