- Я вспомнила сейчас, что твой прадедушка точно также говорил! - прокомментировала Гле́нда.
- Правда? - удивился Теко́. - А я что-то не помню такого!
- Да это было ещё до нашего с тобой зачисления на первую стадию обучения, когда мы, будучи детьми, хромающего цыплёнка со смоляным оперением выхаживали, - объяснила девушка.
- Как интересно устроен мозг! Кто-то сказал, в память врезалось, и ты уже не помнишь источник инфы, думая, что сие есть твоё собственное, а оно стороннее… - отметил исследователь.
Тем временем красавец из мира людей слушал уверения матери, внушавшей, что выучиться на врача у него не получится, так как у них нет блата, а руководство учебного заведения куплено и пропихивает только “своих”. Теко́ чуть клыкастую челюсть не разломил надвое, так сильно она открылась от удивления. Белый тигр видел, что талантливый парень изучил талмуды и самостоятельно набрался знаний по медицине, но при всём при этом его убеждают даже не пробовать поступать! “Может, ему тогда сразу отползти к могилке и сдохнуть! - выругался тигр и продолжил справедливо негодовать. - Бизнес - плохо, самореализация - тоже, медицина - не получится... Зачем в сим случае вообще приводить детей в мир, коли считаешь, что здесь беспробудная пагуба и огорчения?” На удивление, оказалось, что сама мать парня прекрасно образована, но её претензии к своей внешности зашкаливают до предела. Женщина постоянно говорила о себе: “Я некрасивая!” Она мечтала о прелестных детях, и сии чаяния осуществились: оба сына были красивы, но в старшем - женщина критиковала его характер, а вот на идеального во всех планах младшего сына не могла налюбоваться. Мать постоянно сравнивала себя с сестрой, та и умная, и красивая… При этом женщина распекала сестру за желание лучше жить в материальном плане, осуждая и даже унижая честный и сложный труд родственницы.
- А сколько нужно денег тебе? - поинтересовался Теко́ у человеко-тени. Тот растерялся и переспросил в ответ.
- А тебе? - хищник выжидательно смотрел на белого тигра, как на непререкаемый авторитет, чтобы опереться на его мнение.
- В сравнении кроется внутренняя печаль, касающаяся личных достижений или планов. Измерение себя и другого одной линейкой - пусть к колесу хомяка, который бегает в нём, аки заведённый! - прокомментировал исследователь. - На вопрос: “Сколько мне надо и чего именно?” - треба ответить самостоятельно, а не мериться длинной и толщиной кукожика, ибо если бы мужики знали, как на самом деле мало надо для нормального секса, то успокоились бы с сим раз и навсегда!
15.5. Грунх и Близа
Кофе не стремится изменить себя. Оно ждёт того, кто любит кофе.
(Гленда блокноту)
__________
“Слайд” в двустороннем зеркале сменился и показал красавца-парня, повзрослевшего лет на семь или десять, определить точно было сложновато, так как мужчина отпустил усы, ворующие его моложавость и прибавляющие возраст. Теко́ и Гле́нда нахмурились, ибо облик прекрасного представителя мира людей потускнел, точно бы его раскрасили серым карандашом: казалось, мужчина находится в тени, под сенью довлеющей дымки, которая набросила прозразную, но темноватую вуаль даже на его глаза лазурного цвета. Исследователь взял блокнот с серебряными уголками и сделал гнутким браслетом запись, которую в дальнейшем собирался обязательно внести в свой научный труд под названием “Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны…”: “Я догадываюсь, что происходит, и мне становится невыносимо жаль очередную загубленную людскую жизнь!” Человеко-тень, завидев, как натуралист Ло́твона пишет, поинтересовался:
- Самопишущаяся картина фиксирует увиденное, так зачем же ты, Теко́, и блокнот делаете конспекты ещё и от себя?
- Картина создаёт копию, а мы с многостраничным поэтом “выдёргиваем” из ситуации знания, кои можно встроить в жизнь, и вопросы, требующиеся задавать самому себе. Я и блокнот - художники пера, рисующие словом то, что действительно достойно внимания каждого. Разве, будучи двенадцатилетним мальчишкой, ты не делал тоже самое? - белый тигр внимательно вглядывался в чёрные глаза своего визави.
- В детстве записи, черкаемые мною стачивающимся от активного письма карандашиком в маленькой записной книжечке, хранившейся в кармане доставшейся мне от дядьки рубашки, которую он забраковал, и книги я воспринимал, как пальцы своих рук, - прокомментировал хищник.
- Как что-то естественное? - уточнил исследователь.
- Как что-то естественное... - повторил человеко-тень.
Тридцатилетний мужчина, теряющий красоту, но сохранивший стать тела, шёл мимо строящейся высотки. Чёрные ботинки тут же покрылись густым слоем пыли, так как двигаться приходилось по самодельным тропкам, которые люди проделывали, обходя стройплощадку. Он зашёл в подъезд, вызвал лифт и нажал на кнопку с цифрой девять. На девятом этаже жил его старший брат, но мужчина приходил навестить не его, а племянницу, которая, как он заприметил издалека, стояла на балконе, оперевшись обеими руками на парапет, и смотрела на возводившуюся напротив многоэтажку. Переступив порог квартиры, мужчина быстренько скинул обувь, вышел на балкон, фотоаппаратом сделал несколько кадров строящейся из железобетонных плит семнадцатиэтажной новостройки, вслух позавидовал тем, кто будет в ней жить, и позвал племянницу с серо-голубыми глазами смотреть сюрприз. Им оказалась сказка, которую он сочинил специально для неё.
“Сказка о Грунхе”, - прочитал вслух мужчина.
Молодой мышонок по имени Грунх упёр лапки в закрытую дверцу своего дома, чтобы в неё точно никто не смог войти. С улицы же в дверь стучали уже третий раз. Мышонок сразу понял, кто именно пришёл его проведать. Это была Бли́за - взрослая мышь, правящая кланом. Грунх жил один и избегал общения со своими родичами, так как не разделял простоту жизни мышиного общества. Грунх ходил на задних лапах, выращивал культурную траву, которая к осени выкидывала к небу стебельки с семенами. Их мышонок тщательно собирал. Половину засеивал в октябре, - озимы всходили ранней весной, гарантируя новый урожай, - другая же часть шла на запасы. Грунх был небольшого роста, но уверенный и напористый. Он ушёл из клана совсем юным, что стало событием для стаи. Все ждали его скорого возвращения и никак не думали, что мышонок выберет путь самостоятельного и доселе неведомого для мышей бытия, состоящего из своего дома, возделывания культур, поднятых к небу глаз и мечты научиться читать. Бли́за стучала в дверь с невероятным мышиным упорством, и Грунх поразился такой настойчивой невежливости. “Если я не открываю, то значит никого не хочу видеть! Это же понятно любому воспитанному существу! Ну почему именно мыши не испытывают никакого почтения к личному пространству? Им вечно нужно кучковаться, суетиться, таскать со сторонних полей зерно и вваливаться в чужой дом без приглашения!” - Грунх поймал себя на том, что уже пять минут вдавливает дверь в проём. Он посмотрел на свои крепкие лапы, которые сейчас могли бы помериться силой с любым из мышиного сообщества и гарантировать своему хозяину победу в драке. Но мышонок не любил расправы, веря в разум и слово. Стук в дверцу отмерял ровный счёт, и под его звук Грунх начал вспоминать сколько же лет он не видел сородичей. За это время мышонок намуштровался вымерять дату прихода холодов, прогнозировать количество выпадения осадков, конструировать сельскохозяйственные инструменты. Грунх выучился у людей читать и считать, планировать количество запасов, строить жилища и подсобные помещения, ходить прямо и даже философствовать. Конечно, Грунх не разделял человеческую идею о путешествиях, хотя в этом, по его мнению, тоже было что-то интересное… Мышонок отпустил дверь и направился в глубь своего дома, где он давным-давно хранил хитроумную людскую штуку под названием “зеркало”. Так определил этот предмет человек, перед тем как обронить его около дома Грунха: “Чудна́я речь у них! Больно громкая… И вещи иногда странные придумывают! Вот зачем, например, смотреть на самого себя?” Зеркало было обращено блестящей частью к стене, раньше мышонок пускал с помощью него солнечных зайчиков: выходило шибко радостно и красиво! Теперь же человеческий предмет отображал в себе не лучи и блики, а возмужалого и крепкого Грунха. “Как же много прошло лет!” - осознал он. Повернувшись к двери, Грунх понял, отчего Бли́за так настойчива. Только ему мудрая мышь решилась передать бразды правления кланом…
- Как тебе сказка? - спросил мужчина племянницу.
[b]- Получилось глубоко, даже слишком! Я её потом ещё раза три перечитаю! Мне нравится, что сказка обрублена на полуслове, именно это придаёт ей глубины, как соль придаёт вкус пище, - отозвалась кудряшка. - Но с чего бы отдавать главенство тому, кто ушёл из стаи? Мышонок не имеет никакого отношения к стилю жизни клана и сторонится его. Даже если он согласится принять правление, то непонятно, как
