Глава первая
Бермудские острова
Иффе.
Могучий океан отдыхал после очередного жаркого дня, готовясь ко сну. Глядя на его спокойную поверхность, трудно было представить, что всего два дня назад буря, внезапно пришедшая с востока, превратила прибрежную часть в огромные чёрные волны, сметающие всё на своём пути. Теперь здесь царили тишина и покой. Ветер стих, прогнав остатки туч с стремительно чернеющего неба, которое мирно поблёскивало мириадами разноцветных звёзд. Темнота, пришедшая на смену алеющему закату, как обычно в этих местах, обрушилась на берег внезапно.
Набегающие волны бесшумно вкатывались в полукруглую бухту, окружённую со всех сторон обрывистыми скалами, густо заросшими диким ягелем и низким кустарником. Покрывая водную поверхность неравномерной рябью, волны постепенно растворялись, так и не добежав до берега. Застывшая гладь напоминала зеркало, в котором отражалась мерцающая бесконечность ночного неба. С наступлением темноты на берегу всё почернело и слилось, потеряв очертания, — лишь вода, ласкающая песчаную косу дикого пляжа, светилась изнутри.
Послышался хруст мелкой гальки. В гуще прибрежных кустарников появился свет фонарика. Ветки раздвинулись — и на берег вышел молодой человек, Сэм: высокий, худощавый, широкоплечий. Остановившись у самой воды, он выключил фонарик и полной грудью вдохнул прохладный морской воздух. Его немного вытянутое красивое лицо разгладилось и порозовело, губы тронула улыбка.
Взгляд Сэма застыл: он рассматривал фосфоресцирующие водоросли, сияющие бирюзовым светом. В этот момент в воде, словно молния, мелькнула крупная тень — не меньше трёх метров, с огромным рыбьим хвостом. Отражавшиеся на зеркальной поверхности звёзды плавно закачались вверх вниз. Юноша замер, всматриваясь в глубину; по его лицу скользили яркие блики. От напряжения он уже начал впадать в медитативное состояние, как вдруг сильный всплеск и холодные капли солёной воды вернули его в реальность.
Из мерцающей темноты бухты к нему бесшумно выплыла изящная юная девушка. Её длинные тяжёлые волосы извивались в воде, как змеи. У неё было аккуратное, слегка детское личико, а большие зелёные глаза игриво улыбались и смотрели прямо на него. Она остановилась, приподнялась из воды, обнажив упругую молодую грудь, затем вновь нырнула, ударив по воде огромным тёмно зелёным чешуйчатым хвостом.
Сэм попятился, споткнулся и сел на песок, не отрывая взгляда от воды. Через несколько секунд девушка вынырнула, посмотрела на него и звонко засмеялась. По её гладкой коже бежали крупные прозрачные морские капли.
— Кто ты? — спросил Сэм, выдыхая горячий воздух.
— Иффе, — ответила она.
— Иффе… — задумчиво повторил Сэм.
— Я — русалка.
— Настоящая?
Иффе звонко засмеялась и закружилась, хлопая по воде широким хвостом.
— Я всегда верил в вас, — продолжил Сэм и, не сводя глаз с русалки, встал на ноги.
— Я знаю, Сэм. А ещё ты веришь в настоящую любовь! И вот я тут! — В глазах Иффе сверкнули ярко зелёные искры.
Сэм медленно вошёл в воду — она сразу накрыла его ноги шипящей белоснежной пеной.
— А откуда ты меня знаешь?
— Мне про тебя Алант рассказывал.
— Алант?
— Не важно. Скоро ты с ним сам познакомишься. А сейчас… Иди ко мне! — прошептала Иффе своими слегка пухлыми губками и вновь сверкнула зелёной искрой.
Сэм стал пунцового цвета, у него задрожали руки, а по лбу скатились горячие капли пота. Сейчас он мечтал лишь об одном: оказаться в тёплой кровати, осознать, что всё это сон, и спокойно уснуть до утра. Но это был не сон! И Сэм, ощущая в груди огонь, скинул одежду и прыгнул к Иффе в воду…
Деревня китобойцев.
Огненный диск подпалил линию горизонта, слегка высунулся — и всё осветил. Океан, медленно просыпаясь, стал глубоко вдыхать резкие порывы горячего ветра; его гладкая поверхность быстро покрылась крупной рябью, на которой то и дело появлялись тонкие полоски пены. На совершенно белёсом, ещё не успевшем набрать цвет небе появились первые альбатросы. Они, громко переговариваясь, парили чуть ниже рваных облаков и всё время смотрели вниз.
Проснулась и бухта одного из Бермудских островов: в зарослях проявилось несколько десятков небольших домов, между которыми живописно извивались узкими каменистыми телами узкие улочки. Всё это было построено сто лет назад рыбаками китобойцами из подручных средств — благо камня и дерева на острове было с избытком.
Ох уж эти китобойцы! Убийство китов с последующей продажей было единственным доходом местного населения, но этих денег хватало лишь на продукты. Всё взрослое население посвящало себя убийству королей океана — и именно это позволяло им рожать, воспитывать и кормить детей. Была и школа — ничего особенного, но знаний, полученных там, вполне хватало, чтобы уже в пятнадцать лет молодой человек мог выходить с отцом в океан. В общем, жизнь здесь была деревенской: все знали друг друга и были на виду.
Утреннюю тишину нарушил скрип открывшихся широких деревянных ворот покосившегося сарая, а затем топот и громкое кудахтанье белоснежных курочек. Они быстро разбежались по двору в поисках корма. За ними вышла загорелая женщина средних лет. Она осмотрела пустую улицу, вытерла о кружевной фартук мокрые руки, понаблюдала за курочками, подошла ко входу в одноэтажный дом рядом с сараем и открыла дверь.
— Рамира! Рамира! — вылетел из дома хриплый мужской голос.
Рамира поправила платок на голове, быстро вошла в дом, прошла по длинному коридору, подошла к закрытой двери, открыла её и оказалась в узкой комнате, стены которой были сплошь заставлены книжными стеллажами. Старый рабочий стол у окна молча ожидал своего сильно захмелевшего хозяина, возлежавшего у стены на пыльном топчане. В комнате господствовали серые густые клубы дыма дешёвых кубинских сигар.
— Рамира, ты?
— Я.
— Сэм дома?
— Мальчик спит.
— Дура! Он уже давно не мальчик…
— А кто же?
— Ты по прежнему любишь и видишь в нём лишь маленького мальчика, а тем временем Сэм уже давно стал взрослым мужчиной, которому срочно нужен океан.
— Да рано ему ещё, какой океан?
— Заткнись и позови его.
Рамира, продолжая эмоционально что то говорить, вышла из комнаты. Через несколько минут в комнату Хью вошёл Сэм.
— Прости меня, сын, — тихо произнёс Хью и, приподняв голову, посмотрел на Сэма.
— За что?
— За эту чёртову жизнь.
— Не ругайся, папа! Жизнь прекрасна! В ней есть любовь! — ответил Сэм.
— Ты так думаешь?
— Я так знаю!
Хью сильно закашлял, спустил на пол худые ноги в рваных штанах, покачиваясь, сел. Его лицо, напоминавшее грецкий орех, было испещрено глубокими морщинами. Длинные, сильно лахматые волосы напоминали гнездо: полупрозрачные жидкие локоны лежали на широких, но костлявых плечах. Хью запустил руку под топчан, достал недопитую бутылку джина, открыл её, сделал большой глоток прямо из горла, вытер мокрые губы и, хитро улыбаясь, посмотрел на Сэма.
— Хочешь в океан?
Сэм порозовел, словно снова увидел любимую Иффе, и перестал дышать.
— Очень! А это реально? Ведь Дюк не берёт таких, как я.
— Дюк — мой лучший друг. — Хью замолчал, его взгляд застыл. Он сделал ещё один глоток и продолжил: — Подойди сегодня к нему, скажи: «Отец разрешил». Ты завтра идёшь с нами. Не боишься? Мы идём на Китовый мыс — это жёсткое место.
— Пап, о чём ты? Как можно бояться океана?
— А вот это ты зря. Океан не любит безрассудных смельчаков — его необходимо бояться, но одновременно с этим любить.
— Разве можно бояться и любить одновременно? Где есть страх, там нет любви!
— Ладно, умник, беги к Дюку. И не забудь: сегодня вечером похороны Маркуса.
— Помню! Я к Дюку! Спасибо, пап!
Сэм улыбнулся отцу и выбежал из комнаты. Сразу же вошла Рамира.
— Ты что, старый чёрт, удумал? Я не отпущу Сэма! Ему в школу надо ходить, а не за китом. Ты хочешь меня одну оставить?
— Сэм пойдёт с нами! А сейчас уйди, я хочу спать.
Рамира выругалась и вышла, громко хлопнув дверью.
Сэм спустился по узкой, сильно заросшей тропинке и оказался на каменном плато, сплошь заставленном перевёрнутыми лодками, у которых возились полуобнажённые молодые парни. Сэм подошёл к одному из них.
— Капитан у себя?
Парень выпрямился, обнажая солнцу широкую грудь, посмотрел на Сэма и улыбнулся.
— У себя, где ж ему ещё быть?
— И давно?
— Третий день уж пошёл.
Сэм обошёл лодки и подошёл к длинному одноэтажному сараю, сложенному из досок и накрытому сверху соломой. Он постучался в широкие ворота.
— Кого там черти носят?! — рявкнул мужской грубый голос, и тут же раздался звук упавшего стакана.
Сэм приоткрыл скрипучую створку ворот и нерешительно вошёл в полумрак сарая. Все стены были завешаны рыбацкой утварью: дырявыми сетями, сломанными вёслами, ржавыми якорями, просоленными бечёвками и канатами. В тёмном углу, под подсвеченной солнечным лучом ажурной паутиной, стоял на толстых ножках стол. На нём лежали дырявые башмаки и несколько полупустых бутылок. Из тёмного угла донёсся скрип и тяжёлый густой кашель. Сэм медленно подошёл к столу.
— Сядь, — произнёс голос.
Сэм пододвинул к себе пыльный стул и сел.
— Как отец?
— Плохо, капитан, — ответил Сэм. — Он всю ночь не спал, очень тяжело переживает смерть Маркуса.
— Понимаю. Уходят лучшие из нас. Сейчас таких, как Маркус, осталось очень немного.
— Капитан, а вы такой? — спросил Сэм, всматриваясь в темноту.
Из темноты медленно появилось мужское лицо с густой седой бородой, тонким крючкообразным орлиным носом и небольшими прозрачно голубыми глазами.
— Ты такой! — ответил Сэму капитан и хрипло засмеялся.
— Я? Спасибо, конечно, капитан, но я в океан ещё ни разу не ходил.
— А хочешь?
— Очень. Я к вам по этому поводу и пришёл.
— Выпьешь? — Дюк протянул Сэму мутный стакан с бледно коричневой жидкостью.
— Вы же знаете, я не пью.
— Молодец, — Дюк одобрительно кивнул и вновь скрылся в темноте. — Всё правильно! Ты не такой, как мы!
Капитан замолчал. Раздался громкий глоток. В свете вспыхнувшей спички блеснули его глаза, и Сэм тут же утонул в клубах дыма.
— Твоя жизнь скоро сильно изменится.
— Что же здесь может измениться? — Сэм огляделся вокруг.
— А это будет не здесь.
— А где?
— Далеко. Так чего ты ко мне пришёл?
— Отец мне разрешил.
— Поздравляю.
— Так вы возьмёте меня завтра?
— Ну, раз отец разрешил… — голос на несколько секунд замолчал. — И вот ещё что: попроси ка отца сегодня до похорон ко мне зайти, разговор есть.
— Хорошо.
— А сам найди Барни, скажи ему, что капитан Дюк берёт меня завтра на мыс. Он тебе всё расскажет.
— Спасибо, — Сэм встал со стула.
— Не стоит благодарности. Сэм, скоро у тебя всё изменится! И ты этого достоин! Беги, ищи Барни.
Сэм удивлённо посмотрел в темноту, попрощался и вышел из сарая.
Солнце уже не обжигало. Оно неумолимо опускалось к линии горизонта. Появился свежий ветерок, от которого водная поверхность бухты стала блестеть миллионами ослепляющих бликов. Сэм сидел у самой воды, мечтательно смотрел на неё и вспоминал свою ночную подругу.
— Иффе, я хочу к тебе! Я соскучился!
Раздался мощный всплеск. Сэм замер и, прищурившись, стал всматриваться в яркую рябь.
— Любимый, не скучай! Мы очень скоро увидимся! — услышал Сэм уже родной и такой нежный голос.
Он вскочил на ноги и крикнул в океан:
— Иффе! Ты здесь?
За спиной Сэма раздался
Книга первая
«Атлантида»
