надо знать.
Осень. Скрипнули ставни. Притворы – бонус к дому. Соблазнилась. Больно хороши. Да и прок будет. Защитят ставенки от невзгод.
Ставни были сделаны на совесть. Тяжелые, монолитные, резные. Увы, со временем потеряли первозданный цвет. «Ничего-ничего. – Сказала я им. – Потерпите. Весной покрашу вас. Хотите быть зелеными?» Долго ждала ответа. Прислушивалась. Проскрипят? Нет?
«Мама, перестань разговаривать с предметами». В последнее время с дочерью не заладилось…
Как не разговаривать? Вещи всё слышат. Небо нас слышит. Земля слышит. Каждый кустик ждет от человека доброго слова. Табурет и тот хочет вежливого к себе обращения.
«Можно на вас присесть?»
«Мама, прекрати. Что случилось, мама? Может тебе к врачу? Мне за тебя стыдно, мама».
Ей за меня стыдно… Я почти прошла свой путь. Не украла. В тюрьму человека не отправила. Старалась жить по совести, да не так всё просто, как кажется. Совершала ошибки… На то и дана жизнь. Чтобы падать. Зализывать раны. Начинать все сначала.
Этот дом… Принял меня. Здесь я не лишняя. А наоборот – очень нужная.
Только я взбила подушку из гусиного пуха, чтобы тихо прилечь и поговорить перед сном со звездами, рассказать им, как прошел мой день, спросить у звезд, довольны ли они созданным ими миром, как позвонили в дверь. Словно там был звонок. Но звонка не было!
«Бабуля, тебе нужен звонок?»
Звонок стоил гроши. В завмаге их было несколько, находились между мылом и носками. Деревенский фэншуй.
«До меня звонком не пользовались. И при мне ему не быть».
«Как хочешь, бабуля».
В деревнях все устроено по-другому. Кому надо, тот докричится, достучится. Колошматить в дверь кулаком, действие во благо. В дом поступает энергия.
«Дзинь-дзинь». Настойчиво.
Обула тапки. Пошаркала ими. Вот бы пошел прочь незваный гость.
В ответ покашляли. Вполне по-человечески дали понять, что не затем явились, чтобы убраться. Пришлось открыть.
«Доброй ноченьки». Господин в длинном пальто, широкополой шляпе и с изысканной тростью в руке стоял на пороге.
«Вы кто?» Таких важных я не встречала.
... Недочеловеки попадались. Первый мужчина крепко выражался и пил. По его неопрятному образу можно было судить о конфликте в социуме. Кто много работает, тому шиш под нос. Стало быть, бессмысленно бухает, пропивая свою сущность. Живет без принципов. Без величия.
«Это мой сад». Сказал господин.
«Был ваш. Стал мой». Дерзко парировала я.
«Можно войти?» Господин занес одну ногу за перекладину порога. Тут я заметила! А башмаков то нет. Разутый господин. Ножки у него синие.
Как же так? Пальто добротное. Трость – знатная. Шляпа, точно, из дорогих изделий.
Господин согнулся. Отлепил желтый лист от синей ступни. Разогнулся. Улыбнулся. Люблю, когда у мужчины поднятые уголки губ. От такого подвоха не жди. При случае, такой пожалеет бабу. Поможет, чем сможет. Тяжелую сумку до хаты дотащит. По седой голове погладит.
Отступила я в сторону. Пропустила незнакомца в дом.
- Хотите чаю? – спросила.
- Не откажусь.
И по-свойски расселся. Потрогал рукой не рассохлась ли доска. Специально поинтересовался её состоянием. Словно, сам выбирал и выстругивал доску.
– Раньше в доме было много лавок. – Господин внимательно смотрел на меня. - Каждая лавка со значением. Это «упокойная», знаете? – Я в ответ кивнула. - Как попали в деревню?
- Дом купила. Вот. Обживаюсь.
- Дом не продавался.
- Раз дом мой, значит, продавался. Сделка состоялась. Всё по закону.
- Эх. – Вздохнул господин. – Слабые людишки нарушили контракт. А не должны были.
- Человеку нельзя доверять. Человек легко клянется, но не держит своего слова. Не может.
- Почему это?
- Поддается соблазну. В мире много искушений. Человек тянется за тем, что прибыльно и выгодно. Мир специально создали с ловушками. Кругом засада и подвох.
- Вы думаете, что нарочно расставили капканы?
- Я жизнь прошла. Выдумками не жила, а анализировала. Кто-то ведет охоту на человека. Повсюду ямы. Провалиться в яму легко. Выбраться оттуда сложно. Попавшего в западню, ждет верная смерть. Человек холодеет. Жизнь прекращается.
- Вот как… Интересно. Эту проблему сходу не решить. – Медленно произнес гость. – Ловушки не убрать. Конечно… Технически это возможно. Но без проблем в этом мире станет скучно. Мозг привык получать дофамин. Мозг просит его выше нормы. Погружаясь в интересный опыт, человек становится сильней. Всегда нужно выполнять задание. Двигать груз. Защищать локацию.
- Жизнь удивительная… и увлекательная. – Поддержала я господина. - Жизнь не обыграть. Судьба всегда сверху.
Его веки сделались красными. От горячего чая у господина вспотело лицо.
- Хотите снять пальто и шляпу?
- Желаю, но не могу.
- Почему? Вы ведь согрелись.
- В доме тепло. Хорошая печь. Живой огонь в печи – это порядок в доме. – Господин опять хорошо улыбнулся. – Скину пальто, сниму шляпу, и… вы испугаетесь.
- Я ничего не боюсь!
Моя чертовая бравада...
Родители учили нас уму-разуму. Во время разговора с представителем власти полезно опускать голову вниз. В СССР граждане и гражданки, на всякий случай, жили, потупив взор. Запах из тридцать седьмого года не проветрился, а проник в светлое будущее.
Быт был тяжелый. По праздникам детям дарили конфеты. От праздника до праздника забывался вкус конфет. Но хлеба было много. Хлеб – всему голова.
«Ежели научишься хитрить, то выйдет жить долго, пусть и не очень счастливо». Говорил отец. Он случайно попал под поезд.
Мама осталась с нами. Ей надо было содержать двух детей. Как ни странно, без мужчины в доме стало гораздо лучше. Исчез беспорядок. Бытовые условия улучшились. Мы стали носить кожаную обувь.
Восхваляя коммунизм, находя правильные слова для правящей парти, мама устремилась вверх по социальной лестнице. Женщина возглавила завод. Мама всем говорила, что на заводе выпускают мирную продукцию, но это было ни так.
Прямые военные расходы скрывали от населения. Правильно. Главное, чтобы в стране было достаточно запасов зерна.
Мама укрепляла трудовую дисциплину. Завод вышел на новый уровень. Партия благодарила, как умела. А она умела! Мы покинули коммунальный «рай», где у нас была комната. Я, моя сестра Катя, наша кошка Варя и попугайчик Колдун переехали в собственную двухкомнатную квартиру.
Пляски пьяной старухи остались в прошлом.
Клавка, задирая юбку, кружилась. Между старым буфетом и ржавым рукомойником ей было тесно. Буфет стоял на четырех ногах. Но четвертая нога не касалась пола. Под обглоданную нищетой четвертую ногу, подложили плотный картон. От греха подальше, чтобы избежать неприятностей жильцы коммунальной квартиры обходили буфет стороной, но не в тот злополучный вечер. Пьяная Клавка задела буфет. Тот качнулся. Из буфета вывалились фарфоровые чашки, принадлежавшие семейству отставного полковника. Случился большой скандал. К скандалу подключились не только жильцы квартиры, но и подруги Клавки. Старухи взяли полковника «за грудки» и ударили по макушке половником.
Клавка не принимала участие в драке. Клавка тихо выла в темном углу длиннющего коридора. Клавкина семья погибла в войну.
Мы выбрались из ада. Мама была настроена жить долго, но её пятилетний план неожиданно оборвался. СССР продолжил развиваться без мамы.
Мы осиротели.
Государство напыжилось, представители власти стали натаптывать, но имущество у нас не отобрали. К тому времени мы стали совершеннолетними.
Денежные ресурсы стремительно таяли. Пришлось продать все иностранное, привезенное родительницей из-за границы. Импортные пластинки кормили нас недолго.
Биологический механизм было не остановить. Я стремительно росла. Появился парень. Потом другой. Без тормозов я угодила в замужество. «Горько». Пьяный жених целовал в щеку. Я ему не нравилась. «Живот» - серьезный аргумент для вступления в брак.
Кастрированные в СССР мужчины жестоко наносили побои женщинам. Великая страна лишила достойного заработка мужскую часть населения. Мужчина перестал быть кормильцем. Муж больше не добытчик. Женщина стала равной мужчине. Женщина пахала, сеяла, стояла у станка, возглавляла партийную организацию. Слабые мужчины отыгрывались за своё унижение. Ломали спутницам руки и ноги.
Страна распалась. Я сижу за столом и пью ароматный чай с ночным гостем – весьма странным господином.
Что должно быть, то и произойдет. Случится в свое время.
Умение быть счастливым – это выбор. В радости тоже стоит упражняться. Жизнь – ирония. Главное - не дрожать. Страх убивает разум.
Господин снял пальто. Аккуратно положил дорогую шляпу на лавку. Красивая шляпа нелепо смотрелась на простой лавке.
Ночной гость попал под электрическое освещение. Цвет свечения лампы был желтый.
Задала же я себе зрительную работу.
В его голове – дыра. В дыре – лягушки. А тела – нет. Вместо человеческого тела - ствол дерева. Внутри ствола каким-то образом сохранились зубы зверя.
- Что будем делать? – спросил господин усыпляющим голосом.
- С чем?
Я выглядела глупо, мимика лица замерла в удивленном состоянии, но тревоги не было. Особенно в душе.
- С садом. Сад попал в ваши руки.
- Весной я побелю деревья. Возможно, что высажу новые.
- На вас большая ответственность. В саду деревья непростые.
- А какие?
- Живые. Необходимые этому миру. В зависимости от погоды и календарной даты деревья вызывают то отрицательные, то положительные эмоции. Тем самым активизируют в человеке действие окситоцина.
- Вы врач?
- Прежде работал в больнице. – Признался незнакомец. - Исследовал, ничего не усложняя. Обладал отличной интуицией, быстро находил у пациента проблему. Интуиция нужна для первой диагностики. Интуиция помогает предвидеть дальнейшее развитие болезни. Из меня получился хороший врач. Я был для сослуживцев примером. Врачевание – это творчество.
Я согласительно кивала.
- Живое требует особого подхода, понимаете? – Он говорил душевно. Вел теплую и открытую беседу. Я его слушала с большим интересом. - При уважительном отношении к деревьям, никто не будет вас пугать. Не стоит пренебрегать дисциплиной. Иначе, сад изменится. В саду появится агрессия.
- Кто может нарушить дисциплину?
- Вы.
-Я?
- Что не понятно?
- Всё.
- Марфа, если станете утверждать в саду собственную власть, возникнет проблема. Только принцип дружелюбия создаёт стабильные отношения. Никогда не лгите деревьям. Ложь убивает корень.
Я ухмыльнулась. Каждый листик дышит и слышит. Почему человек это игнорирует? Зачем бездумно уничтожает живой мир?..
С большой любовью придумали небо. Воду. Воздух. Огонь. Разместили все правильно. Ничего лишнего не привнесли. Энергия должна была течь свободно.
Люди устраивают «застойные» зоны. Нарушают гармонию. Игнорируют законы природы.
Господин внимательно смотрел на меня. Его лягушки, любопытствуя, высунули бочкообразные головы и тоже стали созерцать мою персону. На мгновение я почувствовала себя звездой.
Но тут… зеленые твари заквакали: «Она не справится. Она просто старая тетка. Почему ей достался сад? Надо украсть у нее документ».
От позитивного мышления не осталось и следа. Я ринулась в спаленку. Открыла шкатулку. Документ был на месте.
Присела на кровать. Под моим весом сетка кровати домовито скрипнула, отдельные части кровати значительно износились, при
