князьями». В. П. Адрианова-Перетц («Сл. о п. Иг.» и памятники рус. литературы XI—XIII веков. Л., 1968, с. 97—98): «Наименование в „Слове“ молодых княгинь только по отчеству, а не по мужу, как и девушек-невест — красныя Глѣбовны (ср. Ярославна), находит соответствие в летописях: идут сваты „поимати внукы Святославле Глебовны Офимьи за цесаревича“ (Ипат. лет., 1194 г.); „преставися Софья Ярославна“ (там же, 1158 г.). Так называли и иноземных молодых жен: „Приде Володимерь (Игоревич) ис Половець с Коньчаковною“ (там же, 1187 г.)».
Разделение общества на отчества, отечества и державы есть, как на военные полки и дружины, как на папу и отца церкви. Кончаковна и есть Ярославна - Ефросиния. Удивительно и то насколько внимательны были историки и цари к истории России, настолько же безразличны нынешние. Для себя сделал открытие, это было лет 15 назад, когда пытался проследить родовое древо интересующих меня князей с Х века по ХIII век, то сделать это смог исключительно по женской линии. По мужской линии не получалось, то пресеклись, то не разобрать. Выяснил, что путаница не случайна, каждый герой имел по три имени-прозвища. То он у католиков, то у православных, то язычник и кушает непотребное. Такое время, а были герои, что не скрывали что трижды перекресты, как Витовт князь ВКЛ, по сути - язычник. Лингвистика выводит прозвище первому князю из Ярославов (сыну Крестителя), далее они - христиане по легенде. Язычник Ярополк Святославич старше своего племянника Мудрого, имя получил до Крещения (дядя по отцу, получается), имя начинается так же. Слово «полк» заменили на «славу» и привет. В бой уходили полки Игоря, как помним, сражалось войско, а вернулись - дружинами? И гремела слава! Важный момент:
Рекъ Боянъ и ходы на Святъславля — пес Творца стараго времени Ярославля — Ольгова Коганя хоти: тяжко ти головы кроме плечю, зло ти телу кроме головы, Руской земли безъ Игоря. Солнце светится на небесе! Игорь Князь въ Руской земли. Девици поютъ на Дунаи, вьются голоси чрезъ море до Кiева, Игорь едетъ по Боричеву къ Святей Богородици Пирогощей. Страны ради, гради весели, — певше песнь старымъ Княземъ, а потомъ — молодымъ пети! Слава Игорю Святъславлича, Буй туру Всеволодъ, Владимiру Игоревичу! Здрави Князи и ДружИна, побарая за христьяны на поганыя плъки! Княземъ слава и дрУжине. Аминь.
Термин "пес Творца" я разделил, чтобы не забыть вернуться, а пока. О каком Ярославе речь? Ярослав Владимирович Мудрый (князь Киевский, сын Владимира Святославича Святого, Владимира Первого), мог упоминаться в зачине старым «... пѣснѣ пояше старому Ярославу», и в конце повести «стараго времени Ярославля» - новым временем. Ярославля читать как Ярославово (время). «Ольгова Коганя хоти» по всей видимости, кохан/каган - главный хан, ср. коханый(ая) - любимый(ая). Если бы не несколько Ярославов.
1. Ярослав Владимирович (в «Слове» — «Осмомысл», праправнук Ярослава Мудрого умер в 1187), князь Галицкий, сын Владимира Володаревича Галицкого, тесть Игоря Святославлича Новгород-Северского: Галичкы Осмомыслѣ Ярославе! высоко сѣдиши на своемъ златокованнѣмъ столѣ, подперъ горы Угорскыи своими желѣзными плъкы ...Грозы твоя по землямъ текутъ, отворяеши Кіеву врата, стрѣляеши съ отня злата стола салтани за землями. Лаврентьевская летопись (стр. 656) 1187: Того же лѣта преставися галичькии князь Ярославъ сынъ Володимерь мѣсяца октября въ 1 дьнь, а во вторыи дьнь положенъ бысть во церкви святыя Богородица. Бѣ же князь мудръ и рѣченъ языкомъ, и богобоинъ, и честенъ в земляхъ, и славенъ полкы.
2. Ярослав Всеволодович, князь Черниговский, брат Святослава Всеволодовича, сын Всеволода Олеговича, внук Олега Святославича (в «Слове» — «Гориславича»): А уже не вижду власти сильнаго, и богатаго, и многовои брата моего Ярослава, съ Черниговьскими былями, съ Могуты, и съ Татраны, и съ Шельбиры, и съ Топчакы, и съ Ревугы, и съ Ольберы.
Д. С. Лихачев (Историч. и политич. кругозор автора «Сл. о п. Иг.». — В кн.: «Сл. о п. Иг.». Сб. исслед. и статей. М. — Л., 1950, с. 15—16): «О каком Ярославе здесь идет речь? Может быть, это Ярослав Всеволодович Черниговский, как думают одни комментаторы? Или Ярослав Владимирович, внук Мстислава Владимировича, как думают другие. Но эти Ярославы не только не воевали с полоцкими князьями, но не были даже их соседями. Соловьёвым также отвергается понимание Ярослава в данном контексте как Ярослава Юрьевича Турово-Пинского. Однако из контекста „Слова“ ясно, что речь идёт не о войне Ярослава в союзе с полоцкими князьями против самих половцев (абсурд), а о междоусобной войне. Ярослав Осмомысл воевал на стороне половцев против Игоря. Почему Д. С. Лихачёв считает, что Чернигов и Галич не сосед Полоцку? Потому что он не видит половцев на северо-западе (Беларусь современная), а Тмутаракань и Каялу искал с Рыбаковым на юге. Однако по всему контексту ясно, что здесь в „Слове“ имеется в виду какое-то крупное историческое явление. Какое же? Продолжает Лихачёв. Я предполагаю, что в слове „Ярославе“ при его прочтении издателями вкралась ошибка. В этом слове издатели не прочли выносного „л“. Читать следует не „Ярославе“, а „Ярославли“: „Ярославли и вси внуце Всеславли!“. Перед нами призыв прекратить вековые „которы“ ярославичей и полоцких всеславичей». С. 16—17: «И летопись и „Слово о полку Игореве“ точно отражают исторические события. Усобицы полоцких князей, стремившихся обособиться от Киева, с киевскими князьями, безуспешно пытавшимися восстановить зависимость Полоцка от Киева, действительно, наполняют своим шумом и XI, и XII в. В этой междоусобной войне автор „Слова“ считает побежденными обе стороны, победителями же оказываются „поганые“ — половцы и литовцы». Вот тут я совершенно запутался в той академической логике отрицания половцев в Полоцке, одновременно считая их погаными (язычниками), признав «степняков» соседями с Литвой. Уважаемые историки и языковеды начинают себе перечить. Конечно же, в повести есть фрагмент о войне Киева с Полоцком, но в целом это рассказ о войне Ольговичей (внуков Олега) с таинственными половцами (Всеславичами), которым помогают ханы (Кончак и Гзак). Как оказалось, Кончак и есть тот Осмомысл Галицкий - князь Ярослав праправнук Ярослава Мудрого. Как пишет Н. К. Гудзий (Судьбы печатного текста «Сл. о п. Иг.». — ТОДРЛ, т. VIII. М. — Л., 1951, с. 51): «С исторической точки зрения соблазнительна конъектура, предложенная Д. С. Лихачевым ...но едва ли она приемлема с точки зрения синтаксической».
С любой точки, откуда ни глянь, вопросов становится только больше, когда перепутаны стороны света, князья с ханами и времена. Нельзя не согласиться с замечанием О. В. Творогова (Комментарии к «Сл. о п. Иг.» в кн.: Памятники литературы древней Руси. XII век. М., 1980, с. 682—683): «...упоминание Ярослава Мудрого, который будто бы еще за два десятилетия до походов Олега (Ярослав умер в 1054 г.) предугадывал раздоры, которые возбудит этот князь. Такому пониманию текста, на наш взгляд, противоречит смысл всего пассажа, где рассказывается об одном эпизоде — войне 1078 г.». Олег здесь ассоциируется с Гориславичем (дедом Игоря). Тогда Олег явился на Русь с острова Родос, из плена («Ступаетъ въ златъ стремень въ градѣ Тьмутороканѣ...»), и вместе с Борисом Вячеславичем напал на Всеволода Ярославича. На Нежатиной ниве, под Черниговом, против Олега и Бориса выступили четверо: Всеволод, его сын Владимир Мономах, Изяслав Ярославич и сын последнего Ярополк. Что и послужило началом вражды между ветвью ольгОвичей и мономаховичами. Основоположник или родоначальник ветви ольгОвичей - Олег князь Курский в прозвище Гориславич, основатель города Льгов (Олегов) на Сейме. Соседний с ним Рыльск на Сейме, князь Рыльский правнук Олега и Автор повести. Очевидно, что Автором рассматриваются в рассказе времена дедов и внуков, описаны события настоящего времени, с которыми - участник похода Святослав Рыльский безусловно знаком, а как близкий родственник князей прошлого века, хорошо знаком и с предысторией. Смею предположить, что под образом «стараго времени Ярославля» - следует понимать не конкретного князя, а эпоху. Как-то прошли времена застоя, атеизма, так и эти - ярославля. Образно.
«Рекъ Боянъ и ходы на Святъславля», видимо, о походах Кобяка, тогда имя половецкого хана: «А поганаго Кобяка изъ луку моря отъ желѣзныхъ великыхъ плъковъ Половецкыхъ, яко вихръ выторже: и падеся Кобякъ въ градѣ Кіевѣ, въ гридницѣ Святъславли». Здесь: "луку моря - "лукоморье" знаменитое - Прибалтика, Дунай. Ср. лук/луг/Lugo. С каким уважением и величием описаны действия князя Святослава Киевского, он прогнал хана - от полков половецких, различая. Хан Кобяк и хан Кончак (Осмомысл галицкий), а потом и Гзак (венгерский) воевали заодно. Ипатьевская летопись (читай Киевская) называет - Кобяка Карлыевича - прозвище королевское, как и Кончака. 1183: «В тыи же дьнь возвеличи богъ князя Святослава и Рюрика за вѣру ею, и ту яша Кобяка Карлыевича со двѣима сынома... (632). О чём в повести: «Тіи бо два храбрая Святъславлича, Игорь и Всеволодъ, уже лжу убудиста, которую то бяше успилъ отецъ ихъ Святъславь грозныи великыи Кіевскыи грозою». Киевских ещё именовали "грозными", а "грозы текли" с запада через горы Карпатские, благодаря Осмомыслу. Прозвище встретится лет через 350 у сына Елены Глинской, но не потому что кровавый, а от слова рос/роз, корень ищите в Ярославле. Не проходит и двух лет, новый поход: «Тогда Великiй Святславъ изрони злато слово слезами смешено, и рече: о, моя сыновчя Игорю и Всеволоде!» - сыновча на правах старшего князя к братьям. Святослав предрекал беду и поражение за отсутствием реальной силы. «... А уже не вижду власти сильнаго, и богатаго и многовои брата моего Ярослава съ Черниговьскими былями — съ Могуты и съ Татраны и съ Шельбиры, и съ Топчакы, и съ Ревугы и съ Ольберы. Тiи, бо, бес щитовь съ засапожникы кликомъ плъкы побеждаютъ, звонячи въ прадеднюю славу!».
ПЁС ЕГО ЗНАЕТ
Что значит - пес? - перед «творца стараго времени Ярославля». Если бы не оно, читается как порождение времени и последовательность событий от и до. И даже перекликается со словами Иисуса о собаках, хлебом не корми, в ответ на просьбу той женщины, не еврейки. Разделю слово «пестворца» в повести для понимания, о чём речь здесь? «Рекъ Боянъ и ходы на Святъславля — пес Творца стараго времени Ярославля». Ярославские времена творения не прошли даром, отразились на княжении Святослава и далее - внукам. Исследователи подхватили песню в сокращении, коли она уже есть от Бояна в зачине (во фразе „та преди пѣснь пояше“). В Екатерининской копии перевод даёт лишь описательный пересказ, там: „воспеть похвалу“, „запевал в честь“, „Мог воспеть“. Если исходить из показаний первого издания, то слова „пѣсни“ и „пѣснь“ (дважды) стояли полностью в тексте и совпадают с передачей Екатерининской копии. Остальные написания первого издания — „пѣсь“, „пѣсьми“ и „пѣстворца“ — указывают на то, что в оригинале слова эти стояли в сокращении и имели выносное
а читать не надо - вы картинку видели вверху?