Загадка повести "Ася" Тургенева

поджидал Гагин. Стараясь не привлекать внимание Аси, он очень осторожно отворяет окно. Иезуитская предусмотрительность, вдруг окно стукнет и Ася выглянет, тогда для него все пропало. Он выигрывает эту игру, надо только умело поставить последнюю точку.

Гагин поднимет, чем он рискует, поэтому действует предусмотрительно и осторожно. Он говорит «шепотом». Вдруг Ася услышит их разговор. Ему важно отправить Н. Н. домой, поэтому после короткой фразы, о том, что все прекрасно, он закрывает окно. Н. Н. совершенно не догадывается с какой стороны его поджидает беда. Он уже уверен, что женится на Асе. Он счастлив, что все в его душе пришло в равновесие, что он сумел по достоинству оценить девушку. Теперь он, как когда-то Ася, почувствовал, что и у него выросли крылья. И теперь уже судьба готовит ему самому положение Аси. Крылья-то выросли, а лететь ему будет некуда. В его монолог уже вплетаются трагические нотки – «У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем; у него есть настоящее — и то не день — а мгновенье». Но это рассуждает Н. Н. во время рассказа, а тогда он еще и не догадывался об этом. «Прощайте», - говорит Гагин. «До завтра», - отвечает ему Н. Н. Прощание зеркальное отражения символической сцены во время первого дня знакомства. Когда Ася ему закричала: «Вы в лунный столб въехали, вы его разбили!» Тургенев в начале повести образно выразил печальный исход событий. Н. Н держал в своих руках счастье, и он сам разбил свое счастье.

«Когда, на другой день утром, я стал подходить к знакомому домику, меня поразило одно обстоятельство: все окна в нем были растворены, и дверь тоже была раскрыта; какие-то бумажки валялись перед порогом; служанка с метлой показалась за дверью.
Я приблизился к ней...
— Уехали! — брякнула она, прежде чем я успел спросить ее: дома ли Гагин?
— Уехали?.. — повторил я. — Как уехали? Куда? Уехали сегодня утром, в шесть часов, и не сказали куда. Постойте, ведь вы, кажется, господин Н.?
— Я господин Н.
— К вам есть письмо у хозяйки. — Служанка пошла наверх и вернулась с письмом, — Вот-с, извольте.
— Да не может быть... Как же это так?.. — начал было я.
Служанка тупо посмотрела на меня и принялась мести.
Я развернул письмо. Ко мне писал Гагин: от Аси не было ни строчки. Он начал с того, что просил не сердиться на него за внезапный отъезд; он был уверен, что, по зрелом соображении, я одобрю его решение. Он не находил другого выхода из положения, которое могло сделаться затруднительным и опасным. «Вчера вечером, — писал он, — пока мы оба молча ожидали Асю, я убедился окончательно в необходимости разлуки. Есть предрассудки, которые, я уважаю; я понимаю, что вам нельзя жениться на Асе. Она мне все сказала; для ее спокойствия я должен был уступить ее повторенным, усиленным просьбам». В конце письма он изъявлял сожаление о том, что наше знакомство так скоро прекратилось, желал мне счастья, дружески жал мне руку и умолял меня не стараться их отыскивать, «Какие предрассудки? — вскричал я, как будто он мог меня слышать, — что за вздор! Кто дал право похитить ее у меня...» Я схватил себя за голову...»

Когда Н. Н. подошел к дому, где жили Гагины, то увидел следы поспешного бегства. Бумажки валяются перед порогом, окна растворены. Гагин знал, что Н. Н. явится и тогда вся хитросплетенная им цепь событий разрушится. Он предусматривает действия Ромео. Он знает, что тот бросится в погоню, поэтому уезжает рано утром, не сказав куда. Обратим на такую выразительную деталь. Тургенев пишет, что они уехали в шесть утра. Видно, всю ночь шли сборы. Но почему же тогда не в семь, восемь. Ведь вполне можно было не акцентировать на столь раннем отъезде. Это не случайно, Это вписывается в предложенную нами тайну отношений Аси и Гагина, где последний выступает в роли любовника, претендующего на сердце девушки.

Письмо Гагина проникнуто ложной заботливостью об Асе, пониманием причин, которые могут «сделаться затруднительными и опасными». Накануне вечером он якобы убедился в «необходимости разлуки». Как же он мог убедиться, если Н. Н. просит его переговорить с ним? И он ему в этом ему отказывает, переадресовывая разговор на «другое время». Гагин лжет, потому что понимает, что лучшее будет убедить «недотепу» не преследовать их. Он тонко рассчитывает действия Н. Н. Он опелирует к ложным предрассудкам: говорит, что якобы понимает невозможности женитьбы на Асе. И это после того, как сам остановил молодого человека в признании сделать это. «Я хотел тогда же сказать Гагину, что я прошу руки его сестры». Гагин не хочет видеть, что Н. Н. Переменил решение относительно Аси. Он настаивает в своей записке, что Н. Н. не хочет жениться. Он, конечно, это считает предрассудком, но это предрассудок из тех, которые он уважает. Что же это за предрассудок, который выводит Асю из круга благородных людей. В светском обществе, безусловно, существует отторжение внебрачных детей дворян. И женитьба на них не поощряется, но не возбраняется.

Это плохой предрассудок, но почему Гагин его «уважает»? Потому что согласен? Нет, вовсе нет, ему то этот предрассудок не мешает претендовать на сердце Аси. Он использует свое предположение в причинах побудивших не его взгляд Н. Н. отказаться от Аси. На самом деле Н. Н. никогда не дал ему понять, что он действительно находится под влиянием этого предрассудка. Напротив, после его рассказа о прошлом Аси, он сразу же возвращается к ним домой и мирится. Гагину надо было завершить игру. И он ее завершает, причем блестяще и если «злой гений» останавливает признание Н. Н. к Асе, то гений ничтожества делает так, чтобы Н. Н. так и остался не введении его коварной игры. Это высший класс. Это злодейство самого утонченного и самого изощренного характера.

Но что же Н. Н., неужели он так и не понял, что сотворил Гагин, неужели он так и не догадался, что стал игрушкой в руках жестокого и расчетливого человека? Нет, теперь Н. Н. после того, как его душа и сердце очистились от тумана, от сомнений и искушений, он теперь остро понимает ложность Гагинских уверений. «Какие предрассудки?» – кричит он. Это глупость, это «вздор» – считает молодой человек. Наконец он прозревает, что впрочем, не раскрывает слушателю сам, «Кто дал право похитить ее у меня...» Это признание Н. Н. является ключевым в понимании роли Гагина в любовной истории. Не трусость и слабость стали причинами разлучивших Ромео и Джульетту, как утверждает Чернышевский, не разочарование Аси или ее переоценка молодого человека, а интрига, которую задумал и блестяще осуществил Гагин.

Тургенев уже напрямую обращается к читателю, он спрашивает, ну теперь-то вы поняли, кто разлучил влюбленных, теперь то вы смогли оценить всю ту разрушительную работу, которую сотворил Гагин. Теперь-то вы понимаете, почему у Гагина не имени, и почему его фамилия столь неблагозвучна?..

Самое удивительное, что именно специалисты, занимающиеся Тургеневым, оказались самыми плохими знатоками русского языка. Они не поняли и до сих пор не понимают прямое значение этой фразы. Ладно, уж все остальное осталось вне их внимания, потому что не знают они еще ни подтекста, ни интерпретации, но прямое значение слов, прямое обвинение Гагина в похищении не вызвало у них никакой реакции и не нашло никакого объяснения. Ну, может теперь они задумаются над нею и поразмышляют, какую же роль сыграл Гагин в повести.

«Служанка начала громко кликать хозяйку: ее испуг заставил меня прийти в себя. Одна мысль во мне загорелась: сыскать их, сыскать во что бы то ни стало. Принять этот удар, примириться с такою развязкой было невозможно. Я узнал от хозяйки, что они в шесть часов утра сели на пароход и поплыли вниз по Рейну…
— По-настоящему, — начала старуха, показывая мне маленькую записку, — я бы должна была дать вам это только в случае, если б вы зашли ко мне сами, ни вы такой прекрасный молодой человек. Возьмите. Я взял записку. На крошечном клочке бумаги стояли следующие слова, торопливо начерченные карандашом: «Прощайте, мы не увидимся более. Не из гордости я уезжаю—нет, мне нельзя иначе. Вчера, когда я плакала перед вами, если б вы мне сказали одно слово, одно только слово — я бы осталась. Вы его не сказали. Видно, так лучше... Прощайте навсегда!»

Н. Н. переживает трагедию, он проявляет решимость найти Гагиных - он немедленно отправляется в путь. В этом поступке можно увидеть черты решительного человека, который, наконец, проснулся, и который готов к действию, к борьбе, единственное, что ему нужно - это вернуться на поле сражения. Старушка передает ему записку Аси. Нет, это уже не мольба, это простое и искренне объяснение причин отъезда. Искренний тон записки не позволяет читателю усомниться в правдивости слов девушки, обвинить ее в мелочной жажде мести за отвергнутую любовь. А раз мы действительно верим Асе, то должны поверить в правдивость указанных ею причин отъезда. Поэтому нелепо было бы обвинять Асю в скрытом обмане и считать, что именно гордость стала причиной ее отъезда – оскорбленная девушка наконец-то поняла, какому ничтожеству она предлагал любовь.

Тургенев потому и подчеркивает это, чтобы читатель не впал в ложное огрубление характера девушки. Разумеется, записка носит самый чистый и самый искренний тон.
Недаром писатель буквально психологически точно просчитывает действия героев. Записка не рассчитана на мелкое мщение. Тургенев указывает внимательному читателю, что Ася просит старушку передать записку при условии, что Н. Н. сам придет к ней. Однако все получилось по-другому. Фрау Луизе, угадав в Н. Н. «прекрасного молодого человека» сама отдает записку.
Все это рассуждение было приведено для того, чтобы читатель понял, что в письме Аси звучит истинная правда, что причиной ее внезапного отъезда стала не гордость, не уязвленное самолюбие, а правда тайных отношений между ней и братом: «мне нельзя иначе». Именно та правда, которую нельзя высказать: «а иногда и видишь беду – да спастись нельзя, и отчего нельзя никогда сказать всей правды». На Асе лежала обязанность стать женой Гагина, именно это обстоятельство и было той невысказанной правдой, той надвигающейся неотвратимой бедой.

«Одно слово... О, я безумец! Это слово... я со слезами повторял его накануне, я расточал его на ветер, я твердил его среди пустых полей... но я не сказал его ей, я не сказал ей, что я люблю ее... Да я и не мог произнести тогда это слово. Когда я встретился с ней в той роковой комнате, во мне еще не было ясного сознания моей любви: оно не проснулось даже тогда, когда я сидел с ее братом в бессмысленном и тягостном молчании... оно вспыхнуло с неудержимой силой лишь несколько мгновений спустя, когда, испуганный возможностью несчастья, я стал искать и звать