– Хэй! Долго пыжиться будешь?
Раздавшийся за спиной голос чуть не довёл до обморока. Развернувшись и увидев Анабель, расслабилась.
– Напугала, сука…
– Мать твоя сука. Садись в машину, да сдай назад. Потом слегка вперёд, чтобы последнее движение осталось именно таковым. Так до вечера толкать будешь, а я и помочь не смогу: свои «пальчики» на капоте никак не смогу объяснить.
– Но… там тело…
– Там миллионы долларов, дура! Шевелись!
Лоснящиеся чёрные «велосипедки», белая майка-топ и спортивные кроссовки – кажется, именно в таком виде подруга завалилась в номер «Вэлью Хотел» в ночь, когда советовала выходить за Джеймса. Тогда вроде тоже назвала сомневавшуюся подопечную дурой.
Оглядев напарницу с ног до головы, Мануэла обратила внимание на натянутые до середины предплечий кожаные перчатки. «Ленивая жопа! Могла бы и помочь, и отпечатков не оставить! Вот нахалка!» – мысленно бранясь, дошагала до водительской двери. Отворяла неспешно. Картина вызвала отвращение: всё тот же Джеймс с помятым черепом и неестественно повисшей головой. Место удара успело окаймиться свежей незапёкшейся кровью. Дверцу закрыла. Обошла и села в салон с пассажирской стороны.
– Поторопись там! – скомандовала Анабель. Жёсткий тон с нотками злого босса возражений не терпел.
Отвернувшись от трупа – отёки на руках, бледная кожа лица и отсутствие видимых признаков дыхания указывали на то, что избранник уже мёртв, а не просто оглушён – Мануэла повернула ключ зажигания и на ощупь отыскала педаль газа. Поставив рычаг в положение «R», сдала назад пару метров. Вид из бокового окна говорил о том, что остановилась ровно на рельсах, косы которых изгибались, уходя за серо-буро-малиновую скалу: ту самую, из-за которой ожидалось появление локомотива. Треснувшее стекло часиков показывало сорок одну минуту. Выходит, состав уже тронулся, и теперь лишь какие-то мгновения отделяли от завершения операции. Удачного, незамысловатого и без улик. Безукоризненного, чёрт возьми, завершения! Прогоняя в голове облик Майкла и гадая, как вообще могла связаться с таким неудачливым киллером, вылезла из салона. Хлопнула дверью. Обошла внедорожник. Увиденное заставило потерять дар речи.
Анабель стояла в паре-тройке метров от «Кадиллака». На лице застыла хитрая ухмылка, а кожаные пальцы перчаток сжимали рукоятку настоящего револьвера. Увидев подругу, экс-наставница вытянула руки вперёд:
– Хорошая девочка! Просто умница! – в выразительном корейском взгляде сверкнуло презрение. – Спасибо, что помогла мне заработать сто с хером миллионов! Думаю, обязана кое-что рассказать. Медлить не буду: совсем скоро из-за угла покажется многотонная махина. Слушай в оба, уяснила? Мы с Майклом – пара. Не ванильные котята и уж тем более не муж и жена. Скорее тандем. Союзники, схавала? Тебя читали получше открытой книги. Точнее, читала я. Майкл лишь выполнял поручения. Он тупой. Окей, не суть. После первого посещения коттеджа в Хантингтон-Бич я сразу поняла, что искренних чувств к Джеймсу у тебя нет. Знала и раньше: не просто ж так ты советовалась перед вступлением в брак. Но, видишь ли, у юных девятнадцатилетних девчушек чувства могут созреть и позже. К счастью, не в твоём случае. Так вот, Майкл довольно долго ожидал самую верную жёнушку всея Калифорнии в клубе «Мистери Мун». Ты нехило взбесила его, надо сказать! К якобы случайной встрече наш донжуан готовился ни одну неделю. Даже начал рычать на меня, упрекая в ненадёжности плана. Стоит отметить, что твой звонок с просьбой подсказать ночные заведения знатно обрадовал меня. Знала бы насколько! Сразу же набрала Майклу и предупредила, что цыпочка клюнула. Каким бы недалёким тот ни был, но со своей частью справился. Ставлю руку на отсечение, что задание ему понравилось. Всласть потр*****ся, ещё бы! Свою часть, кстати, я тоже выполнила. Теперь догадываешься, откуда появились фотографии-доказательства измены?
Вдали раздался гудок. Слышался совсем нечётко, и, если бы не разряжённый грозовой воздух наряду с обострившимся от переживаний слухом, Мануэла вряд ли б его различила.
– Двигаем дальше, моя лапочка, – продолжала Анабель, – теперь про завещание. Ох, сколько же тонкостей в законодательстве Калифорнии пришлось изучить! Полагаю, Майкл рассказывал тебе про совместное сотрудничество с Джеймсом. Вещал и про торговлю оружием, да? Позже к историям присоединилась и я. Развеивать мифы не собираюсь: чистая правда! Они работали в паре аккурат во время Вьетнамской войны. Твой бывший не воровал по-крупному, но хитро обставлял Майкла. Как удавалось? Повторюсь: Майкл – тупой! В один прекрасный момент война закончилась, и контрабанду пришлось прекращать. Последний кусок – наиболее жирный – Джеймс захапал себе. Подробности мне правда неизвестны, поскольку Майкл делиться ими не желал. А мне и не очень-то хотелось знать. Единственное, что видела я – именно то, что и заставило ввязаться в эту, как оказалось, весьма прибыльную игру – злость Майкла. Безудержная и беспощадная. Быстро смекнула, что на этом можно сыграть. Он рассказал, что когда-то в прошлом с Джеймсом заключали обоюдную сделку, завещав в случае смерти все средства партнёру. Тогда это виделось логичным: работали в опасной сфере. Твой муженёк «вырос» и документ давным-давно переписал, но вот Майкл… Пусть и твердолобый, но свой экземпляр сохранил. Не поверишь, краля, измятый клочок бумаги действует до сих пор! При условии, конечно, отсутствия других легитимных завещаний. Думаешь, мы не сможем добраться до сейфа банка «Голден Калифорния»? Хах, если это сделала такая лошпеда, как ты, то мне или Майклу подобное дастся проще, чем приготовление яичницы! Держи в уме ещё и то, что про твои игры с изготовлением оттиска и взломом ячейки узнает вся общественность! Мы позаботимся об этом, не переживай. После сенсационного скандала миссис Хабрегас прослывёт хитрожопой шал***й, пытавшейся подстроить покушение на мужа, но умершей в тот же день по собственной глупости. Не успела вылезти из машины, схватываешь? Последнее действующее лицо – Пол Эллиот. Вкусный у него член, а? Можешь молчать. Розовощёкий юрист – наш парень. Он тоже в доле, но разобраться с ним будет легко. Как и с Майклом. Как и с тобой, сеньорита!
Услышанному верить не хотелось. Лукавый прищур, дерзость, надменность – к такой наставнице Мануэла привыкла с самой первой встречи. Однако осознание, что та бесцеремонно воспользовалась и коварно подставила, по-настоящему удручало.
– Обойдёмся без молитв и последних слов, хорошо? – Анабель зажмурила один глаз, выцеливая лоб или висок. – Ни за что не поверю, что такая грязная ш***а хочет помолиться перед смертью!
Оскорбления за живое не трогали. Покоя не давала лишь собственная глупость. Насколько же надо быть наивной, чтобы довериться сначала неизвестному гангстеру, а потом – продажной эскортнице! Довериться и ожидать, что выиграешь по итогу! Поделишь куш или вовсе ликвидируешь всех конкурентов и завладеешь кипами зелёных бумажек единолично! Себя, безусловно, переоценила. Ум, прыткость, настойчивость – не самые плохие личные качества, вот только для подобного дерьма нужно нечто большее. Гораздо большее. Умение люто ненавидеть, сворачивать шеи, высасывать мозги через трубочку, ходить по головам как по тротуарной плитке – истинные преступники и живут, и мыслят, что ни говори, совершенно иначе. И вот, добравшись до своеобразной вершины и получив реальный шанс на аферу века, столкнулась с настоящим криминальным миром. Жестоким и беспощадным. Таким, который раздавит и не заметит. Проглотит целиком. Размозжит на куски или вовсе разложит на атомы.
Смерть в шаге от миллионов долларов – что может быть глупее?! Прогоняя в голове осколки воспоминаний – бедное детство, родительский дом, походы к тётушке Берте – Мануэла поймала себя на мысли, что ничуть не против вернуться к тому распорядку. Вернуться и работать простой стряпухой. Работать и жить с мамой да бабушкой. Жить… но не умирать! Неужели слова одного из европейских философов о том, что приговорённый к смертной казни с огромной радостью согласился бы ютиться в клетке размером в один кубический метр и подвешенной над пропастью – правдивы? Получается, так.
[justify]Пронёсшиеся за секунду мысли Анабель не читала. Наклонив голову набок и окончательно прицелившись, она нажала на курок. За миг до этого раздался второй – куда более громкий – гудок поезда. Рука дрогнула! Вылетевшая из ржавого ствола пуля пролетела в считанных сантиметрах над головой Мануэлы, которая, к слову, не успела ни среагировать на выстрел, ни даже заметить рассекавший воздух маленький свинцовый шарик. Всё же сам хлопок раззадорил.