"Ангелам здесь не место", драмеди в 2-х актах.
Возвращается к трупу.
ГАЛЯ. А мне, что делать?
ГЕНА. Наблюдай молча.
Гена касается скальпелем груди трупа, но неожиданно труп садится. Галя молча падает в обморок. Гена отшатывается.
ГЕНА. Твою ж мать!!
ОЖИВШИЙ ТРУП. Где я?!
АКТ 2
То же помещение. Оживший труп сидит на каталке, беспомощно озираясь. Видно, что он сильно напуган. Геннадий пытается привести Галю в чувство, прикладывает к её носу тампон с нашатырём. Она вздрагивает, морщится, смотрит на Геннадия.
ГАЛЯ. Что со мной?
ГЕНА. Ничего страшного. Покойник ожил, ты хлопнулась в обморок. Я сам чуть не обделался.
ГАЛЯ. Ожил?! Михалыч же сказал, что он… отпрыгался.
ГЕНА. Этому Михалычу башку свернуть мало! И санитарам, которые его доставили! Привезли в морг живого человека! Лень было пульс прощупать! Дебилы!
ОЖИВШИЙ ТРУП. Где я?!
Гена оставляет Галю, подходит к ожившему трупу.
ГЕНА. В морге.
ОЖИВШИЙ. В морге?! Почему?!
ГЕНА. Потому что умер.
ОЖИВШИЙ. Кто умер?
ГЕНА. Ты. Умер и воскрес. Ты - зомби.
ОЖИВШИЙ. Я же не умер…
ГЕНА. А это надо доказать. (подает ему заключение врачей скорой помощи) Смотри: черным по белому написано – найден без признаков жизни. То есть, по документам, ты - труп.
ОЖИВШИЙ. Это про меня написано?
ГЕНА. Про тебя, не сомневайся. Только имя не указано. Сейчас исправим. Как тебя зовут?
Пауза.
ОЖИВШИЙ. Я не знаю.
ГЕНА. Не знаешь своё имя?
ОЖИВШИЙ. Не помню.
ГЕНА. Адрес проживания?
ОЖИВШИЙ. Не помню.
ГЕНА. Какой сейчас год?
ОЖИВШИЙ. Не помню! Ничего не помню!! (плачет) Мне страшно!! Что со мной?!
ГЕНА. Я же сказал, - ты умер! Документов нет, имени нет, адреса нет. Никто, ничто и звать никак. Всё, тебя нет!
К Ожившему подходит Галя. Щиплет его.
ОЖИВШИЙ. Ай, больно!
ГАЛЯ. Он живой.
ГЕНА. К сожаленью!
ГАЛЯ. Почему к сожаленью?
ГЕНА. Потому, что плакал твой айфон.
ГАЛЯ. При чем здесь айфон?
ГЕНА. Неважно, забудь.
Гена отходит в сторону, снимает фартук, убирает инструменты.
ГАЛЯ. (Ожившему) Ты хоть что-нибудь помнишь?
ОЖИВШИЙ. (после паузы) Помню, как мама из садика забирала, апельсины приносила…
ГАЛЯ. Маму как зовут?
ОЖИВШИЙ. (плачет) Не помню! Ещё кошка у нас была, Танькой звали…
ГАЛЯ. А, это платье на мне помнишь?
ОЖИВШИЙ. Почему я должен его помнить?
ГАЛЯ. Нет, не должен…
ГЕНА. У парня амнезия после комы. Сознание вернулось, память отъехала.
ГАЛЯ. Она восстановится?
ГЕНА. Боишься, что платье придется вернуть?
ГАЛЯ. Платье не при чем…Я за человека переживаю.
ГЕНА. Не оправдывайся. Это нормально, что ты о своем беспокоишься. Как там твой Горький говорил – «если не я за себя, то, кто за меня». Ответ – никто. Так что нечего стесняться.
ГАЛЯ. Почему ты всех писателей называешь моими? Они такие же мои, как и твои.
ГЕНА. Нет, это ты разных писак постоянно вспоминаешь. Мне-то, честно говоря, плевать на них. Я за свою жизнь, может, пару книг прочел, считая букварь, и, знаешь, ничего не потерял. Живу получше многих.
ГАЛЯ. Это не Горький, это цитата из талмуда: «Если не ты за себя, то, кто за тебя. Но если ты только за себя, то зачем ты».
ГЕНА. Галечка, неважно откуда это. Я к тому, что каждый думает, в первую очередь, о себе. И это правильно. Человек так устроен. А мы с тобой, вообще, одного поля ягодки. У нас даже имена на одну букву, - на «Г» (смеется).
ГАЛЯ. Даже животные заботятся друг о друге.
ГЕНА. Мы не животные, мы умнее и хитрее. Мы - вершина эволюции.
ГАЛЯ. Мы – дно эволюции.
ОЖИВШИЙ. Почему я ничего не помню?
ГАЛЯ. Ему нужна помощь. Как-то же его можно вылечить?
ГЕНА. Не факт. И потом, тефтелька моя, это морг, а не больница.
ГАЛЯ. Прекрати называть меня едой!
ГЕНА. Галюнчик, это же намёк: я называю тебя тем, что люблю. Секс, еда и деньги – это всё, что нужно человеку для счастья.
ГАЛЯ. Давай отвезем его в больницу.
ГЕНА. Скоро мент подъедет, заберет его.
ГАЛЯ. Что с ним будет?
ГЕНА. Тебе-то какое дело.
ГАЛЯ. Жалко его.
ГЕНА. Жалко у пчелки в попке. Это не наша проблема. Менты разберутся.
В дверь звонят.
ГЕНА. Легок на помине. Тебя здесь, как бы, нет, - прячься!
Галя скрывается в кабинете Михалыча. Гена идет открывать дверь, возвращается с Полковником, у которого в руках пластиковый контейнер.
ПОЛКОВНИК. (передает контейнер Гене) Держи холодильник, сложишь сюда товар. Уже приступил? (замечает сидящего Ожившего, пауза) Это кто?
ГЕНА. Наш донор.
ПОЛКОВНИК. Какой еще донор?
ГЕНА. Труп.
ПОЛКОВНИК. Он, по-твоему, похож на труп?
ГЕНА. Он ожил.
ПОЛКОВНИК. Чего?! (подходит к Ожившему) Это он?
ГЕНА. (кивает) Он самый.
ОЖИВШИЙ. Здравствуйте.
Полковник подходит к Гене, хватает его за грудки.
ПОЛКОВНИК. За идиота меня держишь?! У меня что, на лбу «лох» написано?!
ГЕНА. Нет!
ПОЛКОВНИК. Вот и не чеши мне лысого! Фуфел будешь дома своей жене гнать!
ГЕНА. Это он! Мамой клянусь! Начал его резать, а он очнулся. Со мной такое впервые, чуть в штаны не наложил.
ПОЛКОВНИК. Но ты же сказал, что он труп!
ГЕНА. Нет, не я! Я, вообще, не имею права делать такие заключения, я всего лишь танатопрактик. Это санитары сказали, патологоанатом подтвердил. Дилетанты и пачкуны! Гнать таких из профессии! Одним словом, мне очень жаль, но все отменяется.
ПОЛКОВНИК. Отменится тогда, когда я скажу.
Полковник подходит к Ожившему, пристально вглядывается в лицо.
ПОЛКОВНИК. Имя?
ГЕНА. У него посткоматозная амнезия. Память отшибло.
ПОЛКОВНИК. Я не тебя спросил!
ОЖИВШИЙ. Это правда. Действительно ничего не помню. Вы из полиции? Помогите мне.
[i]Полковник задумчиво отходит в
|
