зачем они понадобились?
— Он хочет привлечь их к процессу восстановления предвоенных воспоминаний. Ну или ещё как-то. Надо помочь. Так что принимайся за дело.
— Слушаюсь.
В открывшуюся дверь кабинета заглянул дежурный.
— Товарищ старший лейтенант, на выезд. Пост наблюдения доложил, что Пьянков появился дома. Ордер на его арест у меня на столе.
— Наконец-то! Голубев, зови Кононенко и поехали. Будем брать.
12.
Не успел стихнуть звук звонка в глубине коридора, как дверь распахнулась. На пороге стоял низенький толстячок с жиденькими волосами, аккуратно зачесанными так, чтобы скрыть розовую плешь на голове. Его маленькие близко посаженные глаза с испугом перебегали со следователя на милиционеров.
— Милиция. Уголовный розыск, следователь Разумовский, — он раскрыл перед носом толстяка свое удостоверение.
— Да-да! Проходите. Я ждал вас.
— Ждали? Ну тогда рассказывайте, почему именно нас, — все четверо прошли в небольшую, но основательно заставленную мебелью комнату. — Мы слушаем, гражданин Пьянков.
— Понимаете, я ждал Вас потому, что не смог перебороть свой страх. Страх ожидания, что тебя вот-вот арестуют. Страх неизбежности наказания. Я ведь понимаю, что на меня, как на директора магазина, на первого падут подозрения. Поэтому пока я лежал дома с приступом, я принял решение, что лучшим выходом в моей ситуации будет явка с повинной.
— Однако Вы не очень-то спешили явиться.
— Вот как раз сегодня я собрался. Вон даже узелок собрал, — и Пьянков посмотрел в угол комнаты, где сиротливо лежал чем-то набитый солдатский сидор.
— Ну ладно. Раз Вы собирались к нам, то не будем затягивать. Поехали, доставим Вас с ветерком.
13.
— Пал Андреич, разреши доложить! — Разумовский вошёл в кабинет, держа в руках папку с уголовным делом. — Пьянков всё рассказал.
Фесюкин познакомился с продавщицей магазина гражданкой Шмаль на сеансе в кино. Через некоторое время Фесюкин, познакомившись с Пьянковым, предложил ему план по ограблению магазина. После отказа Пьянкова участвовать в этом деле, Фесюкин предупредил его о последствиях, которые коснулись бы не только его, но и его семьи. Заодно он увеличил долю Пьянкова. Хотя мне почему-то кажется, что Пьянков не получил бы никаких денег, а наиболее вероятным исходом была бы пуля.
Как бы то ни было, он дал согласие на ограбление. И у них почти всё получилось, если бы не бессонница у Козорез, которая увидела открытую порывом ветра дверь.
Теперь у нас есть все материалы для передачи дела в суд. Дело можно считать раскрытым. Осталось только выяснить, куда они сбыли награбленное и вернуть награды Малкина.
— Ну что же. Молодец, Василий Иванович. И ты, и твои помощники! Просто молодцы, — Скорняков вышел из-за стола и крепко пожал руку следователю. — А если ещё и Малкин оправится от своей амнезии, то это будет отличным завершением этого дела.
14.
Через полмесяца в кабинет главврача областной больницы вошла небольшого роста женщина лет сорока пяти – пятидесяти, одетая в простенькую, но чистую одежду. В руках она сжимала небольшой узелок.
— Здравствуйте, профессор. Я Малкина. Мать Ванюшки.
— Проходите, проходите, присаживайтесь. — Профессор вышел из-за стола и, взяв женщину под руку, подвел к стоящему у стола стулу и помог ей сесть. — Простите, как Вас зовут?
— Мария Александровна.
— Очень приятно. Я Виктор Федорович Бублей. Главврач здешней больницы. Я занимаюсь лечением Вашего сына. Вы только не волнуйтесь, он почти здоров. Но… только почти. Понимаете, произошло нападение на магазин, где работал Ваш Иван. Он получил сильный удар по голове, сотрясение мозга. И в совокупности со старой фронтовой контузией результат вышел обескураживающим – он потерял память. Не всю, что-то мы восстановили, но…
Если бы можно было поставить Вашего сына в те же условия, когда он получал контузию, или воссоздать обстановку ограбления, то это могло помочь нам. Но это невозможно.
Я читал ему строки из наградных документов на те награды, к которым он был представлен во время войны. И, Вы знаете, это помогло. По крайней мере, он вспомнил бой, наступление на немецкие позиции, контратаку гитлеровцев под прикрытием танков… Так был сделан первый шаг к восстановлению памяти. И вот поэтому я попросил Вас приехать и взять с собой то, что может вызвать яркие воспоминания из мирной жизни. То, что он любит, или любил. То, что ему дорого и могло оставить свой след в подсознании.
— Я долго думала, пытаясь понять, что Ванюше больше всего нравилось. И вот… — ее руки стали разворачивать узелок, в котором оказался небольшой горшочек настоящего башкирского мёда.
— Мой муж, его отец, держал одно время пасеку в деревне, и Ванюшка то и дело крутился у него под ногами, а став постарше, начал помогать в нашем пчелином хозяйстве. Ну а мёд он сызмальства любил. Так что я думаю, что это именно то, что поможет ему вспомнить прошлое.
— Прекрасно, прекрасно! — Виктор Федорович довольно потер руки.
Поправив на носу пенсне, он прихватил со стола какую-то папочку и, поднявшись, взял Малкину за локоток. — Пойдемте в палату скорее. Вы перед дверью снимите тряпицу, чтобы, значится, аромат пошел сильнее, хорошо? — женщина молча кивнула.
Подойдя к палате, она, на секунду замешкавшись, торопливо, украдкой перекрестилась и сняла тряпку. По коридору поплыл медовый аромат. Профессор открыл дверь.
Войдя в палату, Мария Александровна увидела лежащего лицом к стене молодого человека. Казалось, он спал. Она сделала несколько шагов к нему, поставила горшок с медом на прикроватную тумбочку:
— Ванюшка, сынок!
Голова дрогнула и медленно повернулась. Ноздри, раздуваясь, ловили знакомый аромат.
— Мама? Мама! – он вскочил и бросился к матери, крепко ее обняв. – Мамочка моя!
Обняв сына, она стала гладить его по голове.
— Ничего, Ванюша, ничего. Не плачь, я здесь, я рядом, – слёзы текли по ее щекам. – Всё будет хорошо. Ты окончательно поправишься. И вспомнишь всё, что было…
15.
Свежий воздух, которого так не хватало в палате, ударил в лицо, но это было приятное ощущение. Иван постоял минуту на ступеньках больничного корпуса, а потом медленно спустился и прошёл к скамейке в углу больничного дворика, где солнце грело особенно ласково. Присев, он закрыл глаза, подставив лицо солнечным лучам. И тут… словно зыбкое марево, в мозгу стала медленно проясняться забытая картинка из детства: просторное деревенское поле, поросшее ковылём и люцерной. Лёгкий ветерок колышет траву, слышно гудение множества пчёл, собирающих цветочный нектар.
Следующая картинка воспоминаний возвращает его на деревенскую пасеку, где возле ульев хлопочет отец с дымарём в руке. И запах. Такой привычный медовый запах детства.
Знакомое лицо отца, забытые картинки прошлого, запахи детства, которые, казалось, безвозвратно утрачены, но постепенно возвращающиеся к нему, — всё это наполняло Ивана ощущением полноты жизни, жизни, в которой вернувшееся прошлое соединилось с настоящим, перекинув мостик в будущее…
