Глава восьмая: Ведьмолов
Свечи догорали неровно, и их пламя дрожало от каждого шороха в каменной комнате, будто само опасалось быть услышанным. Свет ложился косо, дробясь на острых гранях воска и тенях от свитков, что беспорядочной грудой покрывали стол. Бумаги были исписаны мелким, уверенным почерком - почерком человека, привыкшего решать судьбы не поднимая голоса.
Эмануэль Верракт сидел в кресле спокойно, почти небрежно, но в этой неподвижности чувствовалась сжатая пружина. Кожаная куртка поверх легкой кольчуги не скрипела. Снаряжение было подогнано так, словно стало частью тела. Перекрещенные ремни на груди несли мешочки, амулеты и кинжалы, каждый со своей функцией и своей историей. Пояс с пистолями и прямым мечом казался тяжелым, но инквизитор носил его так, будто не замечал веса. Полумаска с фильтрами была опущена на шею. Широкополая шляпа лежала на столе, отбрасывая тень, похожую на клюв хищной птицы.
Лицо Эмануэля было молодым. Слишком молодым для того, сколько холода и усталой решимости читалось в нем. Гладкий лоб пересекала черная челка. Глаза - внимательные, цепкие, безошибочно выхватывающие детали - смотрели на Гвидо так, будто уже знали ответы на вопросы, которые еще не были заданы. Взгляд слуги Серого Трона не давил, - он взвешивал.
Гвидо Ансаранд стоял напротив стола, выпрямившись, как на смотре. Бурая бригантина на нем была старая, потертая, с вмятинами и следами починки. Доспех не парадный, а рабочий. Меч на поясе висел привычно, не как украшение, а как продолжение руки. Волосы цвета угля, тронутого пеплом, были коротко острижены. Лицо - простое, грубоватое, лицо человека, который слишком долго смотрел на мир через призму приказов и уставов.
И все же сейчас он напоминал не командира городской гвардии, а ученика приходской схолы, вызванного к настоятелю. Не из-за страха. Гвидо знал страх и умел держать его в узде, а из-за веса присутствия. Слуга Серого Трона не угрожал и не повышал голоса, но его тень будто заслоняла все остальное. В этом помещении, среди свечей и бумаги, фигура Ансаранда казалась малой и временной, тогда как за спиной инквизитора ощущалось нечто большее. Далекое, холодное и неизбежное, словно сам Владыка Серого Трона внимал разговору через глаза своего ведьмолова.
Молчание тянулось. Свеча тихо треснула, и этот звук показался Гвидо слишком громким. Он ждал не приказа, а приговора, пусть даже еще не высказанного. Так должно быть ощущают себя все, кому довелось остаться со слугой Ордена Инквизиции тет-а-тет.
- Создалось впечатление, что вы давно знакомы с пастором Ансейоном, - спросил Эмануэль. Его вопрос не был вопросом.
Эмануэль прекрасно запоминал детали. Обрывки разговоров прохожих. Случайно оброненные слова. И он помнил, что Дарион Ансейон прибыл в Виллок совсем недавно. За столь короткий срок вряд-ли командир гвардии мог сблизится с ним.
- Мы с пастором обеспокоены происходящим в городе, - без запинки отвечал Гвидо. - Церковь единственная надежда, что толпа не начнет жечь амбары и штурмовать крепость лорда Туралиона.
Эмануэль поднял холодный взгляд.
- Вы симпатизируете учению Церкви? - снова не вопрос, больше утверждение, требующее подтверждение будто для рапорта.
Гвидо кивнул. Эмануэль поднялся. Подошел к окну, но полубернувшись продолжал слушать.
Башня в которой располагались покои Эмануэля, находилась в старой крепостце, потерявшей стратегическое значение, из-за в свое время разросшейся застройки. Небольшой бастион был отдан под постоялый двор, и Орден прилагал немалые усилия, чтоб одна из келий, оставалась зарезервирована для слуг Истины.
- Что если не Свет Элиона до сих пор бережет нас от впадения в скверну? - говорил Ансаранд.
Из окна, открывался вид на старый город. Цепкий взгляд ведьмолова уловил в переулке двоих. Сосредоточенны. Насторожены. Узкий проулок прекрасное убежище для поджидающих добычу, ради куска хлеба. Скрытые капюшонами лица, не оставляли сомнений в “чистоте” их намерений.
- Я бы советовал вам сохранят теплохладность в своих убеждениях. В церквях зачастую гнездятся, те кто противоборствует богам ваших учений, - философски подметил Эмануэль, обратившись лицом к собеседнику. Гвидо, это будто резануло по живому.
- Вы подозреваете в чем то Дариона Ансейона? - Гвидо выглядел по солдатски стоически. Ансаранд прекрасно знал, об отношении слуг Серого Трона к любому вероучению. Даже "терпением", зачастую это назвать сложно.
- Мое ремесло - прозревать скверну за личиной благочестия, - многозначительно ответил Эмануэль.
Пламя свечей на миг дрогнуло, будто откликаясь на последние слова инквизитора. Эмануэль не менял позы, но воздух в комнате стал плотнее, гуще, словно каждое слово оставляло после себя невидимый осадок.
Гвидо выдержал паузу. Он не опустил взгляда, но и не пытался встретиться с холодными глазами ведьмолова. Солдатская выправка удерживала тело, однако внутри что-то болезненно сжалось. Имя пастора, произнесенное вслух в этом месте, прозвучало иначе, - не как имя человека, а как строка в доносе, еще не написанном, но уже существующем.
- Дарион Ансейон несет Его Свет, - медленно произнес Гвидо, подбирая слова так, будто ступал по тонкому льду. - Он удерживает людей от безумия. Если это грех…
Эмануэль слегка наклонил голову. Жест был почти вежливым, но в нем чувствовалась привычка слушать признания, и отличать искренность от самообмана.
- Обреченные города чаще всего и ищут утешения в правильных словах, - тихо сказал он. - Скверна редко приходит с клыками и когтями. Чаще с проповедью, которая слишком хорошо ложится на страхи паствы.
Он отодвинул один из свитков, обнажив край карты, - грубой, наспех начерченной. На ней были отмечены кварталы Виллока, красные пометки, символы, понятные лишь посвященным. Палец Эмануэля на миг задержался на одном из знаков, затем он снова посмотрел на Гвидо.
- Вы человек службы, командир Ансаранд. Вы верите в порядок. В цепь подчинения. В то, что крепость стоит, пока каждый держит свое место, - голос был ровным, почти доверительным. - Серый Трон уже оповещен о происходящем в городе. Помощь уже в пути. И Орден надеется на ваше содействие и стойкость…
Гвидо это удивило.
- Зерно из епархии и Инквизиции сможет спасти город…
Эмануэль холодно дернул краешком губ.
- Помощь от Ордена иного рода, - честно ответил Верракт. - Зерно не спасет город. Как и слепая вера,
павшая на благодатную почву… Или эта почва была искусно вспахана…
Гвидо сжал челюсти. В этот миг он впервые по-настоящему ощутил пропасть между собой и сидящим напротив человеком. Он служил лорду, городу, закону. Тот же служил чему-то более далекому и безличному, - тому, что не нуждалось в оправданиях.
Тишина снова опустилась на комнату. Где-то за толстыми стенами крепости глухо шумел город — тревожный, живой, еще не знающий, что его уже взвешивают. Гвидо стоял, как и прежде, прямо.
И в нем заговорил уязвленный верующий. Должно быть он сам удивился этому. Возможно позже он пожалел о сказанном и ужаснулся, насколько тонок оказался лед под ним:
- Пастор делает то, что может. Слухи, сплетни... вам ли не уметь различать их? О вас ведь так же ходят зловещие слухи. Не значит ли, что Ордену следует обратить внимание на своего господина?
Эмануэля не смутили упоминания об Архимагистре. Зловещие слухи и мифы о демоничестве и темных практиках, действительно облекали владыку Серого Трона.
- Вы так рьяно боретесь с Бездной и демонами, что жжете богов и идолов, несущих успокоение и защиту. Не действует ли Орден подобно врагам человечества. Вы готовы снести храм Света, лишь усомнившись в чистоте его настоятеля?
Слова Гвидо повисли в воздухе, тяжелые и необратимые, как шаг, сделанный в темноте. Он замолчал сразу после сказанного, будто сам испугался эха собственного голоса. В груди еще теплился жар уязвленной веры. Редкий, почти забытый для человека службы, - но разум уже холодно подсчитывал последствия. Он переступил черту. Не резко, не дерзко, а именно так, как переступают ее те, кто слишком долго держал язык за зубами.
Эмануэль поднял бровь. Смело. Очень смело. Инквизитор внимательно рассмотрел командира гвардии. Будто следы религиозного фанатизма могут выступить на теле как язвы.
Эмануэль не ответил сразу.
- Моя задача лишь узреть Истину. Распознать тьму за вуалью света, - спокойно ответил Верракт. - И уберечь стадо, от нечестивых пастырей ведущих их на убой. А слухи о моей командующем всего лишь доводы врагов Истины и Смертного мира.
Он смотрел на Гвидо пристально, без гнева и без видимого раздражения. В этом взгляде не было ни угрозы, ни желания поставить на место. Инквизитор смотрел так, как смотрят врач или судья - выискивая симптомы. Его глаза медленно скользнули по фигуре командира: по напряженным плечам, по сжатым пальцам, по линии челюсти. Будто и впрямь ожидал увидеть, как сквозь кожу проступят язвы фанатизма или следы тайного одержания.
Поднятая бровь была единственным знаком удивления. Смело. Действительно смело.
- Вы заблуждаетесь в одном, командир Ансаранд, - произнес он наконец, негромко, но отчетливо. - Мы не жжем богов.
Эмануэль чуть подался вперед, и тень от свечей сместилась, обострив черты его лица. Молодого, и вместе с тем слишком хорошо знакомого со смертью.
Он откинулся обратно в кресло, пальцы спокойно легли на край стола, рядом со свитками и картой города.
[b]- Орден не разрушает храмы из сомнения. Мы разрушаем очаги заразы, - продолжил он все тем же ровным тоном. - И да, иногда они прячутся за алтарями, иконами и правильными молитвами. Особенно там, где людям страшно.
