День первый
Сергей стоял перед открытой дверцей автомобиля — обычный с виду уазик, раскрашенный в новомодный «цифровой» камуфляж, снаружи не отличался от других уазиков, которые обычно держат любители охоты или трудной рыбалки и у кого есть свободная копеечка. Но когда водитель открыл переднюю пассажирскую дверь, ловко то ли выхватив, то ли приняв из руки Сергея спортивную сумку с вещами, то собственно пассажирского сиденья в машине не оказалось. Водитель же, как ни в чем не бывало улыбаясь, кивком головы предлагал залезть в машину.
Нельзя сказать, что Сергей сильно удивился: за последние полгода с ним произошло столько несуразиц и нелогичностей, что отсутствие сиденья было не заслуживающий внимания мелочью, если только ему не предстояло путешествовать, стоя на коленях или сидя на резиновом коврике прямо на полу не очень комфортного автомобиля.
— Прошу, место клиента во втором ряду, — по-прежнему улыбаясь, сказал водитель. Сергей наклонил голову и покосился на второй ряд сидений, и вот тут нормальный человек удивился бы второй раз — ряда задних сидений тоже не было. Всё место, и, видимо, немножко прихватив пространства от багажника, занимало огромное кресло. Очень похожее на те нарочито огромные массажные кресла, что стоят в торговых центрах в России, а где-нибудь на Европе — на автозаправках. Кресло стояло ближе к правому борту автомобиля и перед ним был достаточно места для того, чтобы во всю длину вытянуть ноги. Стоять дольше смысла не было, Сергей забрался в салон и уселся на предназначенное для него кресло. Водитель захлопнул дверь, обойдя машину, спокойно поставил сумку слева от Сергея и забрался на водительское место.
— Прошу, место клиента во втором ряду, — по-прежнему улыбаясь, сказал водитель. Сергей наклонил голову и покосился на второй ряд сидений, и вот тут нормальный человек удивился бы второй раз — ряда задних сидений тоже не было. Всё место, и, видимо, немножко прихватив пространства от багажника, занимало огромное кресло. Очень похожее на те нарочито огромные массажные кресла, что стоят в торговых центрах в России, а где-нибудь на Европе — на автозаправках. Кресло стояло ближе к правому борту автомобиля и перед ним был достаточно места для того, чтобы во всю длину вытянуть ноги. Стоять дольше смысла не было, Сергей забрался в салон и уселся на предназначенное для него кресло. Водитель захлопнул дверь, обойдя машину, спокойно поставил сумку слева от Сергея и забрался на водительское место.
— Ну вот, — сказал водитель. — Не забудь пристегнуться. Часа через три с небольшим будем на месте, а пока можешь отдохнуть, ремень безопасности у тебя над левым плечом, в подлокотнике регулировки кресла, — чуть помедлив, добавил: — Там и подогрев есть.
Действительно, пошарив правой рукой над своим левым плечом, Сергей нащупал металлическую скобу ремня безопасности, вытянул его, а справа у поясницы нашёлся и замок. Взглянув на правый подлокотник, Сергей заметил откидывающуюся крышечку из полированного металла, в углублении под ней помещалось шесть кнопок, которые позволяли отрегулировать наклон спинки кресла, поясничный упор, немножко сдвинуть кресло вперед-назад, массаж, кстати, тоже был. Сергей первым делом опустил спинку сиденья подальше назад, потому что потолок кабины был, на его взгляд, слишком близко, потом включил подогрев на полную катушку.
Несмотря на весну и относительно тёплый день, Сергея бил озноб. Последние полгода озноб был его постоянным спутником, если в помещениях иногда удавалось согреться, то любой выход на улицу был для него пыткой, не спасала никакая одежда, вообще ничто не спасало от этого холода, он жил где-то внутри Сергея постоянно и при малейшей внешней прохладе, ветре или даже сквознячке стремительно расползался по всему телу. В общем-то, в эту авантюру с поездкой Сергей ввязался по большей части только потому, что голос женщины в телефонной трубке среди прочих благ пообещал, что он сможет согреться. Что она имела в виду, Сергей не понял, но в тот момент это предложение звучало очень заманчиво. И голос, участливый, по-матерински заботливый звучал тоже привлекательно.
Пока Сергей был занят кнопками, водитель запустил двигатель, задним ходом выехал из парковочного кармана и с очень приличным ускорением влился в автомобильный поток. Сергея даже на пару секунд вжало в спинку кресла, и тут только он обратил внимание, что двигатель работает почти бесшумно, машина идёт очень мягко, совсем не так, как полагается добропорядочному уазику, бобику, козлику — да каких только кличек люди не придумали этой машине, но все они были ласкательными. Ну что же, подумал Сергей, ещё две-три пары странностей в моей ситуации — как пара дробин для мертвого слона. А вообще, сколько нужно дробин, чтобы убить слона? Ведь должна же быть какая-то последняя? Он повозился, устраиваясь поглубже в начавшем нагреваться кресле, холод от спины стал отползать, опять собираться в кучку где-то в районе солнечного сплетения, чтобы при первой возможности снова выпрыгнуть, заполонить собой каждый кусочек тела и заставить его трястись крупной дрожью.
В крышу автомобиля был вмонтирован люк, через тонированное стекло которого мелькали верхушки осветительных мачт, какие-то растяжки, троллейбусные провода и голые ещё ветви тополей — всё на фоне серых облаков. Завтра первое мая… По прогнозу, ветер, дождь, переходящий в снег или наоборот, и так на всю праздничную неделю. Обычно «майские» Сергей проводил за границей: море, бассейн, олл-инклюзив, первые солнечные ожоги. У него, как у перелётной птицы, с конца марта начинался какой-то внутренний зуд, желание куда-то лететь, увидеть цвета и краски, синее море, зелёные листья. Жена и сын никогда не были против… Он всегда мог себе это позволить. Но в этом году все было иначе. То есть желание «встать на крыло» пришло как обычно, но жена перешла в статус «бывшей», сына она бы с ним даже в туалет по-маленькому не отпустила, да и денег на заморские курорты категорически не хватало.
Водитель больше не дергал, ехал очень плавно, но судя по метанию проводов в проеме люка ехал быстро, или Сергею так казалось. Он раньше никогда не смотрел в люк автомобиля на ходу. В кресле было удобно, тепло, озноб утих. Сергей лениво начал думать, как этому водителю удавалось проходить техосмотр — синяя карточка техталона исправно красовалась в верхнем правом углу лобового стекла. Но долго думать было лень, в конце концов, если человек смог в обычный уазик запихнуть какой-то явно неродной двигатель, поменять всю подвеску, установить массажное кресло, то, наверное, и на техосмотр деньги найдутся.
— Согрелся малёхо? — вывел Сергея из оцепенения вопрос водителя. — авай знакомиться. Ты как больше предпочитаешь, на «ты» или на «вы»?
В уазике «выкать» было бы странно, да и водила был какой-то… свой, что ли: улыбался Сергею приветливо, хоть и смотрел на него внимательно, изучающе, как будто знались они когда-то, но давно не виделись, и вот ищет он отличия этого Сергея от того, которого знал раньше.
— На «ты», — хотел сказать Сергей, но голос дрогнул и получилось что-то тихое, нечленораздельное.
Но водитель понял:
— Ну и славно, — сказал он весёлым голосом, — тогда зови меня Петровичем, я Пётр Петрович, но между своими просто — Петрович.
— Сергей, — назвался Сергей, на этот раз попытался сказать твёрдо и громко, как бы оправдываясь за скомканное «на ты».
— Ну, вот и познакомились. Ты, Сергей, не переживай. У нас не Канары, конечно, но отдохнёшь самым наилучшим образом, никакие анталии нам в подмётки не годятся. Я буду отвечать за твой отдых, у нас так положено — клиента ведём от порога и обратно до порога. Так что я твой водитель, гид и лечащий врач на ближайшие семь дней. Отдохнёшь, силы восстановишь, через неделю будешь у меня как огурчик!
Да уж, чего-то подобного Сергей и ожидал: врач, он же водила, да ещё и Петрович. Но с другой стороны, он чего хотел за те деньги, в которые обошелся этот «отдых» с лечением и трёхразовым питанием? Кстати, врач-Петрович — это, может, ещё цветочки, посмотрим, что у них за ягодки будут на завтрак, обед и ужин. Эх, надо было консервов прикупить, доширака, печенья какого-нибудь, кофе «три в одном».
Петрович словно уловил мысли Сергея, сказал, как обычно, сквозь улыбку:
— Вижу, что ты к другому отдыху привык. Но, поверь, завтра ты будешь чувствовать себя намного лучше, будешь сыт, обогрет и мир вокруг станет добрее и лучше. Не всё в этой жизни деньгами меряется. А сейчас поспи, ехать ещё далеко, мы через пару с небольшим часиков остановочку сделаем, чайку попьём, а там и до места недалеко, засветло ещё будем. Спи, всё лучше, чем дурные мысли-то по голове гонять.
Последнюю фразу Петрович сказал как будто уже и не Сергею, а просто так. Отвечать на неё было не обязательно, и это хорошо. Говорить не хотелось. Сергей последние два месяца старался вообще ни с кем не разговаривать, на звонки почти не отвечал, даже если звонили родители, — всё равно ничего хорошего ему давно никто не говорил, а выслушивать упрёки, угрозы, требования и идиотские советы сил уже не было от слова «совсем».
[justify]А вот дурных мыслей было выше крыши, и главная из них — почему? Почему всё сломалось и полетело в тартарары? Семья, бизнес, планы, даже желания и мечты — всё разбилось,
