– На этом, брат Адиконс, пока что всё. Надеюсь, что рана твоя заживёт скоро. Приди ко мне послезавтра с утра, и мы её ещё немного полечим…
– Спасибо тебе, лекарь Руфим! – с посвежевшим от радости лицом сказал он мне. Но потом не ушёл, а, опустив глаза, произнёс: – Можно ли ещё спросить тебя, лекарь Руфим, как брата?
– Ну, конечно же, спрашивай, – откинувшись на спинку кресла, сказал я.
И он сказал:
– У нас в книжнице есть свиток – «Сказание о блаженном отце Досифее». Конечно же, много духовной мудрости содержит он, и одного там только недостаёт… В нём совсем ничего не сказано о том, где и как жил блаженный Досифей до поступления в нашу обитель… А как же мы можем увидеть весь пройденный им жизненный путь, когда не знаем, откуда он вышел? Больничные братья говорят, что ты, брат Руфим, удостоился жить с тем самым блаженным Досифеем в одной келье. Прошу тебя Христа ради, расскажи мне о нём!
Но что же я мог ему рассказать? На это я только развёл руками и произнёс:
– Писание говорит: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия». Вот потому мы никогда с Досифеем не говорили о нашем прошлом… К тому свитку я могу добавить только одно, что инок Досифей шёл по жизни очень легко и совсем не увлекался аскезою. Основной подвиг его состоял в отрезании своей воли и всецелом послушании святому старцу…
Тогда брат Адиконс ещё раз меня поблагодарил, поклонился в пояс за оказанное ему лечение и ушёл. Ну, а я промыл нож колодезною водою, протёр его тряпицею, смоченной в настое иссопа, и поставил его остриём вверх в глиняное блюдо, стоящее у меня на столе. Но вот потом я призадумался: «А ведь и правда… Чтобы понять, как Досифей стяжал такую великую Милость Божью, хорошо бы всем нам о прошлом его хоть что-то узнать…» И, помолившись Богу, тогда я попросил Его что-нибудь нам полезное поведать о Досифее.
И едва я закончил то самое обращение, как в мою комнату вошёл без стука сам авва Дорофей. Посмотрев на меня с любовью, он спросил:
– Как, лекарь Руфим, проходит первый день служения твоего?
– Твоими молитвами, отец мой, – сказал я ему и добавил: – Сегодня был у меня на приёме один только брат Адиконс. Он показал мне гнойную рану на ладони правой руки своей. Абсцесс был уже зрелый и, должно быть, всё будет у него хорошо… Но брат Адиконс спросил у меня, где и как жил брат Досифей до поступления в нашу обитель. Он сожалеет, что не может видеть весь пройденный им жизненный путь. Может быть, ты, отче, знаешь откуда и от какого жительства пришёл к нам Досифей?
– Нет, сын мой. И я ничего не знаю об этом, – разводя руками, вздохнул он.
Затем, увидев нож, поставленный остриём вверх в блюде, наш старец сказал: – А ведь это и есть тот самый «хороший нож», что принёс к нам в больницу Досифей. Досифей уже стал привязываться к сему ножу, и потому я запретил ему к нему прикасаться.
Однако, лекарь Руфим, тебе для отделения твоего необходим настоящий хирургический инструмент. Вот только я не знаю, где мне такие большие деньги на это взять. Но за всякое доброе дело мы можем просить Господа. И если это действительно хорошо, то Он окажет нам Свою помощь. Зачастую помощь от Бога к нам приходит самым неожиданным образом, когда мы её вовсе не ждём, и она всегда удивительно точно соответствует потребности. Так что давай, лекарь Руфим, будем мы с тобою просить Господа и за расширение нашей больницы, и за самый лучший хирургический инструмент для твоего отделения…
3. Поездка в Антиохию
Каждую весну, по окончании сезона дождей, авва Дорофей избирает двух служителей нашей больницы и направляет их в службу – в Антиохию за снадобьями. Из-за того, что сей город великий стоит у перекрёстка всех восточных караванных путей, то к нему в эту пору, при перемене ветров, со всего Великого моря устремляются множество кораблей. И вот тогда на его знаменитой площади Агора, расположенной прямо у пристаней, и начинается самая бурная торговая жизнь. В это время в Антиохии можно найти и купить всё, и при этом – весьма недорого…
Для изготовления усыпляющих и обезболивающих составов наши люди покупают на площади Агора, в аптеке «Три амфоры», семена белены и запечатанные в глиняные сосуды соки мандрагоры, опия, имбиря и шафрана. Там же они приобретают мешки со свежей куропаточьей травой и все другие целебные травы по списку. Такие минеральные добавки к лекарствам, как порошки йода, меди, железа и серы, там продаются в запечатанных малых амфорах. А если у наших посланцев остаётся место в повозке и деньги, то они выбирают в лекарском ряду разные виды перевязочных материалов, хорошие одеяла и многое другое.
Для такой важной поездки киновия аввы Сериды выделяет нашей лечебнице самую большую и крепкую повозку с двумя хорошими лошадьми, запряженными с двух сторон от одного дышла. Обычно складские братья всю её доверху загружают каким-нибудь рукоделием обители, которое там, на площади Агора, братья наши продают одному из купцов, любящих иноков.
Из-за того, что в приёмном отделении нашей лечебницы, в службе «Оказания скорой помощи и доставки больных», служит только один брат-ездовой Авундий, то авва Дорофей его всегда посылает в эту поездку. И поскольку там, на площади Агора, непременно нужен кто-то, кто разбирался бы в снадобьях, то вторым посланником обычно бывает аптекарь.
А в этом году авва Дорофей вдруг вызвал меня к себе и сказал:
– Лекарь Руфим, я хочу послать тебя нынче с братом Авундием в Антиохию, в службу!… Когда нынче утром я думал, кого же послать в Антиохию, то ко мне сам пришёл наш хирург Георгий и сказал: «Отче, как было бы хорошо для нового отделения травм купить ящик-складень военного хирурга! Все инструменты в нём разложены по местам и закреплены удобно зажимами. Такой складень и для операционной комнаты хорош, и особенно при всяких врачебных выездах. Весьма хорошо хирургический инструмент делают династийные кузнецы Антиохии. Из-под их молотов выходят очень удобные ланцеты, ножнички и пинцеты. Хирургический инструмент, уложенный в складень, стоит не менее двух намисм. Такой набор можно купить только в Антиохии, в аптеке «Заморские снадобья». И у них там таких складней даже выбор есть…»
А вот сейчас, у входа в лечебницу, меня встретил паломник, получивший у нас лечение, и который, как видел я сам, в твой кабинет хаживал. Он подал мне именно две золотые намисмы и сказал: «Во Славу Божию!» – и ушёл. И посему это тебе, лекарь Руфим, следует ехать в Антиохию, чтобы купить там и снадобья – всё по списку, и самому выбрать для отделения своего новый хирургический инструмент!
Брат Авундий жил ранее в окрестностях Антиохии. Он всё там знает и всё покажет. И вот ещё что, может быть, тоже было сказано неспроста. Лекарь Георгий упомянул, что он прежде видел в «Заморских снадобьях» тома «Синопсиса». И потому ты там спроси, есть ли у них сейчас готовый Орибасий, и сколько один том его стоит?
Выезжать в мир из обители я не люблю. Однако всякое слово святого старца должно быть исполнено непременно. И ещё я обрадовался тогда и приобретению для моего нового отделения хирургического инструмента, и тому, что смогу его выбрать сам.
Этой зимою келарь нашей обители, поскользнулся, как говорится, на ровном месте и сломал себе указательный палец. Потом уже один складской брат, пришедший ко мне со ссадиной, на вопрос мой про келаря отчего-то хмыкнул и произнёс: «У нас всё тут не просто так…» Сейчас тот палец у нашего келаря уже не болит, вот только не гнётся почти, да и кривым стал. Но он и такому исходу рад. Не иначе как в благодарность за моё лечение он велел загрузить нашу повозку самым лучшим монастырским товаром – смолёными корабельными верёвками. Эти верёвки иноки наши вьют из волокон пальмовых листьев в низеньких длинных мастерских. И ещё те братья складские обвязали сверху повозку нашу парусиною.
Когда только всё было готово в дорогу, мы с братом Авундием надели хорошие сандалии и поверх своей серой иноческой одежды более светлые плащи. Проехав на повозке под надвратной башнею нашей обители, остановились у больничной комнаты аввы Дорофея. И так как серая зимняя штора была наполовину отдёрнута, мы увидели, что его там нет. Я уже слез с повозки и пошёл к приёмному отделению больницы старца искать. Но когда оглянулся, то увидел, что он сам к нам идёт от монастырских врат.
Авва Дорофей благословил нас, широко перекрестил повозку и, с любовью посмотрев на меня, сказал:
– Твой вопрос, брат Руфим, – где и как жил Досифей до поступления в нашу обитель – я сейчас задал Иоанну-пророку. И он, в обычной своей манере, мне сказал: «В предместье Антиохии – в Дафни, под горою Кораз, есть платан, имеющий три ствола. Пусть лекарь Руфим спросит у тех, кто там будет: «Здесь ли прежде жил наш брат Досифей?» Вот и всё. Ничего он более мне не сказал. И вот с тем, братья, вы отправляйтесь в путь. С Богом!
Ох, и какую же радость испытал я тогда! Ведь если такое сказал сам авва Иоанн, то там, под платаном, имеющим три ствола, мы непременно узнаем о брате Досифее всё! И вот то первое, что мне о нём стало известно наверняка: «До поступления в нашу обитель Досифей жил в Антиохии!»
Весь путь по самому хорошему тракту до Антиохии занял у нас четыре дня. Как и все иноки, находящиеся в дороге, мы с братом Авундием ехали молча, охраняя и услаждая себя молитвою. На заходе солнца, или уж затемно, мы заезжали на какой-нибудь известный ему недорогой постоялый двор и проводили там ночь. А вот в селении Тарси, что стоит в виду Антиохии, вышла у нас задержка. Когда мы проезжали через самый центр его, то брат Авундий повернулся ко мне и сказал:
– Хлебцы, брат-лекарь, мы купили. А вот тут мы можем отведать, весьма недорого, вкусной печёной рыбки! Может быть, ради рыбки мы тут остановимся?
Я кивнул ему, и брат-извозчик остановил нашу повозку подле торговых рядов и в гущу людей ушёл…
Как потом мне сказал брат Авундий, там, на рынке, его окликнул один знакомый по прежней жизни. При разговоре брат-ездовой указал на нашу повозку и сказал ему:
– Сейчас мы едем в Антиохию за снадобьями с лекарем-костоправом…
Когда тот услышал это, то сразу же бросился ко мне и, упав на колени, громким голосом произнёс:
– Господин лекарь, мой брат три дня как с кровли упал! И всё это время он мучается. И всё-то он стонет и даже кричит… Господин, спаси ты нас, Хриересьста ради!
[justify] И многие