Загадка повести "Ася" Тургенева

Ася любит его. И он не знает, как поступить… Это непростительная слабость, это то, что ведет его к предательству. Он предает те чистые идеалы, в которых был воспитан и которым стремился и все только потому, что любовь лежит перед ним на блюдечке. Конечно в отличие от Онегина, который отвергает Татьяну не любя ее, он люби – и отвергает Он еще не понимает, какую совершает ошибку.

Н. Н. НАЧИНАЕТ ТОРГОВАТЬСЯ СО СВОЕЙ СОВЕСТЬЮ

«Жениться на семнадцатилетней девочке, с ее нравом, как это можно!» — сказал я, вставая.
В условленный час переправился я через Рейн, и первое лицо, встретившее меня на противоположном берегу, был самый тот мальчик, который приходил ко мне поутру. Он, по-видимому, ждал меня.
— От фрейлейн Annette, — сказал он шепотом и подал мне другую записку.
Ася извещала меня о перемене места нашего свидания. Я должен был прийти через полтора часа не к часовне, а в дом фрау Луизе, постучаться внизу и войти в третий этаж.
— Опять: да? — спросил меня мальчик.
— Да, — повторил я и пошел по берегу Рейна. Вернуться домой было некогда, я не хотел бродить по улицам. За городской стеною находился маленький сад с навесом для кеглей и столами для любителей пива. Я вошел туда. Несколько уже пожилых немцев играли в кегли: со стуком катились деревянные шары, изредка раздавались одобрительные восклицания. Хорошенькая служанка с заплаканными глазами принесла мне кружку пива; я взглянул в ее лицо. Она быстро отворотилась и отошла прочь.
— Да, да, — промолвил тут же сидевший толстый и краснощекий гражданин, — Ганхен наша сегодня очень огорчена: жених ее пошел в солдаты».

Н. Н. ищет оправдания своему поступку. Ему важно перед кем-то третьим сообщить о правильность своего решения, и этот третий должен кивать подобно китайскому болванчику. Это обращение не к себе, не к своему сердцу, а к ложному мнению света. «Жениться на семнадцатилетней девочке, с ее нравом, как это можно!» - могла бы сказать какая-нибудь Марья Ивановна своему племяннику, обмахиваясь веерочком. Н. Н. весьма привередливый в выборе невесты, но здесь в нем говорит какой-то чревовещатель-монстр из ныне популярных фильмов ужасов, это существо другого мира, не имеющее ничего общего с тем прекрасным Н. Н., которого мы знаем…

Ася оказывается очень острожной, если Н. Н. не в состоянии вести игру с Гагиным, то она знает коварство брата и меняет место встречи, она словно предвидит возможный оборот событий. Даже, то обстоятельство, что мальчик произносит ее имя шепотом, говорит о ее чрезвычайной осторожности, она, вероятно, попросила малыша незаметно для всех передать записку. Но почему же тогда она призналась брату? Если она такая осторожная – это уже нарушение логика характера. Ася чуть позже даст объяснение своего поступка. Мы же считаем, что она была в аффекте, не контролировала себя и, в порыве чувств, понадеялась на благородное поведение Гагина, а когда пришла в себя, то поняла, какую роковую ошибку совершила.
Н. Н. отправляется в город и в саду он наблюдает огорченную служанку, у которой жениха забрали в солдаты. Это символическое предупреждение. И тебя ждет такая же участь. Это уже предупреждение рока - очнись от сна, как бы говорит ему судьба…

«Не с легким сердцем шел я на это свидание, не предаваться радостям взаимной любви предстояло мне; мне предстояло сдержать данное слово, исполнить трудную обязанность. «С ней шутить нельзя» — эти слова Гагина, как стрелы, впились в мою душу. А еще четвертого дня в этой лодке, уносимой волнами, не томился ли я жаждой счастья? Оно стало возможным — и я колебался, я отталкивал, я Должен был оттолкнуть его прочь... Его внезапность меня смущала. Сама Ася, с ее огненной головой, с ее прошедшим, с ее воспитанием, это привлекательное, но странное существо — признаюсь, она меня пугала. Долго боролись во мне чувства. Назначенный срок приближался. «Я не могу на ней жениться, — решил я наконец, — она не узнает, что и я полюбил ее».
Я встал — и, положив талер в руку бедной Ганхен (она даже не поблагодарила меня), направился к дому фрау Луизе. Вечерние тени уже разливались в воздухе, и узкая полоса неба, над темной улицей, алела отблеском зари. Я слабо стукнул в дверь; она тотчас отворилась. Я переступил порог и очутился в совершенной темноте.
— Сюда! — послышался старушечий голос. — Вас ждут.
Я шагнул раза два ощупью, чья-то костлявая рука взяла мою руку.
— Вы это, фрау Луизе? — спросил я.
— Я, — отвечал мне тот же голос, — я, мой прекрасный молодой человек».

Н. Н. не говорит в чем состояло данное им слово. Он все-таки не решается перед слушателями обозначить неблаговидность своего поступка. В этом можно усмотреть желание писателя немного подретушировать своего героя. Но это не дает никакого результата. Подтекст позволяет интерпретировать «трудную обязанность» - как решение порвать с Асей. Это жестоко, но это правда. Н. Н. оказался не готов принять чистую, светлую любовь.

Попробуем выявить мотивы, из-за которых Н. Н. хочет отказаться от Аси.
Произошел психологический эффект отталкивания. Н. Н. действительно желал счастья, но когда оно оказалось возможным оно ему стало ненужным. Если бы Ася не была так простодушна, доверчива, а немного пококетничала, немного уязвила самолюбие, как «коварная вдова», заставила пострадать, он бы оценил это счастье.
У Аси, как считает Н. Н. «горячая голова», «странное» воспитание. Он как торгаш выменивает себя. Что может она выкинуть неизвестно, пусть лучше встретится более прогнозируемая девушка, за чей характер и воспитание не надо волноваться, и пусть она будет также прекрасна как Ася. Это возможно – значит надо подождать более выгодной партии. Здесь пересекается пушкинская линия. Онегин отвергает Татьяну, но между ним и Н. Н. важное различие. Онегина не за что судить – он не любит девушку. А в Н. Н. живет настоящая любовь, она говорит, откинь условности, смело иди навстречу своему счастью, борись за него, будет ли еще такая встреча в твоей жизни – неизвестно.

РОКОВАЯ ОШИБКА

«В небольшой комнатке, куда я вошел, было довольно темно, и я не тотчас увидел Асю. Закутанная в длинную шаль, она сидела на стуле возле окна, отвернув и почти спрятав голову, как испуганная птичка. Она дышала быстро и вся дрожала. Мне стало несказанно жалко ее. Я подошел к ней. Она еще больше отвернула голову...
— Анна Николаевна, — сказал я.
Она вдруг вся выпрямилась, хотела взглянуть на меня — и не могла. Я схватил ее руку, она была холодна и лежала, как мертвая, на моей ладони.
— Я желала... — начала Ася, стараясь улыбнуться, но ее бледные губы не слушались ее, — я хотела... Нет, не могу, — проговорила она и умолкла. Действительно, голос ее прерывался на каждом слове.
Я сел подле нее.
— Анна Николаевна, — повторил я и тоже не мог ничего прибавить.
Настало молчание. Я продолжал держать ее руку и глядел на нее. Она по-прежнему вся сжималась, дышала с трудом и тихонько покусывала нижнюю губу, чтобы не заплакать, чтобы удержать накипавшие слезы... Я глядел на нее: было что-то трогательно-беспомощное в ее робкой неподвижности: точно она от усталости едва добралась до стула и так и упала на него. Сердце во мне растаяло...
— Ася, — сказал я едва слышно...
Она медленно подняла на меня свои глаза... О, взгляд женщины, которая полюбила, — кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, вопрошали, отдавались... Я не мог противиться их обаянию. Тонкий огонь пробежал по мне жгучими иглами: я нагнулся и приник к ее руке...»

Ну, так что же хочет сказать Ася. Читатель в нетерпении, что привело ее в столь укромное место, какую «страшную» тайну хочет она поверить молодому человеку? Вот она уже почти готова сказать… но не может решиться… слова застывают на ее губах… она не может произнести роковые слова.

Н. Н. сурово обращается к ней по имени и отчеству. Он полон решимости выполнить данное Гагину обещание, но весь вид Аси его покоряет, в нем с новой силой вспыхивает любовь, сердце его тает, и он больше не в силах выдерживать официальный тон своего разговора. Он опять называет девушку по имени.

«Послышался трепетный звук, похожий на прерывистый вздох, и я почувствовал на моих волосах прикосновение слабой, как лист, дрожавшей руки. Я поднял голову и увидал ее лицо. Как оно вдруг преобразилось! Выражение страха исчезло с него, — взор ушел куда-то далеко и увлекал меня за собою, губы слегка раскрылись, лоб побледнел как мрамор, и кудри отодвинулись назад как будто ветер их откинул. Я забыл все, я потянул ее к себе — покорно повиновалась ее рука, все ее тело повлеклось вслед за рукою, шаль покатилась с плеч, и голова ее тихо легла на мою грудь, легла под мои загоревшиеся губы...
— Ваша... — прошептала она едва слышно. Уже руки мои скользили вокруг ее стана... Но вдруг воспоминание о Гагине, как молния, меня озарило.
— Что мы делаем!..— воскликнул я и судорожно отодвинулся назад—Ваш брат... ведь он все знает... Он знает, что я вижусь с вами.
Ася опустилась на стул.
— Да, — продолжал я, вставая и отходя на другой угол комнаты. — Ваш брат все знает... Я должен был ему сказать.
— Должны? — проговорила она невнятно. Она, видимо, не могла еще прийти в себя и плохо меня понимала.
— Да, да, — повторил я с каким-то ожесточением, — и в этом вы одни виноваты, вы одни. Зачем вы сами выдали вашу тайну? Кто заставлял вас все высказать вашему брату? Он сегодня был сам у меня и передал мне ваш разговор с ним. — Я старался не глядеть на Асю и ходил большими шагами по комнате. — Теперь все пропало, все, все».

Ася с нежно-трепетной любовью вверяет себя в руки Н. Н. Она поверила ему. Она говорит «ваша», она первая переходит черту признания как Пушкинская Татьяна. В это короткое мгновение она верит, что свершилась все ее мечты. И тем жестоко прозвучали слова Н. Н. Его поразило воспоминание о Гагине. В такую решительную минуту, когда могла решиться его судьба, появляется призрак Гагина. Н. Н. понимает, что не выполнил взятого перед ним обязательства. Он говорит, что брат все знает, что «должен был ему сказать». Но кто же обязывал «все» говорить Гагину? Разве не собственно решение оттолкнуть от себя девушку? Но он не хочет себе в этом признаться и начинает обвинять Асю. Н. Н. и сам понимает ложность своих обвинений и «старается не глядеть на Асю». Он боится прочесть укор, он боится, что он снова растает.
Н. Н. считает, что тайна Аси, которую