пороховой дым. Ирвинг рубил, отбивал, ломал строй, давая Верракту секунды для перезарядки. А каждый выстрел за его плечом был точкой в чьей-то ярости.[/b]
Город выл. И они стояли посреди этого воя, два силуэта в огне и дыму, удерживающие узкий клочок пространства, который еще не отдали безумию.
С площади, словно из опорожненной всеми кошмарами Бездны, прорвался Гвидо Ансаранд. Бледный, взмокший, но сумевший собрать остатки стражи. Несколько обезумевших горожан все-таки получили по заслугам от инквизиторов, но волна ярости была уже неудержима. Толпа жаждала крови. Любой.
- Бастионы старого города. Там безопасно, - говорил Гвидо, почти силой увлекая инквизиторов за собой.
Вокруг уже повсюду дрались, падали, катались по мостовой, запинывая друг друга. Горожане, напуганные и обезумевшие, кидались даже на вооруженных стражников.
С колокольни все еще бил тревожный звон, почти рвался. А затем обрубился резко, как перерезанная жила: стражника, звонившего все это время, сбросили вниз. Колокол замолк.
Улицы наполнялись трупами. Где-то уже поднимался дым: кто-то начал поджигать лавки, дома, склады.
Они покинули площадь. Протиснулись в переулок. У стены дома сидел мертвый стражник - почти аккуратно, будто его посадили. Эмануэль узнал в нем старика Йорваса. В груди торчал короткий колл. Его лицо застыло в удивлении, словно он до последнего не верил, что толпа способна на это.
Кварталы старого города уже полыхали. Огонь лизал крыши, пожирал балки, рушил ставни; дым клубился тягучими столбами, смешиваясь с рваным, неестественным туманом. Казалось, сам воздух здесь стал вязким, будто его можно было резать ножом.
Стены домов гудели от далеких криков, от грохота выбиваемых дверей, от панического бега. Город жил, но этот хриплый, рваный «живой» шум был уже не человеческим.
Эмануэль и Ирвинг продвигались быстро: строем, отталкивая обезумевших, обходя схватки, перескакивая через поваленные телеги и тела. Гвидо показывал путь, - короткими, резкими жестами, как командир на поле боя.
Но чем ближе они подходили к восточному кварталу, тем гуще становилась мгла. Не туман, - мутная вата, живая, растущая из-за углов, вытекающая из дверных проемов.
И там, в этом молоке, впервые явилось что-то. Перед ними, посреди переулка, на расстеленном по камню трупе сидела фигура. Когда-то человек. Сейчас, согбенная, скрюченная тварь, словно руки и ноги у нее переломаны и срослись в неправильных местах. Мясо на руках болталось лоскутами.
Туман обволакивал его так плотно, что местами становился частью тела. Глаза существа светились тусклым, болотным… - нет, хищным огнем.
Оно рвало мертвого горожанина голыми пальцами, бесстыдно и жадно, как зверь, нашедший добычу после долгого голода. Хруст костей раздавался даже сквозь рев огня.
Гвидо отшатнулся. Верракт рывком обнажил клинок. Ирвинг поднял оба своих оружия. Но быстрее всех оказался Тирас Анувиэль, появившийся из примыкающего переулка.
Без единого слова он рванулся вперед, как боевой бык. Молот обеими руками. И в тот миг, когда тварь подняла голову - обрывок челюсти болтался на коже - Анувиэль уже был над ней. Тяжелый молот рухнул сверху.
Гулкий удар. Хруст. Камень под существом треснул. И бывший человек, - распластанный, расплющенный тяжелой сталью, наконец перестал шевелиться. Туман вокруг него вспыхнул едва заметным бледным светом, будто что-то скверное вырвало дух из растерзанных остатков.
Дым становился гуще. Сквозь пламя слышались визги. Дом за домом превращался в факел; в переулках шевелились тени, похожие на людей, но слишком резкие, слишком угловатые в движении. Из-за угла доносились чьи-то хриплые стоны, словно кто-то бросался на стены домов, скребся, как запертый зверь.
И вдруг Гвидо, оглянувшись назад, прошептал почти беззвучно:
- Они идут… из самого тумана.
Слова Гвидо почти растворились в треске пламени. Но все их услышали.
Толпа была огромной. Вооруженной чем попало, - от алебард и старых копий до кухонных ножей и обломков досок с гвоздями. И она не просто металась в безумии. Она сжималась. Окружала.
Пути к бастионам на окраине были отрезаны. Там, где, как надеялся Ансаранд, еще держался верный гарнизон, теперь колыхалась живая стена. Факелы поднимались и опускались, как огненные волны. Каждый выход к главным улицам захлестывался новой массой людей.
- Не к бастионам, - коротко бросил Эмануэль. - В переулки. К постоянному двору.
Старая крепостца, где ночевали инквизиторы. Каменные стены, узкий двор, одна массивная калитка. Не спасение, но рубеж.
из тумана вырвались фигуры. Не бегом. Рывками. Ломаной, слишком быстрой походкой. Их силуэты дрожали в дыму, словно смазанные.
Некоторые шли молча, другие хрипели, будто каждое дыхание разрывало им грудь.
Первый столкнулся с передовой линией стражников. Удар был таким резким, что щит треснул от одного столкновения. Завязалась схватка. Тесная, яростная. Клинки скользили по металлу, древки ломались. Один из стражников упал, утянутый в туман.
- Вперед! Не останавливаться! - рявкнул Ансаранд.
Им пришлось менять путь. Узкая улочка, заваленная телегами, казалась единственным выходом. Они пробивались туда, шаг за шагом.
Из дверных проемов вываливались люди с перекошенными лицами. Кто-то падал под ноги, цепляясь за сапоги, пытаясь свалить на землю. Кто-то бил сверху, с лестниц, с оконных проемов.
Бой был рваным. Не строем, вспышками. Короткие столкновения, резкие отступления, снова столкновения. Камни мостовой стали скользкими.
Слева вспыхнул еще один дом. Огонь осветил переулок, и на мгновение стало видно, сколько их вокруг. Слишком много.
- Быстрее! - прохрипел Гвидо.
Постоялый двор уже виднелся впереди. Темная громада старой крепостцы, втиснутой между складами. Камень ее стен казался почти черным в отблесках пожара.
Последний рывок. Толпа ударила сзади, почти сбив замыкающих. Тирас развернулся и обрушил молот, отбрасывая сразу нескольких. Верракт, не останавливаясь, перерезал путь тем, кто пытался втиснуться в узкий проход к воротам.
Из глубины постоялого двора навстречу им уже шли постояльцы. Сначала силуэты. Потом лица, искаженные дрожащим светом факелов.
Эмануэль узнал одного из них. Дородный мужчина, хозяин трактира. Всегда улыбчивый, громогласный, с широкой ладонью и вечной шуткой наготове. Сейчас его лицо было серым, губы растрескались, глаза смотрели мимо, сквозь.
И Эмануэль с тяжелым, холодным сожалением понял: они идут не на помощь.
Они шли медленно, но неумолимо. У некоторых ножи. У других кочерги, обломки мебели.
- Строй! - коротко, рявкнул Ансаранд.
Копья стражи опустились разом. Первая волна налетела на древки с глухим, мясистым звуком. Острия вошли в живую плоть, пронзая грудь, живот, горло. Кто-то повис на копье, цепляясь пальцами за древко, хрипя и продолжая тянуться вперед. Другой рухнул под ноги, сбивая строй.
Линия дрогнула, но не рассыпалась.
Ирвинг и Фабий уже прорезались к распахнутым воротам. Ирвинг широкими рубящими ударами расчищал пространство перед створками, Фабий работал быстрее - скимитары мелькали в тесноте, срезая тех, кто пытался обойти с фланга.
- Быстрее! Внутрь! - жестами, криком, толчками они подгоняли отстающих.
Из-за спины, сквозь сгущающуюся пелену, выныривали новые фигуры. Верракт развернулся. Пистоль уже был взведен. Он прицелился в колышущуюся тень. Выстрел. В дыму мелькнуло падающее тело. Второй выстрел. Почти вслепую, на движение. Крик оборвался.
Пороховой дым смешался с туманом, и теперь уже невозможно было понять, где одно, а где другое.
Тот самый дородный мужчина дошел до копий. Он не кричал. Просто шел, пока острие не вошло ему под ключицу. Он покачнулся, посмотрел на Эмануэля, и в этом взгляде не было ни узнавания, ни боли. Только пустота.
Позади него напирали другие.
- Внутрь! - приказ Ансаранда прозвучал жестко.
Они ввалились во двор, затаскивая раненых. Калитку захлопнули. Последние инквизиторы проскользнули внутрь. Ирвинг шагнул спиной вперед, отбивая очередной выпад, Фабий - следом. Створки ворот начали сходиться. Верракт, отступая, медленно опустил дымящийся пистоль и потянулся к заряду. В переулке за воротами уже не было отдельных людей — только сплошная масса, шевелящаяся в огне и тумане.
- Закрывать! - рявкнул Ансаранд. Засовы с грохотом встали на место.
Снаружи сразу же обрушился удар. Древесина застонала. Кулаки. Топоры. Что-то тяжелое. Ворота задрожали.
Туман медленно заползал в щели под створками. И в его глубине снова слышались шепоты.
- Закончат в городе - примутся за нас, - сухо бросил Ирвинг, осматривая зазубрины на топоре
- Будет хлеще, чем в Катн-Крайне, - процедил Тирас Анувиэль. Боек его молота почти касался мостовой; он стоял вполоборота, слушая вой и удары толпы.
Верракт перезарядил пистолеты, вложил их за пояс и направился к Гвидо Ансаранду, который, перекрикивая гул осадной ярости, раздавал приказы бойцам, перетаскивающим бочки, щиты и копья к баррикадам.
- Вы хотели что-то сказать у церкви, - произнес Эмануэль. - Вы знали о лорде Манреке?
Его взгляд не отрывался от ворот, холодный, как сталь клинков на стенах.
[b]Солнце садилось. Сумерки, подсвеченные рыжим пламенем, стелились по улицам,
