– Вроде бы. А вы?
– Тоже.
– Прошу прощения, – одёргивать ткань не спешила, – вряд ли в ваши планы на сегодня входил осмотр моего белья…
– Эм, что, простите… – повернув голову и увидев прижимавшую половые губы жёлтую полоску трусиков так близко, машинист покраснел. – Ой… Не до этого, сами поймите… После экстренного торможения колодки перегружены. Состав не уедет, но метр туда-сюда может дать. Что, собственно, и стряслось. Поэтому и кричал не лезть… Эх… Предлагаю выметаться отсюда.
Поясница вновь начала капризничать, но галантный железнодорожник в буквальном смысле вынес из оврага на руках. По пути рассказывал, что женат, но собирается подавать на развод, а португальский акцент – страсть с подросткового возраста.
– Кстати, я Ричард! – выбравшись к рельсам, он поставил Мануэлу на землю. – Что у вас здесь произошло?
– Машина заглохла на путях… Я вышла… Муж не успел. Ричард, у него есть шансы?
– Ну… сомневаюсь.
– Ах! – не в силах сыграть плач, Мануэла уткнулась носом в пропахшую потом серую рубашку.
– Давайте найдём место, куда отбросило ваше авто… То есть вашего мужа. Пойдёмте!
По пути Ричард рассказывал что-то про отсутствие происшествий на данном участке: мол, даже диких зверей поезда не сшибали. Мануэла слушала вполуха. Постепенно приходившее осознание поражало воображение. Всё закончено! Джеймс мёртв, Анабель – тоже, а по завещанию миссис Хабрегас – первая наследница! Шама! Дело в шляпе, а джокер – в колоде! Майкл всё ещё дышал земным воздухом, но его шантаж, как и предполагала, не стоил и погнутого цента: на слово вряд ли поверят, а фотографиями измены удивит разве что жёлтую прессу. Не каждая неверная жена склонна к убийству, и полицейские точно в курсе этого.
– Вот, смотрите! – Ричард схватил Мануэлу за плечи и повернул лицом к кювету, на дне которого лежали обломки некогда престижного внедорожника.
Сквозь разбитое лобовое стекло виднелись ошмётки Джеймса. Ошмётки, иные слова здесь не подходили. «Это его ещё защищал корпус машины… А во что же тогда превратилась голубка Анабель? Теперь понятно, почему не чуралась стрелять в меня! Ни удушения, ни удара шаром по голове, ни пулевого отверстия экспертиза не выявит!» – мысли прервал приступ тошноты. Резкий и неудержимый. Успев лишь махнуть рукой машинисту-спасителю, Мануэла развернулась спиной, обхватила руками волосы и, наклонившись, начала блевать.
