Старцы же обители нашей Дорофеем были весьма довольны. Ведь монашество – это ангельский чин. И чтобы достичь высот ангельского совершенства, всякому подвижнику необходимо пройти через очистительный огонь искушений. Когда у Иоанна-пророка заболел келейник, то святые старцы наши дали совет игумену назначить на то место Дорофея. И авва Серида так и сделал. Наш будущий старец был счастлив. Он принимал наставленья от святого Иоанна, как из уст самого Бога, и так был рад служить ему, что и двери его кельи извне лобызал.* Однако же, от братии и в эту пору на Дорофея продолжали сыпаться понапраслины. Всё это он от них с благодушием принимал, так как твёрдо знал: «Сколько унижений перенесёшь – столько смирения и унесёшь». На келейной же молитве он говорил Господу: «Не оставь их погибнуть меня ради грешного!» Вот так, исполняя до тонкости все Заповеди Божьи и Церковные установления, наш старец накопил себе великие нетленные богатства прямо на Небесах.
Один из родных братьев аввы Дорофея был очень богат. Насельники обители тогда говорили: «Не иначе, он старцу нашему чем-то обязан…» Но как бы там ни было, и как говорил он сам: – «В благодарность Господу Богу за Милости Его и по любви к инокам», – подле врат нашей обители была построена одноэтажная лечебница со многими светлыми палатами и всеми другими нужными помещеньями. Рядом с нею тот брат ещё возвёл одноэтажную кухню и далее – двухэтажный корпус для служителей лечебницы. Там же был вырыт и обложен камнем колодец. У ручья же, бегущего по ущелью, им была поставлена небольшая прачечная. После построения и отделки всех помещений в больничных палатах появились простые деревянные лежаки с постелями, в кабинетах врачебных – столы с плетёными креслами, а в коридорах – лавки. Тогда нам целыми повозками привозилось и многое другое имущество. А по завершении всех этих работ тот самый богатый человек, сидя в кибитке за ездового, привёз в нашу больницу двенадцать коричневых фолиантов. И всё это было «Врачебное руководство» Орибасия из Пергама, называемое также «Синопсис» (краткое обозрение) – тома с первого по двенадцатый.
Сей величайший труд был написан гениальным врачом Орибасием на основе всех эллинских врачебных книг со своими собственными обобщениями. И несмотря на то, что «Синопсис» был создан сто лет назад, – он до сих пор является самым лучшим учебником для всех лекарей и аптекарей во всей ойкумене. Всего «Врачебное руководство» имеет семьдесят два тома, каждый из которых – это объёмный фолиант, имеющий надёжную кожаную обложку и многие сброшюрованные листы пергамента. Сами лекари, и в шутку, и всерьёз, про книгу эту говорят: «Ни один лекарь за один раз более двух томов «Синопсиса» не унесёт и более двенадцати томов в свою голову не вместит».
В первом томе «Синопсиса» приводится снабженное многими рисунками анатомическое строение человека. Во всех последующих его томах, с разбивкой на разные области медицинского знания, излагаются все полезные для лекаря сведения о внутренних болезнях человека: об их симптоматике, диагностике и обо всех хороших методах их лечения. В конце каждого тома приводятся рецепты для изготовления лекарств, содержащих как минеральные, так и растительные компоненты. Ещё в «Синопсисе» имеются рационы питания для всех возрастов и сведения по профилактике болезней.
Один богатый паломник из Нового Рима, излечившихся в нашей больнице от тяжкой болезни, прислал нам в подарок сразу тринадцатый и четырнадцатый тома «Синопсиса». Ещё один том, за номером пятнадцать, сюда привёз наш старенький епископ (пастырь-блюститель словесного стада верующих), и сам страдающий многими болезнями. Купить остальные тома этой замечательной книги, из-за большой их цены, наша больница никак не может. Однако же все тома «Синопсиса» есть в муниципальных библиотеках больших городов. Когда нам бывают необходимы знания из отсутствующих у нас разделов «Синопсиса», то мы сами ездим в Иерихон или уж в Филадельфию и там делаем нужные выписки.
Для всех имеющихся пятнадцати томов «Врачебного руководства» и папирусных выписок из других томов, хранящихся на пронумерованных дощечках, у нас устроена больничная книжница. В ней, за большим столом, за всеми этими фолиантами и папирусами всегда сидят наши лекари и аптекари, а также врачи, к нам приезжающие по разным делам из других больниц.
Когда строительство нашей лечебницы было завершено, «Совет святых старцев» обители её старцем и управителем назначил авву Дорофея.
Однако здания зданиями и книги книгами, ну а где же нашему старцу возможно было на весь штат больницы врачей-бессребреников сыскать? В первые дни после назначения своего авва Дорофей только и делал, что ходил по всей новой лечебнице, совсем уже обставленной, но совершенно лишённой медперсонала и больных, и всюду молился. Вот тогда и возмечтал он, когда больница эта поднимется, проводить при её Лекарском совете обучение кандидатов в лекари и аптекари из числа иноков. Потом старец наш стал много ездить в мир в кибитке, что давала ему киновия, и иногда привозил с собою уже убелённых сединою врачей. Вот так понемногу наша больница и наполнилась лекарями, аптекарями и больными. Сейчас в нашей лечебнице уже работают четыре лечебных отделения, приёмное и два хозяйственных отделения, а при её Лекарском совете уже подготовлено пять врачей.
В одной из палат нашей лечебницы авва Дорофей устроил больничную церковь, освящённую в честь Святых врачей-бессребреников Кира и Иоанна. На общей крыше прямо над нею ныне стоит черный монастырский купол. По воскресным и праздничным дням два пресвитера проводят в ней литургии. По всем другим дням те священники сами заходят во все больничные палаты с крестами в руках. Потому каждый больной может легко с ними поговорить, а то и покаяться во грехах перед Богом в их присутствии. Весь персонал нашей больницы, да и больные стараются службы у «Кира и Иоанна» не пропускать. Ведь только здесь, и нигде более во всей киновии, иногда происходят необъяснимые с точки зрения научной медицины исцеления…
2. Свиток персикового цвета
Все иноки по характеру, по степени устремления и по внутреннему устроению своему очень разные, но каждый находит в обители что-то важное для себя. Как видим мы на примере аввы Дорофея, жизнь монастырская нелегка для всех, но особенно сложна она для подвижников. Многие иноки, чтобы выжить в таких условиях, заводят дружбу с себе подобными. Вот и мы с Досифеем на этом подружились. Потом сказали авве Дорофею, что хотим жить в одной келье, и он нас на это благословил. Но как раз в ней-то мы почти не виделись, поскольку служили в одних и тех же палатах и там обычно сменяли друг друга.
О своей прошлой жизни своей мы никогда с Досифеем не говорили, поскольку это не полезно для иноков. Однако по его обходительности, образованности, острому уму и иным отпускаемым им словечкам мне было ясно, что он, как и я, ради спасения своей души оставил хорошую жизнь.
Мы служили тогда с Досифеем в «Отделении тяжких болезней». В одной из наших палат лежали совсем уже слабые кровохаркающие больные. Досифей многое время проводил с ними, где их занимал всякими разговорами. Но вдруг точно такое же кровохарканье открылось и у него. Наш главный врач сказал тогда: «А ведь точно такой же случай в прошлом году в Иерихонской больнице был…»
Когда Досифей слёг, то и его определили в ту же самую палату к кровохаркающим больным. И тогда я находил уже много времени говорить с ним.
В ту пору Досифей мне сказал: «Когда авва Дорофей благословил меня на служение в эту лечебницу, то велел постоянно повторять: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», и между этим говорить: «Сыне Божий, помози ми». Вот так все пять лет я и делаю…
Когда же кровохаркающая болезнь у Досифея весьма усилилась, то он сказал авве Дорофею:
– Прости, отче, более не могу держать молитву.
На это старец ему сказал:
– Итак, оставь молитву, только вспоминай Бога, и представляй себе Его, как сущего пред тобою».*
Когда человек немного очистится от всякой душевной нечистоты, и кто-то подумает о нём, то он как бы видит образ подумавшего перед собою. А поскольку всякий человек является образом Божьим, то разумно предположить, что, когда мы думаем о Господе, тем более – молимся Ему, то Он нас всех видит перед Собою. Наверное, оттого авва Дорофей иноку Досифею и сказал: «Представляй себе Бога…» А другие святые нам говорят: «Постоянное памятование о Господе – это наилучшая молитва.
Когда страдания Досифея весьма усилились, то он попросил меня сходить к авве Варсануфию и сказать: «Отпусти меня, более не могу терпеть».* Я пришёл в его грот в возможное для посещений время. Великий старец принял меня и велел Досифею передать: «Терпи, чадо, ибо близка милость Божия».*
Через несколько дней Досифей прошептал посетившему его авве Дорофею: «Владыко мой, не могу более жить».* Наш же старец, как будто бы, получив оповещение Свыше, на это сказал: «Иди, чадо, с миром, предстань Святой Троице и молись о нас…»*
– Почему же ты, лекарь Руфим, думаешь, что друг твой святым стал? – вопрошают меня паломники. – Ведь никаких чудес инок Досифей не совершил?* А того, что сказал и как сказал ваш старец, для такого утверждения недостаточно…
– Да, это так… – соглашаюсь с ними я и говорю: – А вот что потом было. Один великий старец из другого места, пришедши к находившимся в киновии аввы Сериды братьям, возжелал видеть прежде почивших святых отцов сей киновии и помолился Богу, чтобы Он открыл ему о них. И увидел их всех вместе, стоящих как бы в лике, посреди же их был некоторый юноша. Старец после спросил: кто тот юноша, которого я видел среди святых отцов? И когда он описал приметы лица его, то все узнали, что это был Досифей, и прославили Бога, удивляясь, от какой жизни и от какого прежнего пребывания, в какую меру сподобился он достигнуть в столь короткое время.*
[justify] Все наши иноки и паломники, что-то узнав о Досифее, который был по виду такой же, как и они, шли сразу с вопросами о нём к авве Дорофею. И чтобы не говорить всё время одно и то же, наш старец засел за ночное писание и написал на папирусах «Сказание о блаженном отце Досифее». Потом это писание было положено на дощечке в монастырской