Сегодня 3-й четвертьфинал конкурса «Детективные истории»».
Тема: Детективные истории.
Поджанр любой: Классический, Полицейский, Психологический, Исторический, Фантастический, Мистический, Шпионский, Уютный, Политический, можно и Диалектив.
Рассказы можно и старые.
На конкурс должны быть присланы художественные прозаические произведения объёмом:
Объём:
Верхний предел – 30000 знаков без пробела
Нижний предел – 5000 знаков без пробела
Оценивать поединки может любой автор Фабулы, независимо писатель он или поэт. То есть любой автор Фабулы, независимо от того, участвует он в конкурсах или нет, может проголосовать за понравившийся рассказ. И его мнение будет учтено.
Не имеют право голосовать:
1) Гости
2) Анонимы
3) Клоны
Оценивать рассказы следует, примерно, по таким критериям.
Содержание: соответствие, сюжет, интрига, концовка. Не обращая внимания на буквы, словно вы смотрите фильм.
Повествование: стиль, герои, эмоции, ошибки. То есть, то, что зависит от автора.
Каждый голосующий имеет права каждому автору поставить 0, 1 или 2 балла, по принципу:
0 баллов – рассказ не очень;
1 балл – нормальный рассказ;
2 балла – рассказ хороший.
То есть, все возможные оценки: 2:2, 2:1, 1:2, 2:0, 0:2 1:1, 1:0, 0:1, 0:0.
Не забудьте указать в пользу какого рассказа.
За победу в поединке даётся 2 очка, за ничью – 1 очко, за проигрыш – 0 очков.
ГОЛОСОВАТЬ В СВОИХ ПОЕДИНКАХ, КОММЕНТИРОВАТЬ СВОИ ПОЕДИНКИ ДО ОБЪЯВЛЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТА – НЕЛЬЗЯ!!!
ПОЖАЛУЙСТА, СОБЛЮДАЙТЕ ЭТО УСЛОВИЕ!!!
Итак, в этом поединке встречаются рассказы «Сам себе режиссёр» и «Чисто сердечное дело».
Сам себе режиссёр
Помните, была такая популярная программа? Программы уже нет, но сама идея живёт и процветает.
В один прекрасный день майора Берёзкина вызвали на ковёр. Он приготовился к тому, что ему будут вставлять пистон, хотя вроде бы не за что. Но начальству виднее. Оно всегда найдёт за что.
Полковник посмотрел на Берёзкина, как орёл смотрит на букашку, которая ползёт мимо него. Можно и клюнуть, но как-то заподло.
— Ну, что, майор, погоны не жмут?
Вопрос, после которого хочется застрелиться.
— Ладно! Ладно! А то смотрю испариной покрылся. В общем, засиделся ты там в уголовке. Пойдёшь на повышение. Сам станешь начальником отдела.
— Как?
Трудно поверить в такое счастье
— В общем, оттуда…
Полковник поднял глаза к потолку. Берёзкин тоже посмотрел вверх, но ничего, кроме белёного потолка не увидел.
— Пришло распоряжение создать новый отдел по борьбе с хищениями домашних животных. Видно, назрел нарыв, прорвало. Многие ведь сейчас держат всякую животину. И не только кошечек и собачек. Но змей, крокодилов, страусов, мух цеце. И платят за них бешенные деньги. Еду им заказывают из ресторана. И живут эти животные как арабские шейхи. Становятся членами семьи. Но раз такое дело, то и преступники не дремлют. Стали похищать животных, требовать за них выкуп или перепродавать. Говорят, тут такие бабки крутятся, что уже наркодельцы начинают слюной давиться. Вот и в думе обсуждают законопроект о борьбе с хищениями домашних животных. Так что вот так! И мы должны бежать впереди паровоза, а не ложиться на рельсы. Парень ты креативный, головустый. Вот и будешь начальником отдела по борьбе с хищениями домашних животных. Кабинет у тебя будет свой со столом, компьютером и креслом. И автомобиль персональный. Ну, и оклад, как положено начальнику. Будешь хорошо работать, оправдаешь доверие, глядишь и в звании повысим и штат расширим. Ну, какой начальник без секретаря, то есть секретарши. Но это потом, если оправдаешь доверие.
Так Берёзкин из рядового опера стал начальником целого отдела. Повесил он на стену портрет президента, на стол поставил органайзер и положил уголовный кодекс. И пошёл к дежурному.
Надо же начинать работу.
— Ты вот что, посмотри сводки на сегодня и на вчера на предмет нет ли там заявлений о хищении животных.
Дежурный посмотрел
— Никак нет.
— А за неделю посмотри!
Посмотрел.
— И за неделю нет.
— Ну, а за месяц?
И за месяц оказалось, что нет.
— Ладно! Как только появится такое, сразу мне сообщать.
Но ни через день, ни через два, ни через три в их городе так и не украли ни одного домашнего животного. Почесал Берёзкин свою умную тыкву и грустно подумал, что на этом его начальство и закончится. Кто же будет держать целый отдел, который ничего не делает? Так бы, конечно, и произошло, если бы на этом месте был не Берёзкин, а кто-нибудь другой. Думал он, думал и придумал. Позвонил своему другу начальнику исправительно-трудовой колонии.
— Слушай, Петрович, как там у тебя с просветительской работой с осужденными?
Тот сначала подумал, но потом взял себя в руки и ответил с достоинством:
— На высоте.
— Это хорошо! А устрой-ка мне такую просветительскую акцию. Надо повышать правовой уровень среди осужденных.
— Надо! Надо! — согласился начальник.
И вот приехал Берёзкин в колонию. В зале клуба сидят уголовники, вяло переговариваются. Чего собрали? Может, концерт покажут? Или лектор расскажет: есть ли жизнь на Марсе? Но нет! Вынесли трибуну и вышел целый майор. Откашлялся, добрым взглядом оглядел контингент, улыбнулся, как улыбаются друзьям, с которыми всегда приятно встречаться, и стал им рассказывать о том, что появился очень выгодный криминальный бизнес, который резко набирает обороты и грозит переплюнуть торговлю наркотиками и даже проституцию. Это хищение домашних животных. Ведь часто собачку отпускают без поводка погулять по парку, справить нужду. Или какую-нибудь кошку редкой породы. Да и похитить домашнее животное, как два пальца это самое. Оно не кричит, не сопротивляется. А сейчас у богатых людей просто крыша поехала на этих животных. Не только дорогущих собак и кошек приобретают по цене элитной иномарки, но и всякую экзотику. И если такое животное пропадёт, выложат хоть какие деньги, чтобы вернуть.
Сработало! Стали пропадать кошечки, собачки, говорящие попугаи, сурикаты, обезьянки и прочие животные, горячо любимые хозяевами, без которых они не представляли своей жизни. Похищали их на прогулках, забирались в квартиры, но не брали ни ювелирку, ни ценные вещи, а домашних животных. Пропадали они из спецгостинец для животных, где их оставляли хозяева, отбывая на отдых в иноземные края.
Только Берёзкину не стало от этого веселей, поскольку пострадавшие не бежали в полицию с заявлениями о пропаже. А зачем? Если их питомец чипирован и найти его, как два пальца…не при дамах будь сказано! Наивные люди!
Но скоро посыпались заявления. И началась беспокойная, полная тревог и чувства глубокого удовлетворения жизнь у начальника нового отдела.
Полковник глядел на месячный отчёт, качал головой и причмокивал. Он не ошибся. Действительно этот вид преступности набирал обороты. Но доблестный Берёзкин не дремал. И раскрываемость у него близка к ста процентам. Не выдержал полковник, интересно ему стало и вызвал к себе майора.
— Ну. Молоток, майор! Да какой ещё молоток! Кувалда настоящая! Такое впечатление, что ты с младенческих лет ловишь этих самых похитителей домашних животных. Не успеет преступник совершить преступление, а ты его уже цап-царап! И как ты это всё проворачиваешь?
— Так мы же ушами мух не бьём! — скромно отвечал Берёзкин. — Помните, я вам говорил сначала, что владельцы животных сначала не обращались в полицию, когда пропадало их любимое чадо?
— Ну!
— Поскольку животное чипировано. Хозяин глянул в телефон. А вот где она его любимая жучка. И отправляет крепких ребят. Но скоро, если не сразу, эта лафа закончилась. Преступники — тоже не дураки. И знают, что животное чипировано. А чип найти на животных не сложно, обычно его в ухо вшивают. Пощупал бандос ухо какой-нибудь жучки. А вот оно! И выковырнул этот чип. А потом требует выкуп с хозяев или продаёт животное кому-нибудь другому. И фиг кто тебя найдёт.
— Фиг не найдёт, а вот мастер находит.
— Так я, товарищ полковник, просчитываю на несколько ходов вперёд. Я ведь всё так и предполагал. Поэтому хозяевам животных объявил, что они должны поставить животных на учёт, а иначе штрафы и прочие неприятности. Вот и поволокли живность. Так что у меня база данных появилась на всех животных и их владельцев. Но это не всё. Во время регистрации специалисты вводили им ещё один чип, но не в ухо, а в лёгкое. Вот бандос похитил собачку, чип у неё выковырнул и спокоен. Уверен, что никто его не найдёт. Ему и в голову не придёт, что у собачки ещё один чип, который, если даже захочешь, не выковырнешь. Вот и побежали владельцы животных. Пропала собачка, а на телефоне ничего, глухо. И посыпались нам заявления. Каких только человеческих страданий я не насмотрелся за это время. Приходилось успокоительное давать и даже врача вызывать. Но фирма веников не вяжет. Оперативно по горячим следам мы находили потерю. Для хозяев это было как второе рождение на свет.
— И благодарили тебя!
— Нет, нет, товарищ полковник. Чист, как…чуть не вырвалось! Трубочист. Ни копейки, ни пенса!
— Верю, верю, майор! Только вот по два раза в год ездишь отдыхать на заморские острова. Как там мулатки, шалун ты наш?
— Мулатки как мулатки. Всё, как у наших, только чёрное.
— Ну, майор, представим тебя к награде. Сегодня же подам рапорт.
Он показал глазами на потолок.
— Не ошибся я в тебе.
Пожал ему полковник руку.
— Иди! Служи, майор!
— Так точно! Только это, товарищ полковник, вы обещали, что, если мой отдел будет хорошо работать, я смогу взять себе сотрудника.
— Обещал, помню. Обещал, значит, выполню.
— Так это, товарищ полковник, я нашёл сотрудника. Секретаря. С отчётами, всякими бумагами заваливаешься просто, некогда оперативной работой заниматься.
— Понимаю. Надеюсь, секретарь у тебя не брутальный мужик?
— Что вы? Всё, как положено. Могу показать. Он, пардон, она здесь.
Майор приоткрыл двери.
— Натусик! Зайди!
Полковник оглядел Натусика снизу-вверх и цокнул языком.
— Ну, ты и жук, майор! Иди в отдел кадров, оформляй нового сотрудника!
Чисто сердечное дело
Дождь в Петербурге шёл третий день, когда Артём Громов переступил порог особняка на Петроградской.
Полиция здесь закончила работу ещё позавчера — приезжали, осмотрели, сфотографировали, составили протокол. Тело увезли в морг для вскрытия. Вердикт предварительный: смерть от острой сердечной недостаточности. Дело закрыто, не успев открыться.
Но Анна Викторовна Мендельсон не поверила.
Через знакомых она вышла на Громова — бывшего следователя убойного отдела, который десять лет назад вёл самые громкие дела в городе, а теперь работал частным консультантом. Формально он не имел доступа к материалам, но старые связи в экспертном управлении позволяли получать нужные данные. Неофициально. По дружбе.
— Спасибо, что приехали, — голос вдовы прозвучал за его спиной ровно, без трещин. Она была воплощением холодной элегантности — чёрное платье, собранные в низкий пучок волосы, глаза цвета декабрьского неба. — Полиция и врач сказали — сердце. Ему было семьдесят два. Но Леонид... за неделю до смерти говорил, что в фонде «что-то не так». Просил быть осторожной с Виктором.
Громов прошёл в кабинет. Здесь всё выглядело иначе, чем на переданных знакомым экспертом фотографиях. Кресло, где нашли
