11
А теперь если вернуться назад - к упорным слухам про якобы “махровый университетский антисемитизм”, которые автор раз за разом стал слышать на родине, - я, будучи молодым человеком, долго их происхождение и источник не понимал, не мог определить, откуда сей лживый ветер дует. И только повзрослев и поумнев, жизненного опыта поднабравшись, стал отчётливо убеждаться, что их сами же евреи и распускали: больше-то некому.
И опять представьте себе на секунду такую картиночку, дорогой Читатель. Вот приезжает, к примеру, поступать на мехмат чванливый, изнеженный и высокомерный еврейский барчук, всех вокруг себя глубоко презирающий, - сынок какого-нибудь партийного бонза, областного или районного чинуши, - и проваливается на первом же экзамене, получает двойку; или же, в лучшем случае, не проходит в Университет по конкурсу, не добирает баллов. Обычное дело, вроде бы, будничное. Для всех - но только не для евреев.
Ещё бы! Их и можно, и нужно понять. И пожалеть одновременно, если иметь в виду, если держать ни прицеле их воспитание, мировоззрение и психологию, о чём выше подробно писалось. Действительно, какого-то зачуханного и нищего русского паренька в МГУ принимают - голь-моль перекатную, плебея и “свинопаса”! А его - еврейского “светилу”, “гения” и “вундеркинда”, обладателя золотой или серебряной медали, а то и двух сразу, потратившего кучу бабла на взятки и репетиторов! - нет. Ужас! Ужас! Кошмар! Бардак и полнейшее безобразие! - согласитесь, люди!
Что тут после этого начиналось! - вы бы только видели!!! Такой вой вперемешку с матом нёсся по длинным мехматовским коридорам, что хоть святых выноси, и сам потом в туалете прячься. Разъярённые и обиженные барчуки, поодиночке или с родителями, с визгом вваливались в Приёмную комиссию на 12-ом этаже, густо осыпали там всех присутствующих, молоденьких девушек в основном, самыми страшными ругательствами и проклятиями, требовали немедленно вызвать экзаменаторов на экзекуцию, кто посмели обидеть их.
Дождавшись прихода “виновников торжества глумления и несправедливости”, они устраивали с ними шумные разборки (порою - и с рукоприкладством), грозя им всеми карами небесными и увольнением, требуя немедленного повышения оценок до нужной для поступления величины… И были такие, знаете, трусливые, слабенькие и тщедушные преподаватели, кто на это действительно шли - уступали евреям в их агрессивных и наглых требованиях, переправляли баллы… Но большинство экзаменаторов молодцами оказывались: стояли всё-таки на своём - и не поддавались на угрозы и провокации строптивых абитуриентов и их не терпящих возражений и “оплеух” родителей, не меняли результатов экзаменов: свою честь и совесть строго блюли; как и высочайшую профессиональную квалификацию.
Ничего не добившись, в итоге, наши борзые неучи и нетяги забирали документы и злыми и неудовлетворёнными уезжали домой: готовиться поступать в другие институты - попроще (экзамены на естественные факультеты у нас проводились в июле-месяце, а во всех остальных вузах страны - в августе). И пока находились дома - упорно распускали слухи среди бывших одноклассников, учителей и соседей, что они-де вступительные экзамены в МГУ сдали блестяще, на одни лишь пятёрки с плюсом. А как-де иначе они, “природные гении и вундеркинды, и баловни-небожители”, могут ещё сдать?! Но всё равно не поступили, набрав 27, о то и все 28 баллов из возможных 25-ти. Ах-ах-ах!!! И именно, и только лишь по причине своего еврейского происхождения, якобы: получили-де от ворот поворот исключительно из-за носа длинного и крючковатого, да из-за того ещё, что проклятую русскую букву “Р” от волнения выговорить не смогли. Клятвенно уверяли всех, что в Университете, мол, одни лишь черносотенцы-антисемиты сплошь работают, которые евреев к себе не берут - категорически и принципиально! А берут исключительно “русских баранов”, которые им, евреям, не годятся и в подмётки, которые по развитию на голову их слабей. «Такие вот, - итожили они с грустью, - процветают порядки в стране!» И добавляли зло: «Будь она трижды проклята, эта их вонючая Россия! Гори она ясным пламенем!...»
И простолюдины-провинциалы верили подобному вздорному бреду, который все последние годы гулял по городам и весям Советского Союза, обрастая всё новыми и новыми “подробностями”... И заметьте ещё такой прелюбопытный факт, что слухи про якобы тотальный антисемитизм только лишь про один МГУ распространялись, куда евреям было сложнее всего поступить. Про другие столичные вузы, где вступительные экзамены на порядок проще были, и куда еврейские барчуки при желании относительно легко поступали, они подобных слухов не распространяли. Зачем?…
12
И получается, что носителями антисемитизма на бытовом уровне сами же евреи, как правило, и являются - так я для себя ещё в юные годы понял и на носу зарубил. На том и теперь стою и стоять буду. Знаю, что он очень выгоден им: они получали и получают от него немалую для себя пользу в жизни. Уже одним тем, хотя бы, что антисемитизмом можно многие нужные двери как волшебным ключиком отворять: обозвал человека антисемитом - и делай с ним потом, перетрусившим и ослабшим, всё что хочешь. А на худой конец, на антисемитизм можно списывать и им прикрывать все свои повседневные бытовые оплошности, провалы и неудачи. И не ходить потом униженными, оплеванными и побитыми; не краснеть, не позориться перед людьми…
И на государственном уровне точно так же - а по-другому и не может быть, если знать и держать в уме, опять-таки, мировоззрение и характер евреев. Любой руководитель высшего ранга, что попытается господ-иудеев к порядку призвать и заставить жить по законам гоев, как все народы планеты живут, - такой руководитель сразу же попадает в категорию антисемитов и недочеловеков, сразу! А если он, властелин страны, ещё и захочет зарвавшихся иудеев примерно наказать, что его свергнуть и погубить пытались, как это сделал И.В.Сталин в 1937 году с троцкистско-зиновьевской оппозицией, - то ярлык и клеймо тирана, диктатора и кровопийцы на веки вечные ему обеспечен: его уже ничто не спасёт, никакие старания и потуги историков. Ибо евреев, повторим это для пущей важности, можно только славить, любить и холить, и по головке гладить как грудничков. Всё остальное, что против шерсти и их чернит, они не терпят и не переносят, и не прощают никогда и никому. Это - закон жизни любого СОЦИУМА…
13
Однако, идём дальше и скажем, что курировавшие Университет люди из правительства понимали, что академик-математик И.М.Виноградов был бы мехматовским профессорам-небожителям не по зубам, если б взялся за дело. Он был дважды Героем Социалистического труда, орденоносцем и Лауреатом, почётным членом практически всех ведущих академий мiра. Пользовался огромным авторитетом в Отделении математики АН СССР и во многих отношениях был неформальным лидером и заступником русско-советских учёных-естественников, и математиков и всех остальных, к мнению которого прислушивались, с голосом которого считались… Но ему к тому времени было уже за 70-т, увы. И вешать на него, старика, дополнительную нагрузку по созданию новой кафедры на мехмате и связанные с ней хлопоты и нервотрёпку было бы неправильно. Так посчитали в правительстве - и были правы…
Оставался один академик Л.С.Понтрягин (1908 - 1988 гг.) - не менее выдающийся математик и просветитель, боец без-страшный и несгибаемый, неукротимый в науке и в жизни, про которого непременно хочется поподробнее рассказать: видит Бог, что этот удивительный и блестяще-одарённый человек достоин этого.
Так вот, никогда не понять правильно и до конца научный и гражданский подвиги Льва Семёновича, если не знать, например, про тот главный факт из его биографии, кажущийся нереальным и неправдоподобным со стороны, что был он абсолютно слепым с 14 лет: ослеп в результате несчастного случая, взрыва примуса. И все свои обширные знания с той поры воспринимал исключительно на слух - из уст своей драгоценной и любимой матушки, Татьяны Андреевны Понтрягиной (в девичестве Петровой). Простой русской женщины, вышедшей из крестьян, полуграмотной портнихи, приехавшей в Москву на заработки. Но бывшей при всём при том целеустремлённой, мужественной и волевой, умной, несгибаемой и незаурядной личностью.
Как только с сыном случилось несчастье, супруг её, Семён Акимович Понтрягин, сломался душевно, тяжело заболел, сделался инвалидом - и в 1927 году скоропостижно скончался от инсульта. А перед этим помощи от него несколько лет не было никакой. Отрока Льва поднимала на ноги и выводила в люди одна Татьяна Андреевна, безропотно взвалившая на себя тяжкий крест по уходу за слепым ребёнком, целиком посвятившая всю свою дальнейшую жизнь его воспитанию и образованию.
Заметив ещё до трагедии его невероятную тягу к математике, как и его несомненные способности в ней, она вместе с сыном взялась за изучение этой древней науки, «вместе с ним прошла подготовку в Университет, а после зачисления в 1925 году помогала уже сыну-студенту. Так, Татьяна Андреевна выучила немецкий язык и много читала сыну (иногда сотни страниц в день) специальные статьи на немецком»…
[justify]И свершилось чудо: Господь-Вседержитель наградил мать и убогое чадо её за их героический труд, духовную стойкость и крепость. Плотно закрыв от молодого Льва внешний мiр, Он, Небесный Отец, взамен одарил его каким-то невероятным внутренним зрением и феноменальной памятью. Все математические формулы с той поры, что голосом проговаривала матушка и профессора МГУ, он стал