Загадка повести "Ася" Тургенева

она «выдала» брату заключается в том, что она любит. Однако он ошибается. Ни для брата, ни для него это не было тайной. Другой вопрос, что это нашло подтверждении в признании Гагину. Тайна заключается в другом и пока Н. Н. не может понять этого.

«Ася поднялась было со стула.
— Останьтесь, — воскликнул я, — останьтесь, прошу вас. Вы имеете дело с честным человеком — да, с честным человеком. Но, ради бога, что взволновало вас? Разве вы заметили во мне какую перемену? А я не мог скрываться перед вашим братом, когда он пришел сегодня ко мне.
«Что я такое говорю?» — думал я про себя, и мысль, что я безнравственный обманщик, что Гагин знает о нашем свидании, что все искажено, обнаружено, — так и звенела у меня в голове.
— Я не звала брата, — послышался испуганный шепот Аси, — он пришел сам.
— Посмотрите же, что вы наделали, — продолжал я. — Теперь вы хотите уехать...
— Да, я должна уехать, — так же тихо проговорила она, — я и попросила вас сюда для того только, чтобы проститься с вами.
— И вы думаете, — возразил я, — мне будет легко с вами расстаться?
— Но зачем же вы сказали брату? — с недоумением повторила Ася.
— Я вам говорю — я не мог поступить иначе. Если б вы сами не выдали себя...
.— Я заперлась в моей комнате, — возразила она
простодушно, — я не знала, что у моей хозяйки был другой ключ...
Это невинное извинение, в ее устах, в такую минуту — меня тогда чуть не рассердило... а теперь я без умиления не могу его вспомнить. Бедное, честное, искреннее дитя!
— И вот теперь все кончено!— начал я снова.— Все. Теперь нам должно расстаться. — Я украдкой взглянул на Асю... лицо ее быстро краснело. Ей, я это чувствовал, и стыдно становилось и страшно. Я сам ходил и говорил, как в лихорадке. — Вы не дали развиться чувству, которое начинало созревать, вы сами разорвали нашу связь, вы не имели ко мне доверия, вы усомнились во мне... Пока я говорил, Ася все больше и больше, наклонялась вперед — и вдруг упала на колени, уронила голову на руки и зарыдала. Я подбежал к ней, пытался поднять ее, но она мне не давалась. Я не выношу женских слез: при виде их я теряюсь тотчас.
— Анна Николаевна, Ася, — твердил я, — пожалуйста, умоляю вас, ради бога, перестаньте... — Я снова взял ее за руку... Но, к величайшему моему изумлению, она вдруг вскочила — с быстротою молнии бросилась к двери и исчезла...»

Н. Н. говорит, что он честный человек, он говорит так, словно кричит об этом на весь мир, но не надо об этом говорить, дела сами показывают честный человек или нет, и, как правило, когда человек заводит речь о честности, значит, он понимает, что поступает бесчестно. Н. Н. пытается вернуть их отношения к прошлому. Он отрывается он настоящего. В нем не было никакой перемены, и потому что значит сегодняшнее объяснение? Но здесь проскальзывает очень важная для читателя фраза: «что взволновало вас». Ответа он не получит, но читатель должен сам понять. Писатель напоминает читателю, что его обязанность думать и размышлять.

Асю взволновала угроза разрушить их отношения, которая исходила от Гагина, никогда так реально она не нависала над русскими Ромео и Джульеттой. Ася не знает, она не уверена, готов ли Н. Н. принять всю правду и остаться с ней и вообще любит ли он ее. Поэтому она и назначила для окончательного объяснения встречу.
А Н. Н продолжает обвинять девушку. И здесь Ася задает простой вопрос, который раскрывает всю ложность высказываемых Н. Н. обвинений: «Но зачем же вы сказали брату?» Действительно зачем? Конечно, ложное понимание честности заставило его это сделать, но этим самым он бесчестно поступил по отношению к Асе. Теперь выяснилось, что ей такой поступок неприятен, что она не хотела вмешательства брата в их отношения. И призналась она Гагину, потому что он застал ее врасплох, в момент, когда она не управляла своими чувствами. Фрау Луизе по своей инициативе разбудила брата и дала ему ключ, вероятно слыша, как страдает девушка.

Для Чернышевского эта сцена стала главным аргументом в его тотальном обвинении Н. Н.

«Вот человек, сердце которого открыто всем высоким чувствам, честность которого непоколебима, мысль которого приняла в себя все, за что наш век называется веком благородных стремлений. И что же делает этот человек? Он делает сцену, какой устыдился бы последний взяточник. Он чувствует самую сильную и чистую симпатию к девушке, которая любит его; он часа не может прожить, не видя этой девушки; его мысль весь день, всю ночь рисует ему ее прекрасный образ; настало для него, думаете вы, то время любви, когда сердце утопает в блаженстве. Мы видим Ромео, мы видим Джульетту, счастью которых ничто не мешает, и приближается минута, когда навеки решится их судьба,— для этого Ромео должен только сказать: «Я люблю тебя, любишь ли ты меня?» — и Джульетта прошепчет: «Да...» И что же делает наш Ромео… …И что же он говорит ей? «Вы предо мною виноваты,— говорит он ей,— вы меня запутали в неприятности, я вами недоволен, вы компрометируете меня, и я должен прекратить мои отношения к вам; для меня очень неприятно с вами расставаться, но вы извольте отправляться отсюда подальше». Что это такое? Чем она виновата? Разве тем, что считала его порядочным человеком? Компрометировала его репутацию тем, что пришла на свидание с ним? Это изумительно! Каждая черта в ее бледном лице говорит, что она ждет решения своей судьбы от его слова, что она всю свою душу безвозвратно отдала ему и ожидает теперь только того, чтоб он сказал, что принимает ее душу, ее жизнь, — и он ей делает выговоры за то, что она его компрометирует! Что это за нелепая жестокость? что это за низкая грубость? И этот человек, поступающий так подло, выставлялся благородным до сих пор! Он обманул вас, обманул автора.
Да, поэт сделал слишком грубую ошибку, вообразив, что рассказывает нам о человеке порядочном. Этот человек дряннее отъявленного негодяя. Таково было впечатление, произведенное на многих совершенно неожиданным оборотом отношений нашего Ромео к его Джульетте. От многих мы слышали, что повесть вся испорчена этою возмутительною сценой, что характер главного лица не выдержан, что если этот человек таков, каким представляется в первой половине повести, то не мог поступить он с такою пошлой грубостью, а если мог так поступить, то он с самого начала должен был представиться нам совершенно дрянным человеком». (4).

Обвинение Чернышевского это образчик демагогического обвинения. В нем сочетаются элементы правильного анализа, что делает его справедливым в одной части, и элементы подтасовки, что делает критика мелким шулером, а само исследование ничтожным. Конечно, и мы с этим согласны, Н. Н. виновен, но перед кем? Перед господином Чернышевским? Асей? Нет. Он виновен, прежде всего, перед своей совестью. Отказ девушке – это его неоспоримое право. В данном случае он не нарушает нормы общепринятой морали или чьи-либо интересы. Для нас интересно как сам он воспринимает свой поступок. И если уж кому быть судьей над Н. Н., то только самому себе. Мы можем говорить, что он поступил неправильно, глупо, но делать из данного поступка моральный фетиш мы не имеем права, зато г. Чернышевский смело присваивает себе право и судьи, прокурора и палача. Необходимо, наконец, скинуть с него судейскую мантию и отправить в ссылку, отлучив от литературы на веки вечные.

Во-первых, в своем анализе Чернышевский основывается только на этой сцене. Он не исследует дальнейшие события, а они заставляют совершенно по-новому взглянуть на Н. Н. и его поступок.
Во-вторых, если уж Н. Н. и виновен, то нельзя забывать и о степени его вины. Чернышевский стучит кулаком и требует публичной казни, общественного порицания и отторжения Н. Н.
В-третьих, необходимо выслушать и последнее слово «подсудимого».

Совесть «последнего взяточника» девственна и белоснежна по убеждению Чернышевского, чем совесть нашего молодого человека. Какие литературные герои могут сравниться по низости и подлости с Н. Н. Например, князь из романа Достоевского «Униженные и оскорбленные» в тысячу раз благородней в своем поведении, чем Н. Н., который «дряннее отъявленного негодяя». То, что сделал князь это детские шалости по сравнению с тем, что сделал молодой человек. Князь разоряет своего честного управляющего имением старика Ихменева, обманывает полюбившую его девушку – вывозит ее за границу, выманивает деньги и бросает на произвол судьбы, коварно ведет интригу против любви Алеши и Наташи, но разве все это может сравниться по сравнению с гадким поступком Н. Н.

По всем правилам публичного демагога Чернышевский берет в свои союзники самого Тургенева. Оказывается, герой обманул самого писателя! Нет, авторитет писателя непоколебим, он хотел изобразить прекрасного человека, а в него влезла личина «негодяя» и в этом была ошибка автора, что он не сумел разглядеть Н. Н. как следует. Критик, разумеется, не желает видеть духовную общность писателя и его героя. Он не хочет понимать, что писатель все очень хорошо знает о своем герое и, не смотря на совершенный им поступок, питает к нему симпатию. Чернышевский делает интересное на наш взгляд суждение о читательских отзывах своих современников о главном герое: они недоумевают, почему человек, представший в первой половине повести таким благородным поступает с «такой пошлой грубостью?». Они считают, что характер «главного лица не выдержан», что с самого начала он должен был бы тогда предстать «совершенно дрянным человеком». А ведь верно подмечено.

Характер вступает в противоречие с поступками. Зачем же Тургенев наделил своего героя благородными чертами, а потом сделал из него негодяя? Что недостаточно опытный писатель? Вовсе нет. Ну не виноват писатель, что его творческий метод не понимают, что не хотят воспринять его героя, увидеть в нем действительно благородного человека, но совершившего ошибку и глубоко раскаляющегося. Ну, никогда читатель не читал античных трагедий и не знают, что такое катарсис, и какой принцип положен в его основу. Но нам кажется наоборот, читатели как раз это знают, этого не хочет знать г. Чернышевский, для которого Н. Н. – это идейный враг, которого надо заклеймить как врага прогресса общества по революционной спирали, и раздавить, как ненужную гадину, отравляющую жизнь своими мечтаниями и разговорами. Н. Н. нужен писателю, чтобы проследить душевную драму героя. Чтобы исследовать человека. Это главная задача писателя. Герой совершает зло - он отталкивает девушку. Что же с ним происходит дальше?

«Когда несколько минут спустя фрау Луизе вошла в комнату — я все еще стоял на самой середине ее, уж точно как громом пораженный. Я не понимал,