Глава 21
Оставшиеся до роковой субботы три дня прошли без каких-либо значимых событий. Едва заметно выделилось лишь пришедшееся на четверг двенадцатое число ноября – трёхмесячный рубеж после кошмарной ночи с Мигелем. Мануэла давным-давно позабыла насильника, но волнения перед второй попыткой убийства память слегка освежили. Каких-то девяносто дней назад из себя представляла заурядную стряпуху, жившую с родителями за чертой бедности, а сейчас замахивалась на исчисляемое миллионами долларов состояние. Взлёт ракеты! Восставшего из пламени феникса, не иначе!
Несмотря на очевиднейший повод для гордости, тревожиться не прекращала. Беспокойство, помимо намерения собственноручно совершить убийство, вызывала также роль Анабель. Удивляло, что меркантильная напарница попросила жалкие десять миллионов – считанные проценты от общей суммы. Разве ценившая деньги больше всего на свете эскортница не должна требовать половину куша? Если вовсе не большую часть, ведь разработка чёткого и выверенного плана, без сомнений, – фундамент всей операции. Мануэла в своё время не хотела делиться с Майклом, но отдать мизерный кусочек бывшей коллеге была готова: доверие к некогда наставнице по-прежнему оставалось. Но на самом ли деле та успокоится? Не будет ли шантажировать в дальнейшем? «Доить» десятилетиями после едва имевшего срок давности преступления?
Чем больше Мануэла размышляла, тем сильнее укоренялась в убеждении: подругу с дороги придётся убирать. Не сразу, разумеется, поскольку найти более полезного лжесвидетеля сейчас попросту не могла. Пусть та сначала поможет провернуть все махинации и обеспечить алиби, а лишь после – независимо от наличия шантажа – получит пулю в лоб. Или инсценировку похожего несчастного случая. Или любую другую смерть – организовать подобное с миллионами в кармане виделось вполне реальным. Майкл казался наименьшей из угроз: сам по себе всё ещё оставался головорезом, но ранее пугавший до мурашек шантаж терял силу сразу после смерти Джеймса. Ну, узнают в полиции об изменах миссис Хабрегас. И что? Прелюбодеяние ведь законом не запрещено. И пускай вся общественность считает наследницу состояния богатейшего человека в Калифорнии последней ш***вой – миллионы будут у неё, а не у них.
Подолгу уговаривать Джеймса не пришлось: супруг с лёгкостью согласился выбраться на пикник в ближайший уик-энд, а локация близ гор Сан-Бернардино – лишённого суеты мегаполиса живописного местечка – понравилась сразу. Наделав возлюбленной комплиментов за потрясающую идею и утончённый вкус, он намекнул на интимную близость на природе. Оставалось только подыграть: озорная улыбка, признание в чувствах, наделение мужа статусом «постельного искусителя» – и светившийся лучами счастья Джеймс буквально пританцовывал от радости.
Тем не менее, подавляемая глубоко внутри напряжённость продолжала испепелять. Понимание ответственности за каждое действие, высоченная цена ошибки и наличие бесчисленного множества мелочей, способных вмиг повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов, – подобное по-настоящему настораживало. «Завтра твой звёздный час, сеньорита! Покажи лучшую игру, и пусть даже апокалипсису будет не под силу тебя остановить!» – с этой мыслью и погрузилась в сон в ночь, которая, согласно всем задумкам, планировалась последней в постели с Джеймсом.
***
Сравнимые с остроконечными бамбуковыми копьями потоки душевой воды напористо врезались в тело. Проткнуть насквозь, к счастью, не могли. Начисто вымывшись, Мануэла вот уже четверть часа бесцельно стояла под массировавшими плечи струями. Время от времени наклонялась в стороны или вперёд, подставляя под тёплые ручейки спину или ягодицы. Наконец опустила серебряный рычаг, вытерлась и покинула ванную комнату.
– Любимая, доброе утро! – одетый в махровый халат Джеймс мгновенно вскочил с кровати, допрыгнул до тумбочки и вооружился стоявшим на ней подносом. – Нью-Йоркская слойка с бараниной и сладким перцем, французские круассаны с ванильным кремом и мягкий капучино с ароматным карамельным сиропом. Яир вложил душу, я лично ему приказал!
– Ах, как мило, дорогой! – собственного голоса не узнавала. – Обязательно попробую.
Завтракали прямо в постели. Ни изумительно приготовленная баранина, ни медовая начинка круассанов, ни изысканный кофе настроение не подняли. От перенапряжения в горле стоял ком, и больше пары укусов или глотков каждого блюда сделать не смогла. Избранник, в свою очередь, подвоха не заметил и с трудно скрываемым восторгом скушал большую часть лакомств. После умылся и облачился в белые спортивные тренировочные от «Адидас», светло-серую майку, поверх которой нацепил клетчатую летнюю рубашку. Поясная борсетка, наручные часы с позолоченным браслетом и громоздким циферблатом и повисшие на вырезе рубашки солнцезащитные очки идеально дополнили образ.
– Деточка, подъём! – улыбаясь, он обратился к валявшейся в обнажённом виде супруге. – Собирайся, да выезжаем! Ох, с радостью взгляну на то, как переодеваешься… И кто сказал, что старина Хабрегас не извращенец?
– М-м-м… Стесняюсь, милый… – перевернувшись на бок, Мануэла подтянула колени к груди. – К тому же, пусть цвет белья под платьем станет для тебя сюрпризом…
– Что ж, уговорила! Ладно-ладно, я ж шучу. Пока сгоняю вниз и проверю, всё ли собрали ребята из прислуги. Одевайся без спешки и тоже спускайся.
Развернувшись, Джеймс вышел из спальни. Мануэла вскочила на ноги, как ужаленная. Первым делом бросилась в ванную, встала на четвереньки рядом с джакузи и открыла один из встроенных в мраморно-акриловую поверхность ящичков. Порядок! Подаренный Анабель стальной шар лежал нетронутым. Сжимая твёрдую поверхность обеими руками, вернулась в комнату и встала у кровати. «Так, какая из сумочек подойдёт лучше…» – мысль прервал звук поворота дверной ручки. Джеймс! Никто иной в спальню к переодевавшейся хозяйке войти не посмел бы! Судорожно толкнув шар вперёд, потеряла равновесие и следом за ним растянулась на кровати. К моменту появления избранника чудом успела закутать орудие убийства в кашемировое одеяло и принять расслабленную безучастную позу.
– Ну и ленивая попа! – Джеймс зашагал навстречу. – Сейчас как отшлёпаю!
Страх парализовал всё тело. Как объяснить наличие этой стальной штуковины в постельном белье?! Что предпринять?! Мозг отказывался соображать, а слова вылетали, будто на инстинктах:
– Стой! Испачкаешься! Я… я поставила себе свечку… Женскую… гинекологическую… Чтобы сделать нашу близость ещё более незабываемой и обезопасить обоих от обмена лишними бактериями. В «Космополитен» прочитала и решила купить. Извини… так неловко об этом говорить… но мне нужно полежать какое-то время, а затем мигом соберусь, окей? Не приставай сейчас, а то боюсь испачкать себя, тебя и пододеяльник с простынёй… Мяу, мне стыдно…
Недоумевающий супруг замер на полпути. Даже поднял руки, словно намеривался сдаваться в плен.
– Это ты извини, моя ненаглядная… Не знал, прости. Да, конечно, поваляйся. Столько, сколько надо. А вернулся я спросить о противомоскитных средствах. Спрей или крем, как думаешь?
– Спрей. Определённо, спрей, бэби.
– Хорошо! Оставляю тебя. Как будешь готова – спускайся к гаражу.
Первую непредвиденную помеху удалось обойти. Причём легко. После ухода Джеймса Мануэла пару минут пыталась укротить учащённое сердцебиение. Так и не дождавшись прихода пульса в норму, поднялась с кровати и достала обитую натуральной кожей салатового оттенка сумочку. Две длинные ручки и три вместительных отсека – удачный выбор для утаивания шара. Внутрь также швырнула упаковку влажных салфеток, флакон хлоргексидина и пару-тройку косметических аксессуаров. На себя надела жёлтые купальные стринги с утопавшей между ягодиц полоской сзади и схожего цвета миниатюрный бюстгальтер. Эротическое бельё лишало последней доли комфорта, но возможность отвести подозрения казалась намного важнее: пусть копы будут уверены, что парочка и впрямь ехала забавляться на природе. Хотя вряд ли последние станут проверять бельё у потерпевшей. Сверху напялила однотонное оранжевое платье – лёгкое и дышащее, оно также безупречно подходило для сокрытия орудия убийства под подолом. Плетёные сандалии, солнцезащитные очки и маленькие часики на запястье завершили летний облик. Полезность последнего элемента переоценить было сложно: именно с помощью наручных часов предстояло определять оставшееся до появления поезда время. Сейчас часовая и минутная стрелки слились воедино, показывая без десяти десять.
[justify]Спускаясь по застилавшему лестничные ступени мягкому ковру, раз за разом повторяла, что выдвигаются с запасом. Неожиданно поднявшуюся уверенность в успешном завершении операции опустила погода за окном: небо затянуло серыми тучами, а в воздухе пахло приближением грозы. Невпопад брошенная Джеймсом фраза при подходе к «Кадиллаку» обескуражила