несмело возразить:
- Но это же наш с тобой малыш!..
Володя резко повернулся к ней и для острастки дал ей ещё одну довольно увесистую пощёчину.
- Никаких «нас» не существует! – злобно рявкнул он. – Это всё ты сама себе выдумала! Это только твой ублюдок, так что выпутывайся как-нибудь сама и даже и не вздумай впутывать меня в это дело!
- Но что же мне теперь делать?! – снова зарыдала навзрыд Маша. – Я же не могу пойти одна в больницу на аборт, - они всё равно вызовут родителей! Ты же знаешь, что я ещё несовершеннолетняя!..
- Найди какую-нибудь бабку, которая тебе всё сделает! – посоветовал ей уже немного успокоившийся к этому времени Владимир. – В конце концов, это уже не моё дело!
- Но я никого не знаю! – в отчаянье ещё громче заплакала Маша. – Ты говорил мне, что я не забеременею! – решилась, наконец, упрекнуть она его. – И я, как дура, поверила тебе!
- Не вздумай вешать на меня свои проблемы! – с угрозой в голосе предупредил её Володя. – Или захотела ещё по морде?..
- Но мне больше не к кому пойти! – неожиданно смело возразила Маша. – И, если ты мне не поможешь, мне придётся рассказать обо всём отцу! А он тогда убьёт нас обоих! – пригрозила она, прекрасно осознавая, что это - последний шанс заставить его хоть что-то сделать для неё.
Владимир несколько секунд сосредоточенно размышлял. Он понял, что она действительно может выполнить свою угрозу, если он ей не поможет, - и тогда ему совсем не сдобровать!.. Он пару раз видел мельком её отца и не сомневался в том, что тот действительно может попросту убить их обоих. Но Володя и в самом деле не представлял, чем он может помочь ей. Раньше все его девчонки сами решали эти свои проблемы и не пытались повесить их на него. И надо же было ему связаться с этой дебилкой!..
И вдруг ему в голову неожиданно пришла одна мысль, от которой его лицо мгновенно просветлело. На его губах даже появилась не совсем уместная, вроде бы, в такой ситуации улыбка. Маша заметила её и воспрянула духом.
- Я кое-что придумал! – обрадовал её Володя. – Может быть, даже завтра я смогу всё это устроить… Всё будет в порядке.
- Правда?.. – робко переспросила Маша, с надеждой глядя на него и боясь пока радоваться раньше времени.
- Правда, - кивнул Володя. – Я потом всё объясню тебе… Сначала мне нужно ещё кое-что уточнить… В общем, я сейчас, пожалуй, пойду!..
- Ты не бросишь меня? – спросила Маша, и её голос против воли дрогнул. Несмотря ни на что, она всё ещё боялась потерять его.
- Нет. Да не реви ты!.. – прикрикнул он на неё, уже не на шутку раздражённый её слезами. – Я уже сказал тебе, что всё улажу! Потерпи немного!
- Ты любишь меня, Володя? – тихо задала новый вопрос Маша.
Владимир застыл на пороге, несколько ошарашенный её словами, и обернулся. До сих пор она ещё никогда не требовала от него признаний в любви, и он как-то меньше всего был предрасположен сейчас говорить об этом.
- С чего это ты вдруг?.. – смущённо пробормотал он.
- Просто я хочу знать это, - пояснила Маша. – Я люблю тебя. И не скрываю этого. Я пошла на это только ради тебя. А ты любишь меня хоть немного?
- Ну, конечно же, я люблю тебя! – почти искренне заверил её уже полностью пришедший в себя от неожиданности Владимир. – А иначе, чего ради я стал бы с тобой возиться?..
Это действительно было достаточно веским основанием. Маша удовлетворённо улыбнулась и, быстро одевшись, начала заправлять кровать.
Она ни на мгновение не усомнилась в его словах.
* * *
На следующий день после уроков Машу оставили дежурной по классу. Вообще-то, сегодня была не её очередь, но девочка, которая должна была дежурить в этот день, внезапно почувствовала себя плохо, и Машу назначили вместо неё. Но ей почему-то даже и в голову не пришло протестовать. Она словно находилась сейчас в состоянии полнейшей прострации.
С той самой минуты, как Маша поняла, что беременна, жизнь как будто остановилась для неё. Девушка даже двигалась теперь, словно во сне, абсолютно не замечая окружающего её мира. К счастью, отец никогда не обращал на неё особого внимания, потому что, в противном случае, он обязательно должен был бы понять, что с ней творится что-то неладное. Учителям и одноклассникам тоже не было до неё никакого дела, и они, естественно, не заметили никаких перемен в её судьбе. Вот и получалось, что в целом мире она была нужна только одному своему Володе. Точнее, если говорить начистоту, то она лишь хотела думать, что нужна ему, но при этом даже она сама прекрасно понимала, что на самом деле это вовсе не так…
В тот день Володя в школу не пришёл. Но Машу это поначалу не слишком обеспокоило. Она догадывалась, что он пытается договориться насчёт аборта, и очень надеялась, что ему это удастся. Потому что, в противном случае, она просто не знала, что ей делать.
Оставался лишь последний вариант: открыться отцу и попросить у него помощи. Но у несчастной девушки не было никаких иллюзий на его счёт. Она твёрдо знала, что тогда аборт ей уже не потребуется. Потому что, узнав о случившемся, отец попросту убьёт её.
Вытирая пыль с подоконников, Маша не заметила, как открылась дверь, и в класс вошли четверо парней. Они остановились на пороге, как по команде, молча оглядывая её со спины. Потом один из них, ступая совершенно бесшумно, подкрался к Маше сзади и, обхватив её одной рукой за горло и крепко прижав к себе, повертел перед её лицом ножом, зажатым в другой руке.
- Только пикни, - прирежу!.. – пригрозил он, властно поворачивая девушку лицом к себе.
Маша испуганно посмотрела на него, всё ещё ничего не понимая, потом перевела взгляд на остальных. Парни были старше её, наверное, лет на пять, и никого из них Маша не знала. Но все они выглядели, как бывалые уголовники, и, судя по многочисленным наколкам, они ими и были.
- Кто вы? – заплетающимся от страха языком пролепетала она. – Что вам нужно?
Парень с ножом, пристально глядя на неё, многозначительно приложил указательный палец к губам. Один из его сообщников запер дверь на ключ.
В тот же миг Маша всё поняла. И такую неуместную в тот момент улыбку Володи, и его загадочные слова, и это неожиданное назначение на дежурство… Только сейчас несчастная девушка догадалась, что всё это было подстроено. Она сама, по собственной воле, угодила в ловушку, из которой не было выхода…
Неожиданно для самой себя Маша даже осознала, что не хочет избавляться от этого ребёнка, потому что он дорог ей, как память о тех днях, когда она была счастлива, и которые, теперь она уже точно это знала, больше никогда не возвратятся…
- Не надо!!! – истерично завопила она. – Я не хочу!.. Не надо!..
Стоящий рядом парень снова попытался схватить её и приставить нож ей к горлу, но она, не задумываясь о последствиях, отшвырнула его и бросилась к двери. Ужас удесятерил её силы. Но уже мгновение спустя Маша сообразила, что дорога к двери перекрыта, и она свернула в сторону окна, намереваясь выпрыгнуть из него, несмотря на второй этаж. Если бы Маша сразу же кинулась бы к окну, то, возможно, ей и удалось бы осуществить это намеренье. Но время было уже упущено. Её без труда перехватили, и она оказалась в плотном кольце чужих рук. За считанные секунды с неё сорвали одежду и повалили на пол.
То, что произошло потом, было одним сплошным кошмаром. Для начала её избили так, что на ней живого места не осталось. А потом… Их руки были везде… И не только руки… Маша плакала от ужаса, не переставая, но кричать больше не решалась, потому что перед её глазами время от времени мелькал острый нож…
Всё это продолжалось несколько часов и, казалось, никогда не закончится. К счастью для самой себя, большую часть этого времени Маша провела в бессознательном состоянии. Да и тогда, когда она приходила в себя, она не была способна объективно воспринимать всё то, что с ней происходило. Нарочитая грубость насильников, их жестокость и стремление причинить ей как можно больше боли повергли её в состояние глубочайшего шока, но это, наверное, и помогло ей пережить весь этот ужас.
Наконец, они ушли, оставив её, обнажённую, лежать прямо на полу. У Маши не было сил даже на то, чтобы попытаться одеться. Она смогла лишь заползти в угол и, свернувшись калачиком, как раненое животное, снова потеряла сознание.
Там на неё и наткнулась вечером уборщица, которая, не разобравшись, в чём дело, приняла её за пьяную распутницу и немедленно собрала всех ещё оставшихся в школе учителей во главе с директрисой. Случай был действительно беспрецедентный. Но именно директриса первая сразу же поняла, что произошло. Немедленно вызванная скорая помощь доставила девушку в больницу, а прибывший туда спустя полчаса её отец узнал, что его дочь была зверски изнасилована, что у неё только что случился выкидыш, и что она проведёт в больнице не меньше месяца.
К счастью для Марии, лишь дежурные медсёстры слышали вопли её отца, угрожавшего немедленно придушить свою непутную дочь. Утихомирить его удалось не сразу и не без труда, - пришлось даже прибегнуть к помощи медицинского спирта в качестве успокоительного. И только выпив его чуть ли не пол-литра, этот добропорядочный гражданин, наконец-то, перестал рваться в палату к дочери с намереньем убить её и отправился домой.
В течение трёх недель, которые Маша провела в больнице, он ни разу не пришёл навестить её. Но бедная девушка об этом ни капли не сожалела. Гораздо больше она страдала из-за того, что Владимиру так же не пришло в голову ни разу появиться у неё, хотя бы для того, чтобы объяснить свой поступок или попросить за него прощения. И, хотя в душе бедная девушка прекрасно понимала, что между ними всё кончено, она всё ещё не переставала на что-то надеяться…
Эти три недели Маша провела в полном одиночестве, если не считать врачей, глядевших на неё, как на нудную обязанность, и медсестёр, не скрывавших своего презрения по отношению к ней.
Наконец, ровно через три недели со дня поступления в больницу, врач объявил Маше, что завтра её выписывают. Мимоходом он так же заметил, что уже сообщил об этом её отцу, упустив, правда, из своего рассказа то обстоятельство, что этот достойный человек покрыл его по телефону трёхэтажным матом, хотя смысл его пространного монолога, как ни странно, сводился всего лишь к тому, что у него больше нет дочери…
Когда двери больницы захлопнулись за ней, Маша почувствовала себя совершенно одинокой в этом чужом и страшном мире. Она долго стояла одна на пустынной улице, не зная, на что решиться. Никто не пришёл встречать её, - да она уже никого и не ждала. Постояв так какое-то время, Маша просто пошла по дороге, куда глаза глядят. Ведь идти ей было теперь совершенно некуда. У неё не было ни подруг, ни друзей, - за исключением Владимира, которого она теперь даже и не знала, кем считать. Она была одна в целом мире. И больше всего на свете она боялась сейчас возвращаться домой, к отцу…
Но всю ночь бродить по улицам было просто невозможно, и поздно вечером, продрогшая и проголодавшаяся, Маша свернула, наконец, на дорогу, ведущую к дому Володи. Нет, она ещё не простила его за ту боль, которую ей пришлось вынести по его вине. Просто так уж вышло, что теперь, кроме него, у неё в целом мире никого больше не было. Ей просто некуда было идти, и поэтому она пошла к нему.
Дверь открыла мать Владимира.
