Сейчас в киновии Долгого озера спасается больше двух тысяч иноков. Её игумен ходит всегда в длинной почти белой одежде, и он имеет такой светлый лик, что на него никто не может смотреть. До пятидесяти отцов той обители могут ходить по водам и за одно мгновение перемещаться куда угодно. А ещё там есть до пятисот таких отцов, что совершают знамения иногда. Во всём том общежитии царит братская взаимопомощь, взаимная любовь и неизбывная пасхальная радость…
Иные иноки из Египта и Триполитании (Ливии), возжелав подвизаться ко спасению в киновии Долгого озера, обвешиваются тыквами с водою, берут довольно фиников, предварительно избавленных от косточек, и вот так уходят через Страшную пустыню на юг. И никто из них назад не возвращается…
А потом все паломники вопрошают меня о святых отцах нашей обители. Тогда я начинаю поочерёдно называть тех наших великих старцев, что были тут прежде, и говорю что-то о каждом их них. Говорю и о тех наших ушедших святых, что пожелали при жизни остаться неизвестными.
Но, конечно же, всех паломников больше всего интересуют наши нынешние святые. Святой – это тот, кто Богом видит, Богом знает и Богом живёт. И у нас в обители сейчас таких четверо. Первый – это авва Серида, наш игумен, нынче живущий в келье, стоящей в нише скалы. Второй – это преподобный Варсануфий, всей нашей киновии духовник, живущий в подземной келье. Третий – это Иоанн-пророк, ученик Варсануфия, что усиленно подвизается в одной из пещер, в полузатворе. Ну, а четвёртым нашим святым является ученик Иоанна-пророка – блаженный Дорофей. Сейчас он служит распорядителем и духовником в больнице святых.
Сообщив это, я паломникам говорю:
– А ещё в нашей обители подвизался до недавнего времени ученик блаженного Дорофея – Досифей. Этот юноша пришёл к нам в свои пятнадцать лет, а к двадцати годам он уже взошёл на ступень духовного совершенства! Когда Досифей так преуспел, то Господь его сразу от нас и забрал – в Свои Небесные Чертоги. Мы с Досифеем пять лет вместе служили в этой больнице в одних и тех же палатах постельничими и даже с ним жили в одной келье.
– Да как же вообще такое возможно!? – удивляются при этом паломники. – Это какой же труд надо подъять, чтобы в наше-то время за пять лет святым стать!? Будь милостив, господин Руфим, расскажи нам о Досифее…
И за такими вот разговорами мы сидим, порою, с приходящими ко мне паломниками и до утра.
А ещё те иностранцы вопрошать любят:
– Будь добр, лекарь Руфим, расскажи мне про эту лечебницу, что называется больницей святых… Небывалое ведь это дело, чтобы десять лекарей-бессребреников сошлись в одном месте и стали лечить сразу сотни больных!
Чтобы объяснить им всё это, я начинаю разговор тот издалека:
– Вот и у вас, и у нас – западных и восточных ромеев вся общественная жизнь строится на фундаменте совершенного Римского права, происходит среди постоянно строящихся и перестраиваемых стен светских наук и искусств и под высоким куполом данного нам самим Богом апостольского христианства. Имея единое прошлое, мы с вами возводим и ныне весьма похожие общественные здания. Но вот та жизнь, что идёт в их стенах, – уже имеет существенные отличия. Так у вас, на западе, главной ценностью, как и ранее в Римской Империи, считается военное мужество и ревностное исполнение гражданского долга. У нас, на востоке, главная ценность – это христианское благочестие! А наши миряне к тому же ещё почитают супружескую верность и любовь!
Вот потому Господь Бог всякий раз, когда глядит с Небес на Землю, замедляет взгляд Свой на нашей Восточной Римской Империи. Замечая в нашем народе такие высокие духовные ценности, Он всё более промышляет о нас и обильнее, чем другим странам, отсыпает свои Щедроты. Для того, чтобы и иные народы подражали нам, Господь ведёт нашу страну ко всякому успеху и процветанию. Мне трудно говорить про все наши государственные службы, но я могу рассказать вам кое-что о больницах святых.
– Ну, конечно же, расскажи! Расскажи, господин лекарь… – иногда и наперебой говорят мне паломники.
И я говорю им так:
– У всех народов, во все века, медицинское дело было семейным. Многие династии лекарей занимаются одной только частной практикой и держат все свои успешные наработки в тайне. Бывает такое, что несколько лекарей, состоящих в родстве, открывают на своих виллах в горах или на побережье Великого Моря так называемые санатории. Но отдых тех в санаториях стоит дорого, и все бывшие там однажды говорят, что они остались недовольны оказанным им лечением.
В Христовой вере добродетель милосердия стоит превыше всего. Тот, кто исполняет заповедь Христову о любви и милосердии – тот исполняет весь Закон! Апостол Павел пишет: «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе!» И, помня об этом, такие большие восточные святые, как Василий Великий, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин, Иоанн Милостивый и другие стали собирать вокруг себя врачей-бессребреников и с ними устраивать больницы святых.
Те святые отцы сами составили первые уставы больниц, где были даны в виде списков необходимые в них отделения и штатный персонал. На каждое отделение было положено иметь по два врача-бессребреника, которые заступают на работу посменно, через месяц. Кроме того, в больницах были поставлены главные врачи, имеющие наибольший врачебный опыт, подобные теми профессорам, что есть в среде риторов. На этих опытных врачей было возложено руководство и кураторство над всем лечебным процессом в больнице, развитие медицинской науки и обучение новых врачей. В тех первых уставах больниц было указано, что во всех медицинских помещениях должна поддерживаться идеальная чистота и что для лечения мужчин и женщин следует выделять разные палаты. Во всех больницах святых был утверждён не только приём больных, где лекари определяют причины болезней и выписывают лекарства, но и предусмотрено стационарное лечение тяжелых больных. И во всех больницах святых, для всех людей, вся медицинская помощь – оказывается бесплатно!
В 325 году в Никее, на Первом Вселенском Соборе, вместе с принятием Символа веры, осуждением арианства и рассмотрением многих других важных вопросов, был доложен и опыт первых больниц святых. Многие его участники, будучи святыми, высоко его оценили и от имени Собора поручили всем крупным монастырям и местным епархиям, находящимся в городах, для умножения любви и милосердия открывать у себя такие лечебницы. В больницах, открытых при женских монастырях, почти весь их штат был набран из женщин. С тех пор наиболее способные из инокинь, проходящие обучение и стажировку при Лекарских советах своих больниц, так же, как и мужчины, становятся врачами. А самыми первыми рядовыми служителями в больницах святых – медицинскими братьями и медицинскими сёстрами – стали монастырские иноки и инокини.
Но из-за того, что ко временам правления Императора Юстиниана I большинство больниц, открывшихся в городах, лишились попечения святых, и их постоянного расширения из-за наплыва больных, когда местные епархии оказались уже не способны постоянно нести такие расходы, – все они стали передаваться в ведение богатых Местных Советов или Муниципалитетов. И скоро уже государственные чиновники, сметливые в делах хозяйственных, разрешили своим больницам брать небольшую плату за некоторые виды помощи. Ну и поскольку Местные Советы положили всему медицинскому персоналу небольшие жалования, то и с другой стороны, они разрешили больничным врачам – что были ранее врачами-бессребрениками – вести в нерабочее время частную практику. Но невзирая на эти накладки, все люди в нашей Империи благоговеют перед больничными врачами. А в те немногие больницы святых, что всё ещё сохраняются при самых богатых монастырях, приходят ухаживать за больными и женщины из императорских фамилий.
Открытие лечебницы при киновии аввы Сериды неразрывно связано с именем аввы Дорофея. О происхождении самого нашего старца никто ничего толком не знает. Поговаривают, однако, что он принадлежит к какому-то весьма знатному и состоятельному семейству, в юности обучался у какого-то философа и ранее жил в окрестностях Аскалона. Правда, нам, кандидатам в лекари, сам старец Дорофей сказал вот что:
– Прилежание к чтению обратилось во мне в такой навык, что я не замечал, что ел, или пил, или как спал. Я засиживался с книгами у светильника до полуночи, а потом книгу с собой и в постель брал. *
.
Будучи столь начитанным, юный Дорофей глубоко развил в себе природный дар слова и приобрел во всех светских науках самые обширные познания. В те годы он не раз приезжал в нашу киновию ради бесед с аввою Варсануфием Великим и с его учеником – Иоанном-пророком. Должно быть, тогда они и сказали ему: «Все науки земные – это только лишь людские мудрования о тленном…», и указали на слова апостола Павла: «Я оставил все познания в мире ради дела познания Господа нашего Иисуса Христа…»
Тогда, пересмотрев все свои ценности, юный Дорофей возжелал только одного – «достичь Евангельского совершенства чрез исполнение заповедей Божиих». Для достижения своей великой мечты он избрал киновию аввы Сериды*.
Сначала авва Серида, испросив совета у своих святых старцев, сделал Дорофея странноприимцем. И служа странникам день и ночь до самоотречения, наш будущий авва уже достиг высокой меры духовного совершенства*. Однако, иные из братьев обители усмотрели, что инок Дорофей совсем не таков, как все, и в сердцах своих соблазнились. Вначале они стали обличать его про себя и этим делиться друг с другом. Но, как точно сказал поэт Овидий во времена Императора Августа: «Сказано – сделано».
[justify] И вот, один из возмутившихся братьев вдруг начал обливать постель Дорофея водою. Второй брат стал, ходить за ним по пятам и поносить его до дверей церкви*. И многие другие братья также не упускали возможностей насолить ему. Но Дорофей никого за это не осуждал, и другим инокам, верно подвизающимся и тому удивляющимся, говорил: «Всё это ничего. По простоте душевной своей они это делают». Затем другие братья стали подходить к его двери и [i]вытрясать свои циновки. Вскоре в келье у Дорофея завелись клопы. Из-за множества забот