Простиравшихся на многие мили пейзажей стало вдвое больше: расположившись по центру схожего с объёмным диваном заднего сиденья, Мануэла смотрела в оба боковых окна. В одном из них – том, что по правую сторону – различила удивительное природное явление: вид сбоку на дождь. Малахитовые склоны гор скрыло сплошной серо-голубой завесой, шедшей прямо от облаков и до верхушек видневшихся вдали деревьев, а сравнимая с упавшим на землю облачком туманная пелена переливалась различными оттенками серого. Ранее и не знала, что этот неприметный на первый взгляд цвет наделён столь глубокой палитрой: свинцовый, пепельный, сизый, дымчатый, серебристый. Вспыхивавшие на долю секунды огоньки знаменовали собой молнии, однако шумоизоляция салона раскатов грома не пропускала. Или же те попросту не доходили из-за колоссального расстояния.
– Лишь бы не торнадо… – выдохнул Джеймс.
– Вау, милый, это так красиво!
– Да, детка. Калифорния в целом неописуемо хороша! Как и моя жизнь после знакомства с тобой!..
Буркнув в ответ что-то отдалённо похожее на признание в чувствах, Мануэла посмотрела на наручные часики. Вести романтические беседы не желала вовсе, а вот быть в курсе времени ещё как хотелось. Циферблат треснул! Вероятно, именно тогда, когда падала на обочину. Принявшись проклинать всё на свете, смогла различить скакавшую между делениями секундную стрелку. Часы работали, вот только показывали уже 11:20.
– Милый, мои не врут? Двадцать минут двенадцатого?
– Хм… Да, верно. Двадцать одна, если быть безупречно точным.
– А ехать ещё сколько? Примерно?
– Часа полтора.
По телу прошла холодная волна. Поезд ведь в 12:40! Не успевают! Взяв себя в руки, сообразила, что полтора часа езды отделяли непременно от места пикника, а сами рельсы, очевидно, находились гораздо ближе. Но насколько? И как об этом узнать? Судорожно прогоняя по кругу разговоры с Анабель, припомнила, что железнодорожный переезд находился за аэропортом «Онтарио» и следующим через несколько миль городком с сохранившим в названии индейские корни Ранчо-Кукамонга. Взлётно-посадочную полосу с терминалами, решила, увидит сама, а вот про индейский городок пришлось как бы невзначай спросить:
– Любимый, а правда, что по пути встретим поселение с названием коренного племени?
– Ты о чём? – усмехнулся Джеймс. – Коренные здесь только американцы, бэби!
– Ничего не знаю… Я вообще бразильянка. Так проедем или нет?
– Проедем-проедем. Но не питай иллюзий: ни одной древней постройки там не сохранилось, а по улицам ходят обыкновенные калифорнийцы.
– И всё же можешь сказать, когда будем рядом?
– Эм…
– Ну, пожалуйста! Чего вредничаешь, а?
– Окей. Скажу.
– Спасибо! Люблю тебя!
За следующие сорок минут по встречной полосе проехало всего две машины. «Кадиллак» же не обогнала ни одна. Подобное лишь подтверждало как слова о пустынной местности, так и об отсутствии посторонних у переезда. Впрочем, накручивать себя Мануэла не переставала: «Грибники, отшельники или же просто случайно проехавшая мимо машина! Чёрт, свидетели способны разрушить любые байки, которые только обсуждали с Анабель! Особенно, если людей там будет несколько…».
Белые панели стен и заходивший на посадку «Боинг», смахивавший издалека на парившего в небе андского кондора, дали понять, что аэропорт «Онтарио» совсем рядом. Теперь от заветной цели отделяли считанные мили. Мануэла замерла в одной позе. Сердцебиение непроизвольно участилось, а в ушах зашумело. Приложив неимоверные усилия, дотянулась до лежавшей слева сумочки. При пересадке назад оставляла её аккурат за водительским сиденьем: так, чтобы в отражение салонного зеркала вынимаемые предметы не попадали. Дрожавшими пальцами коснулась застёжки молнии. От перенапряжения руки озябли настолько, что холодная пряжка, казалось, даже согревала подушечки пальцев. Начала тянуть. Раздавшийся звук почудился неимоверно громким, но в реальности не превышал шипения при открытии банки с газировкой. Открыв на треть, заглянула внутрь. Ничего, кроме чёрной дыры, не увидела. При этом ударивший в нос запах железа дал понять, что шар никуда не делся.
– Вот и твой город, детка! – крикнул Джеймс. Неожиданность заставила отпрянуть от сумочки. – Ой, напугал? Извини. Короче, мчим мимо Ранчо-Кукамонга.
Бездумно поглазев на загородные домишки – богатые каменные вместе с бедными деревянными – и буркнув про то, что от ЛА толком не отличаются, как бы согласилась с тезисом мужа об отсутствии древних индейцев. Сама же оцепенела. Пара минут и они на месте! Судорожно взглянула на часы. 12:25. Запас имелся.
– Тебе нужно выйти? – оглядываясь по сторонам, спросил супруг.
– Не поняла, мяу…
– Хочу отлить. Здесь настолько пустые края, что, думаю, можно остановиться. Ты со мной?
– Нет, спасибо.
– Как знаешь!
Через считанные мгновения Джеймс припарковался на обочине и поковылял в кусты. «Вот так шанс, чёрт его дери!» – радость била через край. Молниеносно расстегнув сумочку, Мануэла вынула стальной шар, положила на сиденье и села рядом, прикрыв тканью платья. Орудие давило на лобок и даже слегка соприкасалось с половыми губами. Тончайшие трусики от холодного металла не спасали. Похвалив себя за оперативность, покосилась на запястье. Почти 12:30. Из шелестевших под порывами ветра кустов супруг так и не выходил. Глянула вперёд – на обозримом участке дороги рельсы не виднелись. «Поезд стартует в сорок минут, а уже в сорок пять, максимум в сорок семь будет на месте… Чёртов ссыкун, пошевеливайся!».
Наконец Джеймс вышел из зарослей и вернулся в салон. Кинув шутку про облегчение, завёл мотор и рванул с места. Слишком резко: тяжеленный шар ударил в лобковую кость с такой силой, что крик помогли сдержать только мысли о владении миллионами. Вскоре острая боль перешла в плавную и тягучую, а внимание привлекли красно-синие столбики и дорожный знак с паровозом. Вот оно! Шлагбаума на самом деле не оказалось. Светофоров тоже. Всё, как и рассказывала Анабель. Кстати, на месте ли она?
До сохранивших насыщенно-чёрный цвет резиновых настилов оставалась пара сотен метров. Пальцы рук сжимали шар под платьем, а глаза впились в серые рельсы, металлические ленты которых уходили на десятки миль влево. Туда же тянулся и водоём с мутно-коричневой водой. При взгляде направо обратила внимание на расположенную рядом с переездом скалу с остроконечными камнями серо-буро-малинового цвета. Толком оценить местность не успела. Да и вряд ли ситуация располагала. Время замедлилось. Прекратило течь. За сто метров Джеймс сбавил скорость – стандартная практика перед пересечением железнодорожных путей. Пятьдесят – посмотрел по сторонам. Помех не наблюдалось. Десять. Пять. Один…
Истошно закричав, Мануэла достала стальной шар из-под подола и, не медля и тысячной доли секунды, со всей силы шмякнула в голову того, кого последние два месяца гордо называла своим законным супругом. Глухой звук заставил Джеймса отпустить руль. Тело подалось вперёд, а затем, поддерживаемое лишь ремнём безопасности, обмякло. Первоначальное движение опустило ноги на педали, и, к огромному счастью, левая дотянулась первой. Внедорожник, скрипнув шинами, остановился в паре метров после рельсов.
[justify]Какое-то время Мануэла просидела с закрытыми глазами. Глубокие вдохи с прерывистыми свистами на выдохе ничуть не успокаивали. Разомкнув веки, оценила последствия: на виске уткнувшейся подбородком в собственную грудь головы образовалась глубокая вмятина. Крови не увидела. Сжимая в трясущихся руках стальной шар, покосилась на запястье. Треснутый циферблат показывал тридцать четыре минуты. Комфортный запас. Если, конечно, не сказать