Загадка повести "Ася" Тургенева

ее... но уж тогда было поздно. «Да это невозможно!» — скажут мне; не знаю, возможно ли это, — знаю, что это правда. Ася бы не уехала, если б в ней была хоть тень кокетства и если б ее положение не было ложно. Она не могла вынести того, что всякая другая снесла бы: я этого не понял. Недобрый мой гений остановил признание на устах моих при последнем свидании с Гагиным перед потемневшим окном, и последняя нить, за которую я еще мог ухватиться,— выскользнула из рук моих.

В тот же день вернулся я с уложенным чемоданом в город Л. и поплыл в Кёльн. Помню, пароход уже отчаливал, и я мысленно прощался с этими улицами, со всеми этими местами, которые я уже никогда не должен был позабыть, — я увидел Ганхен. Она сидела возле берега на скамье. Лицо ее было бледно, но не грустно; молодой красивый парень стоял с ней рядом и, смеясь, рассказывал ей что-то; а на другой стороне Рейна маленькая моя мадонна все так же печально выглядывала из темной зелени старого ясеня».

Глубокие сожаления терзают Н. Н. Он понимает, какую ошибку он допустил. В этом его новом сознании перед читателем предстает новый прекрасный Н. Н. Он прошел то испытание, которое ему уготовила судьба. Он переродился, он готов любить, он готов жертвовать. Это раскаяние и есть очищение героя, его обновление. Вот когда он вырос на ступень в своем душевном развитии. А ведь если бы он мелочно остался, не раскаялся, тогда бы можно было сказать, да перед нами мелкий человек с мелкой душонкой. Нет Н. Н. это действительно прекрасный человек, с благородной и чистой душой. Дорого ему далось это очищение. И читатель понимает и прощает его. Да это была его беда, что он во время не разобрался в своих чувствах, что он не понял, не осознал, что действительно он любит и любим.

Мотив тайных отношений возникает в словах Н. Н. «Да это невозможно!» — скажут мне; не знаю, возможно ли это, — знаю, что это правда». Это слова самого писателя, вложенные в уста своего героя. Любовь между братом и сестрой – вот правда. Вот в чем была «ложность» положения Аси. И эта стало единственной причиной ее отъезда. Она, отвергнутая, не хотела, чтобы Н. Н. узнал правду. Быть может, осудил бы ее… Тургенев фактически прямо обращается к читателю. Он утверждает – есть другие причины, приведшие к расставанию молодых людей. Если до сих пор читатель не смог разобраться, то сейчас он должен, по крайней мере, задуматься. Лермонтов в конце «Бэлы» точно также обращается к читателю. В этом можно увидеть единое композиционное решение концовки двух великих гениев.

ОКОНЧАНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ДУЭЛИ ПИСАТЕЛЯ С ЧИТАТЕЛЕМ

Автор в своем герое лишь проявляется иногда, но по замыслу самого писателя, по-видимому, сам Н. Н. не должен знать истинную причину ревнивого поведения Гагина. Он иногда как бы прозревает, чтобы указать читателю правильное направление в его размышлениях над судьбами героев. Но сам Н. Н. не должен был этого знать. Вот почему он говорит, что «недобрый гений» остановил признание «при последнем свидании с Гагиным». Герой считает, что эта была последняя нить, за которую он мог бы еще ухватиться. Однако здесь он ошибается. Признание Гагину ничего не изменило бы. Он бы все равно «похитил» бы Асю. Он знал, что именно это признание и собирается сделать Н. Н. при следующей встрече.

Здесь писатель продолжает психологическую дуэль с читателем. Н. Н. полагает, что у него еще была возможность объяснить брату о своих намерениях жениться. Если читатель согласится с этим, значит, он не разгадал тайну, а если не согласится, и внимательно проследит поведение Гагина, то тогда он блестяще справится с задачей, которую поставил перед ним писатель.
Символическая сценка, которую Н. Н. наблюдает возле берега, отплывая в Кёльн, становится как бы продолжением его истории. Ася будет грустить, но другой певец любви будет ей петь о любви, но она так и останется грустной и, так же как и Н. Н. будет всю жизнь его вспоминать.

«В Кёльне я напал на след Гагиных; я узнал, что они поехали в Лондон; я пустился вслед за ними; но в Лондоне все мои розыски остались тщетными. Я долго не хотел смириться, долго упорствовал, но я должен был отказаться, наконец, от надежды настигнуть их.
И я не увидел их более — я не увидел Аси. Темные слухи доходили до меня о ней, но она навсегда для меня исчезла. Я даже не знаю, жива ли она. Однажды, несколько лет спустя, я мельком увидал за границей, в вагоне железной дороги, женщину, лицо которой живо напомнило мне незабвенные черты... но я, вероятно, был обманут случайным сходством. Ася осталась в моей памяти той самой девочкой, какою я знавал ее в лучшую пору моей жизни, какою я ее видел в последний раз, наклоненной на спинку низкого деревянного стула. Впрочем, я должен сознаться, что я не слишком долго грустил по ней: я даже нашел, что судьба хорошо распорядилась, не соединив меня с Асей; я утешался мыслию, что я, вероятно, не был бы счастлив с такой женой. Я был тогда молод — и будущее, это короткое, быстрое будущее, казалось мне беспредельным. Разве не может повториться то, что было, думал я, и еще лучше, еще прекраснее?.. Я знавал других женщин, — но чувство, возбужденное во мне Асей, то жгучее, нежное, глубокое чувство, уже не повторилось. Нет! ни одни глаза не заменили мне тех, когда-то с любовью устремленных на меня глаз, ни на чье сердце, припавшее к моей груди, не отвечало мое сердце таким радостным и сладким замиранием! Осужденный на одиночество бессемейного бобыля, доживаю я скучные годы, но я храню, как святыню, ее записочки и высохший цветок гераниума, тот самый цветок, который она некогда бросила мне из окна. Он до сих пор издает слабый запах, а рука, мне давшая его, та рука, которую мне только раз пришлось прижать к губам моим, быть может, давно уже тлеет в могиле... И я сам — что сталось со мною? Что осталось от меня, от тех блаженных и тревожных дней, от тех крылатых надежд и стремлений? Так легкое испарение ничтожной травки переживает все радости и все горести человека — переживает самого человека».

Н. Н. делает все возможное, чтобы отыскать Гагиных. Тургенев употребляет слова «напал на след», «настигнуть», которые выражают погоню молодого человека. И это не случайно, потому что Гагин бежит от преследования, он предпринимает все меры предосторожности. И здесь можно предположить такой вариант, который вполне мог состояться. Н. Н. мог, наконец, настигнуть Гагиных. Допустим, это бы произошло, что случилось бы дальше? Не будем забывать, что случай распорядился так, что Н. Н. не смог их настигнуть. Что же тогда произошло?.. Н. Н. опять отказался бы от Аси?.. Нет, конечно, нет. Было бы бурное объяснение с Гагиным, возможно была бы и дуэль, но Н. Н. никогда и ни при каких обстоятельствах больше бы не расстался бы с Асей. А если это действительно так. Если душевные силы героя способны сломить зло, способны к чистой и благородной любви, то – те выводы, которые сделал о нашем Ромео Чернышевский – есть ложь. Чудовищная ложь бездарного политикана. Но главное, что породила эта ложь – это осуждение Н. Н. последующими исследователями.

«Этим проявляется не только слабость его характера, но и слабость романтических стремлений, а в конце концов, вся иллюзорность либеральной романтики» (5).

В любом предисловии к изданию «Аси» можно найти подобные суждения, конечно, к ним присовокупляется заискивающая похвальба Чернышевскому. Вот почему наше исследование имеет важное значение в разоблачении чуждых духовно и идейно Тургеневу «исследователей», которые использовали творение великого гения в конъектурных интересах.

Но вернемся к концовке повести. Итак, чем же закончил свое повествование Тургенев? Его герой пытается найти утешение в рассуждениях о несчастливой своей семейной жизни с такой девушкой как Ася. Ему необходимы аргументы, чтобы снизить накал своей печали. В этом, разумеется, еще проскальзывает двойственность Н. Н. Однако, это ее последние вздохи. Время всякий раз возвращает его к Аси. Каждый раз, когда он встречал другую женщину, образ Аси затмевал новое увлечение. И его рассуждения о том, что все может повториться еще лучше и прекрасней, терпят крах. Жизнь доказала Н. Н. что: «Нет! ни одни глаза не заменили мне тех, когда-то с любовью устремленных на меня глаз, ни на чье сердце, припавшее к моей груди, не отвечало мое сердце таким радостным и сладким замиранием!». И сейчас, когда для Н. Н. прошло столько времени, когда: «та рука, которую мне только раз пришлось прижать к губам моим, быть может, давно уже тлеет в могиле...» Он продолжает испытывать самую нежную и самую трепетную любовь. Время оказалось не властным над его чувствами. В другом бы герое остался бы давно один пепел, но в Н. Н. так и осталась навсегда любовь к Асе.

Такая любовь – это любовь настоящего Ромео. И Ася, мы уверены, до конца дней хранила любовь к нему, потому что только у нестоящего Ромео может быть настоящая Джульетта.
Теперь мы сгруппируем последовательную цепь поступков героев, чтобы дать цельное, единое представление о сюжетной структуре повести. Тем оппонентам, которые отвергнут новую точку зрения, надо будет выстроить свою концепцию движения сюжета и логику поступков героев, не пропуская ни одного эпизода необходимого для развития действия. Почему мы обращаем, казалось бы, на такие простые вещи внимания? Потому что у многих появится соблазн бездоказательно опровергать сделанные нами выводы, не подкрепляя их ссылками на текст.
Это обычная практика советского литературоведения, доставшаяся в наследство новому времени. Поэтому «мосек» просим, не беспокоится, ненароком можно и хвост прищемить, учите это, а вот серьезных честных оппонентов, которые действительно захотят вступить с нами в дискуссию – милости просим – текст и анализ. Попробуйте выстроить логически стройную концепцию развития сюжета повести «Бэла». Если вы сумеете это сделать – честь и хвала вам, если нет – то принимайте нашу концепцию.

Но прежде, чем свести вмести все поступки героев, вернемся к проблеме авторского начала в герое. Как мы уже отмечали: много признаков в повести указывают на то, что Тургенев в повести подразумевал собственные взгляды, убеждения и мироощущение. Об этом, например, пишет П. В. Анненков, литературный критик и современник писателя, который считал, что вероятнее всего предполагать, что основа «Аси» взята из биографического факта, дорого почему-то самому автору.
Рассуждения Н. Н. о труде художника, о живых человеческих лицах. Намеки на работу, которой занимается герой, подтверждают справедливость слов Анненкова. Тургенев – вот истинный герой «Аси». В этой небольшой повести мы можем увидеть черты характера самого писателя. Н. Н. так же близок к Тургеневу, как Татьяна к Пушкину.
Сюжет повести «Аси» развит настолько оригинально, что оставался загадкой, которую не смогли разгадать