Жена поплакала, прочитавши письмо, потом написала Ивану Николаевичу в ответ, что теперь прямо так сразу она не может выехать: слишком много канители с работой, вещами – все надо тщательно подготовить. Но она согласна отправить в Краснодар по окончании 2-й четверти старшую дочь Марию, которой уже тринадцать с половиной лет. Взрослая уже девка, и среди людей, небось, не потеряется.
И вот 26 декабря женщина забрала в школе ученические документы дочери, купила билет прямо до Краснодара с местом в плацкартном вагоне, а на следующий день посадила девочку в поезд «Комсомольск-Хабаровск» и крепко-накрепко наказала не выползать из вагона, чтобы по пути не отстала от поезда.
В Хабаровске московские вагоны поставили в тупик, где они находились до тех пор, пока не подъехал состав из Владивостока. Утром эти вагоны подцепили к владивостокскому поезду, и теперь уже состав катил прямо в Москву без всяких пересадок. Ехать надо было долго, больше недели. Большая часть пассажиров ехала до самой Москвы. И потому все старались поддерживать в вагоне благоприятный и здоровый микроклимат: никто не шумел, не скандалил, не устраивал пьяный дебош, как это иногда бывает в дороге.
В купе внизу напротив Маши едет интересный старичок. Обратив внимание на то, что девочка все время что-то записывает в тетрадь, поинтересовался, что это она такое пишет?
-Да так, ничего особенного, - смутилась Маша. – Просто всякие мысли и наблюдения. Для памяти.
-Это хорошо! – похвалил старик. – Мысли обыкновенно появляются и тут же куда-то улетают. Порой, не успеваешь даже их как-то упорядочить. А когда начинаешь все эти мысли записывать, то они очень быстро приобретают и форму, и содержание. Вот у меня был сын. Очень хороший мальчик. И он любил каждый день что-нибудь записывать в тетрадку. У него их много накопилось тетрадок. А в 41-м сын ушел на войну. На той же неделе после выпускного. У них все мальчики из класса отправились на войну добровольцами. А потом мой мальчик погиб под Волоколамском. Первое время я шибко тосковал. А потом я стал читать все его тетрадочки. Прочитал несколько страниц, как будто поговорил с ним. Вот так время от времени и беседую. И так, понимаешь ли, легко на душе становится: вроде, как он рядом. Живой. Хорошее это дело – записывать свои мысли и наблюдения.
Вести записи в тетрадках Маша приучилась в прошлом году, когда временно не могла говорить. Слышать всё и всех слышала, а говорить не могла. Приходилось общаться с людьми с помощью карандаша и бумаги. Так и привыкла. Теперь уже давно говорит нормально, а привычка писать что-нибудь осталась. Это очень увлекательное занятие.
Ехать в поезде Маше очень нравится. Привыкла она за свою жизнь ездить в поездах, потому как родители подолгу на одном месте не засиживались. Отец Маши - человек мастеровой и до всякого дела охочий. По профессии он инженер-строитель, но в лагерях обучился слесарному, столярному и сапожному делу и, когда по болезни, которую подхватил в заключении, работать по специальности было уже невмочь, он занимался шабашкой, то есть, работой на дому. Недостатка в клиентах не было. Но как только власти узнавали, что бывший зек занимается шабашкой, что категорически запрещалось, ему предписывали в самый короткий срок покинуть город или село, в котором он проживал. Вместе с ним срывалась с места и вся семья. И колесила семья по всей стране с места на место в поездах, на машинах и даже на телегах.
Последним пунктом проживания Мухиных стал Комсомольск-на-Амуре. Здесь живет младшая сестра Ивана Николаевича. Зовут её баба Женя. Еще до войны она приехала вместе с группой комсомольцев-добровольцев строить новый город на берегу Амура. У неё есть замужняя дочь и двое маленьких ребятишек. И все они, баба Женя, тетя Таня с её мужем и Галка с Валериком живут в своем доме. И хотя дом у них большой и довольно просторный, семья Мухиных здорово их потеснила. У бабы Жени в исполкоме оказались хорошие друзья из числа бывших комсомольцев-добровольцев. И Мухину, который к моменту приезда в Комсомольск был уже инвалидом 2-й группы, была выделена квартира в поселке авиастроителей Дзёмги. Этот поселок, а точнее, маленький городок, спутник Комсомольска, очень понравился Марии: чистенький, аккуратненький, с широкими прямыми улицами и домами трех, четырех и пяти этажей. И школа тоже понравилась: хорошие учителя, хорошие одноклассники. Появились друзья и подружки. Мать Марии устроилась работать на завод табельщицей, и потому её младшую дочь определили в детский садик. Жить бы да жить семье в этом благословенном месте долго и счастливо. Да только, узнав о том, что все незаконно репрессированные имеют право на реабилитацию, вздумал глава семьи отправиться в Москву искать правду.
И вот теперь лежит Маша на верхней полке плацкартного вагона и любуется из купейного окна прекрасными видами русской зимы. Все интересно девочке: и зимние картины за окном, и вагонная жизнь, уютно устроенная под мерный стук колес, и радость встречи с новыми станциями. Одни названия что стоят: Сковородино, Ерофей Павлович, Ксеньевская, Чита, Слюдянка, Зима… Чудно! Почему Сковородино? Сковородки, что ли, там делают? А Ерофей Павлович – кто он такой? Спросила у проводницы, и та объяснила, что станция названа так в честь первопроходца земли Амурской Ерофея Хабарова. Относительно Хабаровска Мария не стала спрашивать: и так все понятно. А вот станция Ксеньевская вызвала даже небольшую дискуссию между проводницей и пассажирами. Проводница сказала , что станция названа в честь дочери Ерофея Хабарова — Ксении. По легенде, когда землепроходец двигался на восток, его дочь в этих местах заболела, умерла и была похоронена недалеко от современного посёлка. А старичок из Машиного купе заявил, что станция Ксеньевская названа в честь великой княгини Ксении — дочери императора Александра III и младшей сестры Николая II. Считается, что ей подарили золотые прииски, расположенные вдоль реки Чёрный Урюм, в районе которой и расположена станция. Так или иначе, а вокзал станции выглядел прилично. Слюдянка – тоже интересное название, а еще интереснее вокзал и место расположения станции: прямо на берегу озера Байкал. Байкал хорошо виден из окна поезда. Зимой он, правда, весь подо льдом, но все равно оторваться от зрелища невозможно.
*
Новый год Маша встретила в вагоне. Перед самым новым годом во всех купе вагона пошли громкие разговоры, смех и всякие песни. Потом в вагоне, или даже на весь поезд было включено радио. Когда Московские Куранты пробили 12 раз, все разом закричали: «Ура!» и стали поздравлять друг друга, а по длинному узкому проходу вдоль вагона принялись вовсю мотаться маленькие ребятишки, которые проснулись от шума. Их в каждом купе угощали конфетами, печеньями и китайскими яблоками.
А на станции Зима поезд встретила целая толпа местных продавцов гипсовых игрушек. Очень красивые игрушки! Даже глаза разбегаются: не знаешь, какую выбрать.
В Свердловске высадился старичок, который ехал в Машином купе. А его место заняла очень симпатичная молодая женщина, или девушка. Она зашла в купе сказала: «Всем привет! Меня зовут Шура». Маша с Андрюшкой в это время сидели за боковым столиком и играли в самолетики. Это такая настольная игра. Разделяешь тетрадный лист на две половинки и по краям рисуешь «аэродром» и «самолетики» в виде стрелочек с хвостиком. У каждого игрока свое поле с «аэродромом» и «самолетиками». Потом ставишь карандаш вертикально острием на листок и указательным пальцем направляешь карандаш на поле противника так, чтобы сбить «самолетик». Очень увлекательная игра. Андрюшка быстро выучился «стрелять» карандашом. Новая попутчица, которая велела детям называть её «тетя Шура», заинтересовалась игрой и пожелала сыграть с победителем. Победил, разумеется, Андрюшка. А Маша полезла на свою полку.
Тетя Шура, оказывается, тоже едет в Краснодар. Даже немного дальше. Маша очень обрадовалась, когда узнала об этом. Во-первых, в Москве не придется одной блуждать по вокзалам, а, во-вторых, со старым попутчиком интереснее ехать.
2. Москва - Краснодар
Поезд прибыл на Ярославский вокзал. А поезда в Краснодар, да и вообще на юг, отправляются от Казанского вокзала. Маша думала, что придется ещё долго искать этот самый Казанский вокзал, но тетя Шура сказала, что Казанский тут совсем рядом находится. Надо просто перейти на другую сторону площади, разделяющей сразу три вокзала: Ярославский, Казанский и Ленинградский.
На вокзале попутчицы сразу же пошли в зал билетных касс компостировать билеты. Сделали они это довольно быстро, хотя желающих ехать на юг оказалось очень много, потому что «Юг» - это и Ростов, и Ставрополь, и Астрахань, и все Черноморское побережье. Поезд «Москва-Новороссийск» должен был отправляться вечером, поэтому решили попутчицы погулять по Москве, да еще тете Шуре надо было «заскочить в кое-какие магазины», чтобы «приобрести всякие подарки своим родственникам». Родственников у неё, видимо, очень много, потому что подарков тоже надо было много набрать. В общем, когда попутчицы потолкались какое-то время в ГУМе, Маша сказала тете Шуре, что успеет сходить в Мавзолей, пока тетя Шура будет покупать подарки. Красная Площадь ведь рядом.
Очередь в Мавзолей как и три года назад оказалась растянутой от самого парка, который располагается рядом с Кремлем. И эта длиннющая очередь медленно продвигается вперед вдоль стены Кремля. Стоит небольшой морозец, но никто в очереди не замерзает, потому что все потихоньку двигаются, да и брусчатка не занесена снегом.
